Часть 2
17 октября 2025 г., 22:42
Примечания:
ВЫ ЖДАЛИ ПРОДОЛЖЕНИЕ, ОНО ВАС УСЛЫШАЛО!!!
Проснулся я от того, что Чимин орал на всю комнату что-то про экзамен по макроэкономике, который он благополучно проспал. За окном небо было серым — типичное для Вены в октябре, когда солнце прячется за тучами недели на три, а воздух пахнет дождём и жареными каштанами с уличных тележек на Мариахильферштрассе. Я перевернулся на другой бок, укутываясь в одеяло потоньше — то самое, что мы с Чимином купили в ИКEA за двадцать евро, потому что нормальные стоили пятьдесят, а у студентов денег всегда в обрез.
— Чим, заткнись, — пробормотал я в подушку, но он уже метался по комнате, швыряя учебники в рюкзак. Запах его дешёвого дезодорanтa Axe — того самого, что продаётся в любом DM за три евро — бил в нос. Я открыл один глаз и посмотрел на телефон: 08:47. Так, у меня теннисная тренировка в одиннадцать, а значит, нужно успеть позавтракать, принять душ и — самое главное — написать Тэхёну.
Вчера вечером, после того как я отмыл раковину от своей блевотины и посмотрел половину фильма Вонг Кар-Вая (заснул на тридцатой минуте, потому что там вообще нихрена не происходило, только люди молча курили и смотрели в окна), я составил план. Чёткий, продуманный план на сегодня: пригласить Тэхёна на корт, показать ему, что я не просто тупой качок с ракеткой, а человек с настоящей страстью, которую он, по словам Намджуна, так уважает. Проблема была в том, что я понятия не имел, как это сделать, не выглядя при этом как полный придурок.
Чимин выбежал из комнаты, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла в окнах — вот прям европейские старинные окна, которые пропускают холод зимой и жару летом, потому что дому лет сто пятьдесят, и никого это не волнует. Я остался один. Тишина. За стеной соседка Мария включила своё утреннее радио — Ö3, популярную австрийскую станцию, где крутили смесь немецкого шлягера и американского попа. Слышался голос ведущего, болтающего что-то про погоду на выходных — дождь, дождь и ещё раз дождь.
Я сел на кровати, потянулся — спина хрустнула в трёх местах — и открыл WhatsApp. Последнее сообщение от Тэхёна было вчера вечером: "Буду ждать". Два слова, но от них внутри всё переворачивалось. Я уставился на экран минуту, потом две, набирая и стирая текст раз десять.
"Привет! Хочешь сегодня пойти на теннис?" — слишком сухо.
"Тэ, давай сегодня потусим на корте?" — слишком по-пацански.
"Доброе утро, красавчик, не хочешь увидеть, как я потею в спортивной форме?" — блять, это вообще звучит как приглашение на порнохаб.
В итоге я написал: "Доброе утро :) У меня тренировка в 11, приходи посмотреть? Обещаю не быть слишком занудным. Корт в главном спорткомплексе, знаешь, где?"
Отправил и уставился в экран, как маньяк. Тэхён онлайн не был — наверное, ещё спал, потому что у этих культурологов первая пара только в десять, а Тэхён точно не из тех, кто просыпается на рассвете. Я бросил телефон на кровать и поплёлся в душ.
Ванная комната в нашей общаге заслуживала отдельного романа ужасов. Плитка отваливалась местами, зеркало над раковиной было покрыто разводами от воды — венская вода жёсткая как камень, везде белый налёт. Душевая кабинка — если это можно так назвать — представляла собой угол, огороженный пластиковой шторкой с плесенью по углам. Я включил воду, и, как обычно, первые тридцать секунд лилась ледяная, потом резко переключилась на кипяток. Австрийская сантехника, мать её.
Пока я намыливался дешёвым гелем для душа — опять же из DM, запах "Арктическая свежесть", хотя пахло скорее химией — в голове крутились мысли. Что, если Тэхён не придёт? Что, если ему будет скучно? Что, если он увидит меня в мокрой от пота майке и решит, что я просто тупой спортсмен, который умеет только мячики гонять?
Телефон завибрировал — я услышал даже через шум воды. Выскочил из душа, чуть не поскользнувшись на мокром полу, схватил телефон мокрыми руками. Сообщение от Тэхёна.
