Как заполучить ледяное сердце Ким Тэхёна за 30 дней (или как я облажался на первом же шаге)

Утро в студенческом общежитии Венского национального университета началось с того, что Чон Чонгук попытался открыть глаза и тут же пожалел об этом решении. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь грязные жалюзи — те самые, что Чимин обещал помыть ещё в прошлом семестре — бил прямо в мозг, минуя все защитные барьеры организма. В комнате стоял характерный запах вчерашнего веселья: смесь перегара, дешёвого пива "Ottakringer" из ближайшего Billa и чего-то подозрительно напоминающего блевотину. Чонгук с трудом повернул голову — шея хрустнула, как старая дверная петля — и обнаружил, что лежит не на своей кровати, а на полу, обнимая пустую бутылку из-под текилы "Jose Cuervo" как плюшевого мишку. Его щека прилипла к линолеуму, оставив на коже характерный узор в виде мелких квадратиков. Где-то за окном трещала трамвайная линия — судя по звуку, это был маршрут D, идущий к Hauptbahnhof. Чонгук знал это, потому что жил в этой комнате уже второй год и выучил все звуки наизусть: скрип половиц в коридоре означал, что сосед Макс опять крадётся на кухню за чужой едой, хлопанье дверей — что Анна с третьего этажа снова поругалась с парнем, а вот этот конкретный звук трамвая означал, что сейчас примерно девять утра. — Блять, — красноречиво выразился он на родном корейском, пытаясь вспомнить, что вообще произошло вчера. Память услужливо подкинула обрывки: клуб "Pratersauna" с его потными стенами и дешёвыми шотами, Чимин в своей любимой рубашке с пальмами (купленной на распродаже в H&M за пятнадцать евро), заливающий в него шот за шотом, громкая электронная музыка, от которой вибрировал пол, и... О боже. Спор. Чонгук резко сел, тут же схватившись за голову. Комната закружилась, как карусель в Пратере, только без веселья и с большим шансом блевануть прямо на ковёр — тот самый, что они с Чимином притащили с блошиного рынка на Naschmarkt. — Чимин, — прохрипел он, глядя на кровать напротив. Простыни были скомканы, подушка валялась на полу, а на тумбочке красовалась недопитая банка Red Bull. — Чимин, блять, скажи, что я вчера не... Но кровать была пуста. Зато на тумбочке, прямо поверх учебника по экономической кибернетике (Чонгук до сих пор не понимал, что это за хрень такая), красовалась записка, написанная аккуратным почерком Чимина — тем самым, которым он выводил формулы, непонятные простым смертным: "Ушёл на пары. У меня в 9:15 эконометрика с профессором Шмидтом (тот самый, из клуба, да). Ты вчера наобещал с три короба. Видео в нашем чате. Удачи с Тэхёном, чемпион ;) P.S. Твоя блевотина в раковине. Убери, пока Фрау Новак не увидела, а то опять будет орать про Schweinerei." Тэхён. Ким-у-меня-охуенные-руки-Тэхён. Ходячий эстет с факультета культурологии, который выглядел так, будто только что сошёл с полотна эпохи Возрождения — одного из тех, что висят в Kunsthistorisches Museum, куда Чонгук однажды сходил по настоянию Намджуна и где чуть не уснул. Тот самый Тэхён, на которого Чонгук дрочил последние полгода, представляя, как эти самые охуенные руки с длинными пальцами художника делают с ним всякое непотребство. С дрожащими пальцами — похмелье делало своё чёрное дело — Чонгук открыл WhatsApp. В групповом чате "Корейская мафия" (название придумал Чимин после просмотра какого-то тупого американского фильма) красовалось видео с подписью "Гук обещает соблазнить ледяную принцессу". На превью был он сам, пьяный в хлам, размахивающий бутылкой текилы, как дирижёрской палочкой. — Да легко! — орал Чонгук с видео, его пусанский акцент, обычно тщательно скрываемый, вылез наружу во