"Доброе :) Приду. Но предупреждаю — в теннисе я полный ноль. Во что одеваться? У меня только чёрное всё."
Я выдохнул так, будто пробежал марафон. Он придёт. Блять, он ПРИДЁТ.
"В чём удобно! Кроссовки желательно, но не обязательно. Главное — приходи <3"
Отправил и только потом заметил сердечко. Охренеть. Я только что отправил Ким Тэхёну сердечко. Как школьница. Но удалять было поздно — он уже прочитал, потому что под сообщением появились две синие галочки.
Ответ пришёл через минуту: "Милый :)"
Милый. Он назвал меня милым. Я чуть не уронил телефон в унитаз от радости.
Оставшееся время до одиннадцати пролетело в тумане. Я оделся в свою спортивную форму — чёрные шорты Adidas (купленные на распродаже в Sportsdirect за пятнадцать евро), белую футболку с логотипом университетской команды и кроссовки Nike (подарок от родителей на день рождения, единственная дорогая вещь в моём гардеробе). Позавтракал быстро — мюсли с молоком, банан и кофе из нашей вечно ломающейся кофеварки. Чимин вернулся минут через двадцать, злой как чёрт.
— Опоздал на экзамен на пять минут. Профессор не пустил. Теперь пересдача через две недели, — он плюхнулся на свою кровать и уставился в потолок. — Как твои дела с ледяной принцессой?
— Не принцесса, а принц, — автоматически поправил я, запихивая в рюкзак запасную футболку и бутылку воды. — И всё норм. Он сегодня придёт на тренировку.
— Вау, прогресс, — Чимин приподнялся на локтях. — Только не облажайся, Гук. Тэхён — это не какая-нибудь там девочка из бара, которую можно впечатлить парой трюков с мячом.
— Я знаю, — буркнул я, хотя внутри нервы уже начинали шалить.
— И ещё, — Чимин сел, серьёзно глядя на меня. — Я слышал от Юры с культурологии, что у Тэхёна был парень в Корее. Они расстались перед его переездом сюда, и всё было очень хреново. Типа измена или типа того. Так что если хочешь реально его заполучить, а не просто выиграть спор — будь осторожен.
Эти слова повисли в воздухе. Я кивнул, закинул рюкзак на плечо и вышел.
***
Венский национальный университет — это не просто универ, это целый город в городе. Старые здания с лепниной, новые стеклянные корпуса, парки, кафе, библиотеки. Спорткомплекс находился на окраине кампуса — современное здание из стекла и бетона, построенное лет десять назад. Внутри пахло резиной, потом и чем-то химическим — то ли моющее средство, то ли антисептик. Я прошёл мимо регистратуры, где сидела полная тётка Ингрид, которая всегда улыбалась и спрашивала, как дела. — Guten Morgen, Jungkook! Training heute? — поздоровалась она на своём немецком. — Ja, danke! — ответил я, помахав рукой. Мой немецкий был так себе — уровня "заказать пиво в баре и спросить, где туалет", но Ингрид всегда делала вид, что я говорю идеально. Теннисные корты были на втором этаже. Три крытых корта с зелёным покрытием, огороженные высокой сеткой. Запах резины и пота здесь был ещё сильнее. Уже было несколько человек: Маркус, капитан нашей команды, немец два метра ростом с квадратной челюстью; Анна, девчонка из Чехии, которая играла лучше половины парней; и Юджин, кореец из Сеула, с которым мы иногда болтали по-корейски и ностальгировали по нормальной еде. — Гук! — Маркус помахал ракеткой. — Готов к тренировке? Сегодня отрабатываем подачу. Ты последний раз в игре против Инсбрука проебал три подачи подряд. — Знаю, знаю, — я бросил рюкзак на скамейку и достал ракетку — мою любимую, Wilson, которую купил на деньги от летней подработки в одном из баров на Гюртеле. Мы начали разминку. Бег по корту, растяжка, отработка ударов о стену. Я старался сосредоточиться, но мысли постоянно улетали к Тэхёну. Придёт ли он вовремя? Что подумает, глядя на меня? Я представлял, как он сидит на скамейке, скрестив ноги, в своём обычном чёрном пальто и шарфе, наблюдая за мной с этой своей полуулыбкой. Время шло. Одиннадцать ноль-пять. Одиннадцать десять. Одиннадцать пятнадцать. Тэхёна всё не было. Внутри начала закрадываться паника — а вдруг передумал? Вдруг решил, что это тупая идея? Маркус заставил меня отрабатывать подачу. Я бил мячи один за другим, стараясь попасть в угол корта. Пот лился ручьём, футболка прилипла к спине. Анна с Юджином играли на соседнем корте, перекидываясь шутками на смеси английского и немецкого. И тут я услышал дверь. Обернулся — и замер. Тэхён стоял в дверях спорткомплекса. На нём были чёрные джинсы, чёрная водолазка под длинным бежевым пальто, которое ему явно было дорого — наверное, из какого-нибудь бутика на Кольмаркте, где даже носки стоят как моя месячная стипендия. Волосы слегка растрёпаны ветром, на шее — тонкий шарф. В руках — картонный стаканчик кофе из Кляйнес Кафе, я узнал логотип. Он выглядел так, будто только что сошёл с обложки какого-то модного журнала. Наши взгляды встретились. Он улыбнулся — не той холодной полуулыбкой, которой одаривал всех вокруг, а по-настоящему. Уголки глаз сморщились, губы растянулись, и я чуть не потерял дар речи. — Привет, — он подошёл к ограждению корта. — Извини, опоздал. Заблудился в этих ваших коридорах. Это здание как лабиринт. — Ничего, — я подбежал к сетке, вытирая пот с лица. Наверное, выглядел как полный отстой — красный, потный, взъерошенный. — Ты пришёл! — Обещал же, — Тэхён сделал глоток кофе, не отводя взгляд. — Продолжай, не обращай внимания. Я посижу, посмотрю. Интересно, как ты играешь. Он прошёл к скамейке, снял пальто, аккуратно сложил его и сел, положив ногу на ногу. В этой позе он выглядел так элегантно, что я почувствовал себя диким неандертальцем с ракеткой. — Эй, Гук, кто это? — Юджин подошёл, переводя взгляд с меня на Тэхёна. — Твой друг? — Типа того, — пробормотал я, чувствуя, как краснею. — Это Ким Тэхён. С культурологии. — А, тот самый, — Юджин хитро усмехнулся. — О котором весь универ говорит из-за твоего пьяного видео? Я толкнул его в плечо: — Заткнись. Но Юджин уже шёл к Тэхёну, протягивая руку: — Привет! Я Юджин, тоже из Сеула. Этот придурок много о тебе рассказывал. Тэхён пожал ему руку, улыбаясь: — Приятно познакомиться. Надеюсь, он говорил хорошее? — Ну, в основном он просто пялился в телефон и бормотал твоё имя во сне, — Юджин заржал, и я хотел провалиться сквозь землю. — Ладно, не буду мешать. Тренируйся, Гук, а то Маркус уже злится. Действительно, Маркус махал рукой, подзывая меня обратно. Я вернулся на корт, взял ракетку и попытался сосредоточиться. Но это было невозможно. Тэхён сидел на скамейке, наблюдая за мной, и я чувствовал его взгляд физически — как прикосновение. Маркус бросал мне мячи, и я бил подачи. Первая — мимо. Вторая — в сетку. Третья — нормально, но слабовато. — Чонгук, ты чего расслабился? — крикнул Маркус. — Сосредоточься, блять! У нас через две недели матч с Зальцбургом! Я закусил губу и попробовал снова. На этот раз подача вышла идеальной — мяч влетел точно в угол корта, отскочив так, что даже Маркус не успел отреагировать. — Вот так! — Маркус одобрительно кивнул. — Ещё раз! Я продолжал. С каждым ударом я чувствовал, как входит в зону — то состояние, когда всё остальное исчезает, и ты ощущаешь только ракетку, мяч и корт. Подачи выходили одна за другой — сильные, точные. Пот лился градом, мышцы напряглись, но это было приятное напряжение. Я забыл про Тэхёна, про спор, про всё — был только я и теннис. Тренировка длилась час. Мы отрабатывали подачи, удары слева и справа, выходы к сетке. Я играл парную игру с Юджином против Маркуса и Анны — мы выиграли 6:4. В конце Маркус похлопал меня по плечу: — Отлично сегодня сыграл, Гук. Так держать. Я кивнул, еле переводя дыхание. Футболка была насквозь