всей красе. — У меня есть целая стратегия! По-шаговая! Я его за месяц в койку затащу, вот увидите! Он будет мои яйца лизать и папочкой называть! — Спорим на сотку? — голос Чимина за кадром, пьяный, но всё ещё с хитринкой. — Спорим! И не на сотку, а на две! Евро, блять! Я ему такое устрою... Романтика, свечи, всё как бабы любят! Он же эстет, значит, на красивое ведётся! Чонгук закрыл видео, не в силах досмотреть до конца. Судя по счётчику просмотров — 47 — его позор уже увидела половина корейской диаспоры универа. И судя по смайликам в комментариях, все были в восторге от предстоящего шоу. Телефон завибрировал. Сообщение от Намджуна, старшего брата того самого Тэхёна: "Чонгук, зайди ко мне после обеда. Нам нужно поговорить. Кабинет 3.47, старый корпус." — Пиздец, — подытожил Чонгук, падая обратно на пол. Линолеум был холодный и противный, но двигаться не хотелось. Следующие полчаса он провёл, пытаясь привести себя в человеческий вид. Душ в общаге работал через раз — сегодня, к счастью, была горячая вода, хотя напор оставлял желать лучшего. Чонгук стоял под струями, упершись лбом в облупившуюся плитку, и думал о том, как же он умудрился так вляпаться. Дело было даже не в споре. Дело было в том, что Ким Тэхён действительно занимал все его мысли последние полгода. С того самого момента, как Чонгук увидел его на университетской рождественской вечеринке — Тэхён стоял у окна с бокалом глинтвейна, смотрел на падающий снег и выглядел как ёбаный ангел. А потом повернулся, и Чонгук увидел его лицо целиком — идеальные черты, тёмные глаза с поволокой, губы, созданные для греха. И всё. Приехали. Чон Чонгук, гордость тенниской команды универа, парень, который никогда не велся на красивые лица, пропал. Начал ходить на выставки (где нихрена не понимал), читать книги по искусству (засыпал на второй странице), даже записался на факультатив по истории культуры (продержался две недели). А Тэхён его просто не замечал. Ну, или делал вид, что не замечает. Ходил по универу в своих идеально сидящих пальто, с шарфом, небрежно обмотанным вокруг шеи, обсуждал с друзьями каких-то импрессионистов и пил кофе исключительно из той кофейни на Грабене, куда Чонгук однажды сунулся и чуть не охренел от цен — четыре евро за чашку! *** Кабинет Намджуна находился в старом корпусе, том самом, что построили ещё в девятнадцатом веке. Чонгук поднимался по скрипучей деревянной лестнице, чувствуя себя как на эшафот. Похмелье отступило благодаря трём таблеткам аспирина и литру воды, но сменилось паникой. Что, если Намджун уже всё знает? Что, если он покажет видео Тэхёну? Что, если... — Заходи, — раздался голос из-за двери раньше, чем Чонгук успел постучать. Кабинет был маленький, заставленный книгами от пола до потолка. Пахло старой бумагой, кофе и какими-то благовониями — Намджун увлекался восточной философией и постоянно жёг всякие палочки. За столом, заваленным бумагами, сидел Ким Намджун собственной персоной — высокий, в очках в толстой оправе, с вечно растрёпанными волосами цвета пепла. Он выглядел как типичный философ: слегка не от мира сего, но при этом пугающе проницательный. — Садись, — Намджун указал на стул — старый, скрипучий, с продавленным сиденьем. — Чай будешь? У меня есть жасминовый, привезли из Кореи. — Я... да, спасибо. Пока Намджун возился с электрическим чайником (один из немногих современных предметов в кабинете), Чонгук нервно теребил рукав своей толстовки — той самой, с логотипом универа, которую выдали всем спортсменам. На столе, кроме бумаг и книг, стояла фотография в рамке — Намджун и Тэхён, обнимающиеся на фоне Венской оперы. Тэхён на фото улыбался той самой улыбкой, от