мокрая, волосы слиплись от пота. Я подошёл к скамейке, где Тэхён всё ещё сидел, допивая свой давно остывший кофе. — Ну как? — спросил я, присаживаясь рядом. — Скучно было? Тэхён покачал головой: — Нет. Наоборот. Ты... ты другой, когда играешь. Сосредоточенный. Страстный. Это красиво. От этих слов в груди что-то сжалось. Я посмотрел на него — он был так близко, что я чувствовал запах его парфюма. Что-то свежее, цитрусовое, с нотками кедра. — Хочешь попробовать? — предложил я, кивая на корт. — Научу основам. Тэхён усмехнулся: — Уверен? Я же предупредил — я полный ноль. — Это неважно. Главное — попробовать. Мы вышли на корт. Я дал ему свою запасную ракетку — чуть легче моей основной. Тэхён взял её, неуклюже перехватывая рукоятку. — Как её вообще держать? Вот так? — он сжал ракетку обеими руками, как бейсбольную биту. Я рассмеялся: — Не совсем. Смотри. — Я подошёл ближе, взял его руку — тёплую, с длинными пальцами — и поправил хват. — Вот так. Большой палец здесь, остальные оборачивают рукоятку. Не сжимай слишком сильно, держи расслабленно. Тэхён кивнул, следуя инструкциям. Наши пальцы соприкасались, и это было... странно. Не в плохом смысле. Просто странно — ощущать тепло его кожи, видеть, как он старательно выполняет то, что я говорю. — Теперь стойка, — я отошёл на шаг. — Ноги на ширине плеч, колени слегка согнуты. Вес тела на подушечках стоп, готовый к движению. Ракетка перед собой. Тэхён попытался повторить — и выглядел при этом абсолютно очаровательно неуклюже. Его элегантность куда-то делась, он стоял как школьник на первом уроке физкультуры. — Хорошо, — я подкинул мяч. — Попробуй отбить. Просто махни ракеткой, когда мяч подлетит. Я бросил мяч — медленно, по лёгкой дуге. Тэхён замахнулся — и промазал мимо мяча на добрые полметра. Мяч упал рядом, печально отскочив от корта. — Блять, — выругался он, и я едва сдержал смех. Слышать, как Ким Тэхён — этот воплощённый аристократизм — матерится по-русски, было неожиданно и мило. — Ничего, попробуй ещё раз, — я подобрал мяч и бросил снова. На этот раз Тэхён попал по мячу — но ракетка ударила так неудачно, что мяч полетел куда-то вверх и в сторону, едва не задев Юджина, который проходил мимо. — Эй, осторожнее! — крикнул Юджин, смеясь. — Чуть не убил! — Прости! — Тэхён покраснел, и это было настолько неожиданно — видеть, как он смущается — что я не выдержал и расхохотался. — Не смейся! — он толкнул меня в плечо, но тоже улыбался. — Это сложно! — Извини, извини, — я вытер слёзы. — Давай я покажу. Стань вот так. — Я встал позади него, положил руки на его руки. — Чувствуешь? Движение идёт от плеча, не от запястья. Вот так. Раз... два... три... удар! Мы махнули вместе, его спина прижалась к моей груди. Я почувствовал, как он напрягся, потом расслабился. Его волосы пахли шампунем — что-то травяное, натуральное. — Ещё раз, — прошептал он, и я не был уверен, говорил он про теннис. Мы повторили движение. Потом ещё раз. И ещё. Где-то на пятый раз я понял, что мы просто стоим, прижавшись друг к другу, и делаем вид, что отрабатываем удар. — Чонгук, — Тэхён повернул голову, и наши лица оказались в нескольких сантиметрах. Его губы были слегка приоткрыты, глаза потемнели. — Да? — выдохнул я. — Мне кажется, это не совсем про теннис, — прошептал он. И поцеловал меня. Я замер. Его губы были мягкими, тёплыми, с привкусом кофе. Поцелуй был коротким, почти невинным — просто касание губ. Но когда он отстранился, мир вокруг закружился. — Тэ... — я не знал, что сказать. Сердце колотилось так, будто я только что пробежал марафон. — Извини, — он опустил глаза. — Это было слишком... — Нет, — я схватил его за руку. — Нет, это было... офигенно. Он поднял взгляд, и на его губах снова появилась улыбка — настоящая, тёплая. — Правда? — Правда, — я