которой у Чонгука всё переворачивалось внутри. — Значит, ты хочешь соблазнить моего брата, — спокойно сказал Намджун, ставя перед Чонгуком чашку. Чай пах жасмином и домом. Чонгук поперхнулся воздухом: — Я... это... видео... — Видео я видел, — Намджун сел напротив, сцепив длинные пальцы в замок. На среднем пальце правой руки у него было чернильное пятно — вечный спутник тех, кто до сих пор пишет от руки. — Чимин скинул в наш общий чат. Весь универ видел. Вопрос в другом — ты серьёзно или это просто пьяная бравада? — А вы... не будете меня убивать? Намджун фыркнул — неожиданно по-мальчишески для человека, который читал лекции по Канту и Ницше: — С чего бы? Тэ взрослый человек, сам разберётся. Ему двадцать два, если ты забыл. Но предупреждаю сразу — если ты собираешься играть с ним, лучше даже не начинай. У него было достаточно дерьма в жизни. — Я не играю! — выпалил Чонгук, едва не расплескав чай. — То есть... спор это да, но... Блять, я не знаю, как объяснить. — Попробуй, — Намджун откинулся на спинку стула. За его спиной на стене висела репродукция "Звёздной ночи" Ван Гога — конечно же. Чонгук глубоко вдохнул. Чай обжигал язык, но это помогало сосредоточиться: — Он мне нравится. Правда нравится. Уже полгода как. С той рождественской вечеринки, когда он стоял у окна в актовом зале. Просто я не знал, как подойти. Он же... весь такой. Недосягаемый. Как картина в музее — смотреть можно, трогать нельзя. А я даже Моне от Мане отличить не могу. — Это несложно, — заметил Намджун. — Мане — это который "Олимпию" написал, с голой женщиной и чёрной кошкой. А Моне — это кувшинки и стога сена. — Вот видите? Я даже этого не знал. Какой из меня поклонник для эстета? — И ты решил, что пьяный спор — отличный способ начать? — в голосе Намджуна слышалась ирония, но не злая, скорее понимающая. — Я идиот. — Это точно. Но идиот с шансами. Чонгук поднял голову так резко, что чай выплеснулся на стол: — Что? — Тэ тоже видел видео, — Намджун достал салфетку, промокнул лужицу. — Знаешь, что он сказал? "Интересно, что за стратегия у этого придурка. Надеюсь, не банальные цветы и конфеты." — Он... он не в ярости? — Скорее заинтригован. Тэ любит необычные вещи. А пьяный первокурсник с тенниской ракеткой, обещающий его соблазнить — это определённо необычно. — Я не первокурсник! — возмутился Чонгук. — Я на втором курсе! — Для него все, кто младше — первокурсники, — Намджун улыбнулся. — Но это неважно. Важно другое — если ты действительно хочешь его внимания, забудь про тупые пикап-линии и показуху. Тэ видит людей насквозь. Будь собой. Ну, или хотя бы попытайся. — А что ему нравится? Ну, кроме искусства? Намджун задумался, постукивая пальцем по столу: — Джаз. Особенно Чет Бейкер и Билл Эванс. Старые фильмы — Феллини, Тарковский, Вонг Кар-Вай. Кофе, но только из той кофейни на Грабене — "Кляйнес Кафе", если тебе интересно. Дождь — может часами сидеть у окна и смотреть. Собаки, особенно померанцы — у нас в Корее был шпиц, Тэн его обожал. Ван Гог, но это ты и так знаешь. А, и ещё он обожает, когда люди искренне чем-то увлечены. Неважно чем — хоть коллекционированием крышечек от пива. Главное — страсть. — У меня есть страсть, — пробормотал Чонгук. — Теннис. Я в сборной универа, в следующем году хочу стать капитаном. — Вот об этом и расскажи. Только не пытайся казаться тем, кем не являешься. Тэ это сразу почувствует. — Спасибо, — Чонгук встал, допив чай. — Я... я попробую. По-нормальному. Без понтов. — Удачи, — Намджун тоже поднялся, протянул руку. Рукопожатие у него было крепкое, уверенное. — И Чонгук? В следующий раз, когда будешь напиваться, оставь телефон дома. И ещё — Тэ не любит, когда к