притянул его ближе и поцеловал снова — уже смелее, глубже. Его рот открылся, язык коснулся моего, и я почувствовал, как по телу разливается жар. Ракетки упали на корт с глухим стуком. Где-то вдалеке Юджин свистнул и заорал что-то про "любовь на корте", но мне было всё равно. Я целовал Ким Тэхёна — того самого Тэхёна, о котором мечтал полгода — и он целовал меня в ответ. Когда мы наконец оторвались друг от друга, оба задыхались. Щёки Тэхёна порозовели, губы распухли, волосы растрепались. — Пойдём отсюда? — предложил он. — Здесь слишком много народа. Я кивнул, подобрал ракетки и рюкзак. Мы вышли из спорткомплекса — в холодный венский воздух, который пах дождём и свежестью. Небо всё ещё было серым, но мне казалось, что светит солнце. Тэхён взял меня за руку — просто так, естественно, — и мы пошли через кампус. Студенты спешили на лекции, мимо проезжали велосипедисты, где-то играл уличный музыкант на скрипке. Вена жила своей обычной жизнью, а я шёл, держась за руку с парнем своей мечты, и чувствовал себя самым счастливым человеком на планете. — Знаешь, — сказал Тэхён, когда мы свернули к парку, — я видел то видео. С твоим пьяным признанием. Я замер: — И? — И... сначала я разозлился, — он остановился, повернувшись ко мне. — Подумал: вот ещё один придурок, который хочет меня соблазнить ради спора. У меня такое было раз в Корее. Парень, который встречался со мной только чтобы выиграть спор с друзьями. Когда я узнал, было очень больно. Сердце сжалось от вины: — Тэ, я... — Но потом, — он положил палец на мои губы, — я посмотрел, как ты покупал мне кофе. Как пришёл на семинар, хотя нихрена не понимал. Как сегодня светился от радости, когда я появился. И понял — ты не играешь. Ты... искренний. Странный, неловкий, но искренний. И мне это нравится. Я обнял его — крепко, уткнувшись лицом в его шею: — Спор был до тебя. Теперь это не про деньги. Это про... тебя. Только про тебя. Мы стояли так несколько минут, не обращая внимания на прохожих. А потом Тэхён отстранился и спросил: — Где ты живёшь? — В общаге. На Аллезерштрассе. Это минут двадцать отсюда. — У тебя соседи есть? — Чимин. Но он до вечера на парах. Тэхён хитро улыбнулся: — Значит, у нас есть время. Пойдём? Я сглотнул, понимая, к чему это ведёт. Кивнул. Мы почти бежали до общаги. Поднялись по скрипучей лестнице, я открыл дверь комнаты, и мы влетели внутрь. Комната была в своём обычном хаосе — разбросанная одежда, учебники, плакаты K-pop групп на стенах (Чимин фанател от BTS и развесил постеры повсюду). Но Тэхёну было всё равно. Он прижал меня к двери, целуя жадно, руки скользнули под футболку. Я застонал, когда его пальцы коснулись кожи — холодные, но одновременно обжигающие. Он стянул мою мокрую футболку через голову, отбросил в сторону, и его рот скользнул по шее, покусывая, оставляя следы. — Тэ... — я запустил руки в его волосы. — Блять, это... — Что? — он поднял голову, и в его глазах плясали чёрти. — Слишком быстро? — Нет, — я притянул его за шарф, целуя снова. — В самый раз. Мы добрались до кровати — моей узкой студенческой кровати с продавленным матрасом. Тэхён толкнул меня, и я упал на спину, а он навис сверху, расстёгивая свою водолазку. Под ней была голая кожа — золотистая, гладкая, с родинками, которые я хотел целовать все до единой. Мы целовались, руки блуждали, изучая тела друг друга. Его кожа была нежной, пахла тем самым парфюмом. Я перевернул нас, оказавшись сверху, и посмотрел на него — волосы разметались по подушке, губы распухли, глаза затуманены желанием. — Ты охуенно красивый, — выдохнул я. — Я серьёзно. Самый красивый, кого я видел. Тэхён усмехнулся: — Говоришь это всем? — Только тебе. — Я поцеловал его в висок, в щёку, в губы. — Только тебе, Тэ. Его руки скользнули к моим шортам, расстёгивая. Я замер, чувствуя, как напряжение нарастает. Он заметил мою реакцию и остановился: — Хочешь продолжить? — Да, — прошептал я. — Блять, да. И мы продолжили.***
Тэхён стянул мои шорты одним резким движением — так, что резинка щёлкнула по коже, и я дёрнулся от неожиданности. Он усмехнулся, глядя на мою реакцию, и его пальцы обхватили меня через боксёры — те самые дешёвые Calvin Klein с барахолки на Naschmarkt, которые я купил за пять евро, потому что нормальные стоили тридцать. — Кто-то возбуждён, — протянул он низким голосом, сжимая сильнее. Я застонал, запрокидывая голову. — И очень чувствительный. Интересно, сколько ты продержишься? — Заткнись, — выдохнул я, но это прозвучало скорее как мольба. Он рассмеялся — тихо, с хрипотцой — и стянул боксёры, освобождая меня полностью. Холодный воздух комнаты ударил по коже, и я невольно вздрогнул. Тэхён опустился ниже, целуя живот, бёдра, намеренно обходя то место, где я больше всего хотел его прикосновений. Ублюдок дразнился, и это заводило ещё сильнее. — Тэ, блять, хватит... — я попытался притянуть его голову ближе, но он легко увернулся. — Терпение, малыш, — прошептал он, и это слово — "малыш" — снова ударило током. Его язык провёл дорожку от основания до головки, медленно, мучительно медленно. Я чуть не подпрыгнул на кровати. А потом он взял меня в рот — горячий, влажный, охуенно талантливый рот — и я забыл, как дышать. Его губы скользили вверх-вниз, язык делал что-то невероятное, кружась вокруг головки, а рука массировала основание. Это было... это было космос, блять. Я вцепился в его волосы — мягкие, шелковистые — и попытался не кончить прямо сейчас, через тридцать секунд, как школьник. — Тэ... подожди... я сейчас... — пробормотал я, чувствуя, как напряжение нарастает внизу живота. Но он не остановился. Наоборот — ускорился, заглатывая глубже, пока я не почувствовал, как головка упирается в его горло. Как он вообще это делает без рвотного рефлекса? Я кончил с глухим стоном, выгибаясь дугой, пальцы судорожно сжимали простыни. Тэхён проглотил всё — до последней капли — облизал губы и поднялся, целуя меня. Вкус был странным — солоноватым, с привкусом меня самого — но невероятно интимным. — Ты... где ты так научился? — выдохнул я, когда мозг хоть немного прояснился. Он усмехнулся, вытирая уголок рта большим пальцем: — Университет в Сеуле был познавательным. — Он лёг рядом, прижимаясь, и я почувствовал через ткань его джинсов, что он до сих пор твёрдый. — Кстати, насчёт тебя... Я перевернулся, нависая над ним: — Моя очередь. Расстегнул его джинсы — дорогие, наверное Levi's или типа того, с идеально ровными швами — и стянул вместе с бельём. Тэхён был... внушительным. Я сглотнул, чувствуя смесь возбуждения и лёгкой паники. У меня не было такого уж большого опыта с парнями — один раз в старших классах, быстро и неловко в туалете ночного клуба в Сеуле. — Не обязательно, — сказал Тэхён, заметив моё замешательство. Но я покачал головой: — Хочу. Взял его в руку — горячий, твёрдый, с влажной головкой — и попробовал повторить то, что делал он. Провёл языком от основания до кончика, обхватил губами головку и осторожно втянул в рот. Вкус был резким, мускусным, мужским. Странным, но не противным. — Чёрт, Чонгук... — Тэхён зашипел, когда я попытался взять глубже. Получилось хуже, чем у него — я чуть не подавился, отстранился, закашлялся. — Эй, не торопись. — Извини, — я вытер слюну с подбородка. — Я не очень... — Ты офигенный, — перебил он, притягивая меня за шею в поцелуй. — Но давай попробуем иначе. Ляг на спину. Я послушался, не понимая, что он задумал. Тэхён устроился сверху — но не так, как обычно, а развернувшись, так что его член оказался у моего лица, а его рот — у моего, который уже снова начинал