нему лезут слишком агрессивно. Дай ему пространство. Он как кот — придёт сам, если заинтересуется. — Как кот? — переспросил Чонгук уже у двери. — Именно. Гордый, независимый и царапается, если что не по нему. Но если привыкнет — будет мурлыкать. Метафорически, конечно. *** Выйдя из кабинета, Чонгук достал телефон и открыл заметки. Пора составлять новую стратегию. Настоящую, без понтов и бравады. "План соблазнения Ким Тэхёна. Версия 2.0 (трезвая)," — набрал он, присев на подоконник в коридоре. За окном шёл мелкий дождь, типичный для венской осени. Первым пунктом шло: выяснить расписание Тэхёна (✓ есть, спасибо Юре с культурологии, должен ему пиво). Вторым — научиться отличать Моне от Мане (Мане — голая баба, Моне — кувшинки, запомнить!). Третьим — найти ту самую кофейню на Грабене (Кляйнес Кафе, работает с 9 утра, кофе 4 евро, ёбаный грабёж, но ради Тэ потерплю). Четвёртым — посмотреть хотя бы один фильм из тех, что он любит (Вонг Кар-Вай — это китаец? Или японец? Гуглить!). Пятым — НЕ ВЕСТИ СЕБЯ КАК ИДИОТ (это будет сложно). Чонгук посмотрел на список и добавил: "Не облажаться. Снова." А потом, подумав, дописал: "Узнать, любит ли он вообще парней. А то вдруг я тут планы строю, а он гетеро. Хотя Намджун бы предупредил... Наверное?" Где-то в глубине души он понимал, что влип по полной. Спор на двести евро — это почти вся его стипендия. Но дело было даже не в деньгах. Дело было в том, что теперь отступать некуда. Весь универ ждёт шоу, а Чонгук никогда не был из тех, кто сдаётся. В конце концов, что может пойти не так? (Спойлер: всё. Абсолютно всё.) Телефон завибрировал. Сообщение от Чимина: "Ну что, поговорил с братом твоей принцессы? Кстати, ты уберёшь свою блевотину или мне Фрау Новак натравить?" "Иду убирать. И он не принцесса." "Ага, конечно. Принц тогда. Прекрасный принц в башне из слоновой кости, которого нужно спасти от одиночества." "Заткнись." "Люблю тебя тоже, солнце. Кстати, у Тэ сегодня в 16:00 семинар по современному искусству. Корпус В, аудитория 2.14. Не благодари." Чонгук посмотрел на часы — 14:47. Если поторопиться, можно успеть забежать в Кляйнес Кафе и купить кофе. Правильный кофе для правильного парня. Он спрыгнул с подоконника и побежал к выходу. План "Соблазнение Ким Тэхёна" официально стартовал. И пусть он понятия не имел, что делает — зато делал это с энтузиазмом. А энтузиазм, как говорил тренер по теннису, это уже половина победы. Вторая половина — это техника, но об этом Чонгук предпочитал не думать. У него не было техники соблазнения. Зато было упорство корейского бульдога и двести евро на кону. И ещё — было желание увидеть, как Ким Тэхён улыбается. Ему. Только ему. Ради этого стоило попробовать. *** Кляйнес Кафе оказалось крошечным заведением, втиснутым между антикварным магазином и букинистической лавкой. Внутри пахло свежемолотым кофе и корицей, играл тихий джаз — Чонгук не знал, кто именно, но звучало атмосферно. За стойкой стоял пожилой мужчина с седыми усами — видимо, тот самый друг Тэхёна, который выдал Чонгука с потрохами. — Einen Karamell Latte, bitte, — выдавил Чонгук на своём ломаном немецком. — Для Тэхёна? — спросил бариста по-английски, хитро улыбаясь. Чонгук покраснел: — Откуда вы... — Молодой человек, я работаю здесь двадцать лет. Я знаю всех, кто покупает кофе для Тэхёна. Обычно они приходят один раз и больше не возвращаются. — Почему? — Потому что он вежливо благодарит, берёт кофе и уходит. Холодный как венская зима, наш Тэхён. Хотя... — мужчина начал готовить кофе, ловко орудуя кофемашиной, — ты уже второй раз приходишь. Это что-то новенькое. — Я упорный, — буркнул Чонгук. — Это хорошо. Тэхёну нужен кто-то упорный. Кто не сдастся после первого отказа. Держи, — он протянул стаканчик. — Четыре евро. И совет бесплатно — не пытайся купить его кофе. Попробуй заинтересовать чем-то другим. — Чем? — А вот это, молодой человек, тебе придётся выяснить самому. Удачи. Чонгук выскочил из кофейни, сжимая горячий стаканчик. До начала семинара оставалось пятнадцать минут. Он побежал через весь кампус, лавируя между студентами и велосипедистами. Корпус В был на другом конце, и когда Чонгук добрался до нужной аудитории, он снова был взмыленный и красный. Отлично. Просто отлично. Второй раз за день он предстанет перед Тэхёном в виде потной запыхавшейся версии себя. Дверь аудитории была приоткрыта. Чонгук заглянул внутрь — семинар ещё не начался, студенты сидели небольшими группками, обсуждая что-то. И там, у окна, сидел Тэхён. Сегодня он был в чёрном свитере с высоким горлом и бежевых брюках. Волосы небрежно откинуты со лба, в руках — потрёпанный блокнот. Он что-то рисовал, полностью погружённый в процесс. Чонгук набрал в грудь воздуха и вошёл. — Привет, — он поставил кофе на стол перед Тэхёном. Тэхён поднял голову. На секунду в его глазах мелькнуло удивление, но тут же сменилось привычной полуулыбкой: — О, мой личный кофейный фей. И снова взмыленный. Это входит в твою стратегию? — Нет, это... я бежал. Чтобы успеть. Кофе же остынет. — Как трогательно, — Тэхён взял стаканчик, но не стал пить. — Садись, раз уж пришёл. Только предупреждаю — это семинар по концептуальному искусству. Скучно будет. — Мне не скучно, — Чонгук плюхнулся на соседний стул. — Я... я хочу узнать, что тебе нравится. — Правда? — Тэхён отложил карандаш. — И что, прямо вот так возьмёшь и полюбишь концептуальное искусство? Ради спора? — Не ради спора, — Чонгук покачал головой. — Ради тебя. На мгновение Тэхён растерялся — Чонгук успел заметить, как дрогнули его ресницы. Но тут же взял себя в руки: — Ладно, посмотрим. Но если начнёшь храпеть, я тебя выгоню. Следующие полтора часа были пыткой. Профессор — седая женщина в очках — вещала что-то про деконструкцию смыслов и трансгрессию границ. Чонгук честно пытался слушать, даже делал какие-то пометки в телефоне, но понимал примерно каждое десятое слово. Зато он мог смотреть на Тэхёна. Как тот хмурился, не соглашаясь с профессором. Как кусал кончик карандаша, обдумывая вопрос. Как его пальцы порхали по бумаге, оставляя быстрые наброски. Однажды их взгляды встретились, и Тэхён приподнял бровь, мол, не заскучал ещё? Чонгук помотал головой и попытался изобразить заинтересованное лицо. После семинара студенты потянулись к выходу. Чонгук ждал, пока Тэхён соберёт свои вещи — блокнот, пенал с карандашами, потрёпанный экземпляр книги на немецком. — Ну как? — спросил Тэхён, накидывая пальто. — Проникся величием концептуального искусства? — Если честно, я нихрена не понял, — признался Чонгук. — Но было интересно смотреть, как ты рисуешь. — Смотреть, как я рисую? — Тэхён рассмеялся. — Это новый уровень сталкерства. — Это не сталкерство! Это... наблюдение. Изучение объекта. — Объекта? Я теперь объект? — Субъекта! — поправился Чонгук. — Блять, я не то хотел сказать. — А что хотел? Они вышли из корпуса. Дождь усилился, барабанил по асфальту, создавая лужи. У Тэхёна был зонт — конечно же, стильный, чёрный. У Чонгука не было ничего, кроме капюшона. — Я хотел сказать, что ты красиво рисуешь. И вообще красивый. То есть, не только внешне, а... как ты думаешь, как говоришь. Даже когда молчишь, ты красивый. Блять, я несу какую-то хрень. Тэхён остановился: — Чонгук. — Что? — Иди под зонт, придурок. Промокнешь же. Чонгук замер. Потом осторожно шагнул под зонт. Они оказались совсем близко — так близко, что Чонгук чувствовал запах парфюма Тэхёна. Что-то древесное, с нотками цитруса. — Спасибо, — выдохнул он. — Проводишь меня до метро? — спросил Тэхён, и это прозвучало почти как приглашение. — Конечно! Они шли молча. Чонгук остро осознавал каждый сантиметр пространства между ними. Как их плечи почти соприкасаются. Как Тэхён придерживает зонт, слегка наклоняя его в сторону Чонгука, чтобы тот не мок. — Знаешь, — вдруг сказал Тэхён, — ты странный. — Это плохо? — Не знаю. Просто странный. Обычно люди пытаются произвести на меня впечатление. Цитируют умные книжки, которых не читали. Притворяются, что разбираются в искусстве. А ты... ты просто честно говоришь, что нихрена не понял. — Потому что я правда нихрена не понял, — Чонгук пожал плечами. — Зачем врать? — Вот именно — зачем? Но люди врут. Постоянно. Они дошли до входа в метро. Тэхён сложил зонт, отряхнул капли. — Спасибо за кофе. И за компанию. — Завтра увидимся? — с надеждой спросил Чонгук. — Посмотрим, — Тэхён улыбнулся той самой загадочной улыбкой. — Зависит от того, что ты придумаешь. Надеюсь, что-то поинтереснее, чем кофе и неловкое молчание на семинаре. — Придумаю! Обязательно придумаю! — Буду ждать, — Тэхён спустился по ступенькам и обернулся. — И Чонгук? В следующий раз возьми зонт. Простудишься ещё. Он исчез в толпе, оставив Чонгука стоять под дождём с глупой улыбкой на лице. Промокший. Счастливый. И абсолютно, безнадёжно влюблённый. *** Вечером Чонгук сидел на кухне общежития и гуглил Вонг Кар-Вая. Оказалось, это гонконгский режиссёр, и у него есть фильм про любовь — "Любовное настроение". Чонгук скачал его и приготовился смотреть. — О, культурно просвещаешься? — Чимин плюхнулся рядом с банкой пива. — Как прошла операция "Соблазни ледышку"? — Нормально. Он позволил мне проводить его под зонтом. — Вау, прогресс! Следующий шаг — держаться за ручки? — Иди нахуй, — беззлобно отозвался Чонгук. — Не, серьёзно, Гук. Ты уверен, что хочешь продолжать? Тэхён... он сложный. Я слышал истории. — Какие истории? — Ну, что он никого к себе не подпускает. Что у него был кто-то в Корее, и всё закончилось плохо. Что он приехал сюда не только учиться, но и сбежать от чего-то. — Намджун сказал, что у него было достаточно дерьма в жизни, — вспомнил Чонгук. — Вот именно. Может, не стоит ворошить? Чонгук покачал головой: — Не могу. Я правда не могу, Чимин. Он... он как наркотик. Я думаю о нём постоянно. Даже когда сплю, мне снится его улыбка. — Блять, ты влип, — констатировал Чимин. — Ладно, смотри свой артхаус. Только если начнёшь рыдать от неразделённой любви, я тебя запишу на видео. Для истории. — Ты лучший друг на свете. — Знаю. Поэтому и терплю твои загоны. Кстати, ты блевотину убрал? — Блять! Чонгук вскочил и побежал в комнату. Фрау Новак, их вахтёрша, была способна устроить скандал вселенского масштаба из-за любого беспорядка. Пока он оттирал раковину, в голове крутилась только одна мысль — что придумать на завтра? Что может заинтересовать Тэхёна? И тут его осенило. Намджун же сказал — Тэхён любит, когда люди чем-то увлечены. А Чонгук увлечён теннисом. Так почему бы не показать Тэхёну свой мир? Он достал телефон и открыл заметки: "План на завтра: пригласить Тэ на теннисный корт. Показать, как играю. Может, даже научить держать ракетку? Только без пошлостей, Чонгук, держи себя в руках!" А потом добавил: "P.S. Погуглить, как флиртовать без пошлостей. Срочно!" Где-то в глубине души он понимал, что выглядит как влюблённый идиот. Но знаете что? Ему было плевать. Потому что сегодня Ким Тэхён разделил с ним зонт. И улыбнулся. И сказал "буду ждать". Ради этого стоило выглядеть идиотом. Определённо стоило.