просыпаться после первого раунда. — Шестьдесят девять? Серьёзно? — я хмыкнул. — Это ж из порно для геев. — Заткнись и наслаждайся, — буркнул он и снова взял меня в рот, одновременно направляя свой член мне в губы. Ну охуеть теперь. Пытаться сосредоточиться на минете, когда тебе самому делают охуенный минет — это как решать уравнение во время оргазма. Невозможно. Но мы старались. Я сосал, как мог, стараясь не зубами, и одновременно плавился от того, что делал его язык — этот ебучий талантливый язык, который должен быть застрахован на миллион. Кровать скрипела под нами — старая, студенческая, которая скрипела даже когда просто переворачивался во сне. Сейчас она издавала звуки как китайская пытка. Где-то за стеной у соседки Марии играло радио — какой-то австрийский шлягер про любовь и Альпы. Абсурдный саундтрек к нашему сексу. Тэхён кончил первым — без предупреждения, просто резко напрягся и выплеснулся мне в рот. Я попытался проглотить, как он, но часть вытекла, потекла по подбородку. Вкус был горьким, странным, но я не плюнул — это казалось... неправильным что ли. Он перевернулся, лёг рядом, тяжело дыша. Мы лежали, уставившись в потолок с его желтоватыми разводами от старости и плохой вентиляции. Пахло потом, спермой и тем цитрусовым парфюмом Тэхёна. — Ну что, второй шаг засчитан? — спросил я, повернув голову. Он фыркнул: — Это уже шагов пять вперёд, я бы сказал. — Тридцать дней? Мне хватит одного, чтобы... — Влюбиться? — Тэхён приподнялся на локте, глядя на меня. Взгляд серьёзный. — Не шути с этим, Чонгук. Я правда был ранен в прошлом. Если это для тебя игра... — Это не игра, — я сел, беря его за руку. — Спор был тупой пьяной идеей. Но ты... ты настоящий. И то, что я чувствую — тоже настоящее. Я хочу узнать тебя. Не твоё тело, хотя оно охуенное, — я хмыкнул, и он улыбнулся. — А тебя. Что ты любишь, кроме искусства. Почему приехал в Вену. Что заставляет тебя смеяться по-настоящему. Тэхён помолчал, потом кивнул: — Ладно. Тогда начнём заново. Привет, я Ким Тэхён, мне двадцать три, я культуролог-аспирант, который сбежал из Кореи от токсичных отношений и семейного давления. Люблю Ван Гога, джаз и венские кофейни. Терпеть не могу лжецов и людей, которые пытаются меня изменить. Я пожал его руку: — Привет, я Чон Чонгук, мне двадцать один, я журналист-студент, который приехал в Вену, потому что хотел пожить в Европе и научиться чему-то, кроме как писать желтые статьи. Люблю теннис, корейскую еду и парней с ледяным сердцем, которое на самом деле очень тёплое. Мы рассмеялись — искренне, легко. И поцеловались снова — но теперь без спешки, нежно.***
Чимин вернулся через час. Мы успели принять душ (вместе, в той убогой кабинке, что привело к ещё одному быстрому раунду под струями воды), оделись и сидели на кровати, листая что-то в телефоне Тэхёна — он показывал фотографии Сеула, рассказывал про любимые места. Дверь распахнулась, и Чимин влетел с криком: — Гук, ты не поверишь, этот мудак препод... — Он замер, увидев Тэхёна. — О. Привет. — Привет, — Тэхён улыбнулся. — Ты, наверное, Чимин? Гук много о тебе рассказывал. — Надеюсь, хорошее, — Чимин прищурился, переводя взгляд с меня на Тэхёна и обратно. — Так, вы уже... типа... вместе? — Вроде того, — я почесал затылок. — Пока не знаем. Просто... встречаемся. — Ага, "просто встречаемся", — Чимин закатил глаза, заметив засос на моей шее. — Ну да, конечно. Слушай, я пойду к Намджуну на пару часов. Вам тут, похоже, нужно... обсудить детали отношений. — Он подмигнул и выскочил за дверь. Мы переглянулись и снова расхохотались. — Твой друг странный, — сказал Тэхён. — Зато честный, — я обнял его за плечи. — Слушай, хочешь сходим сегодня куда-нибудь? По-нормальному. Кино, ужин... что-то романтичное, а не просто трахаться в общаге? Тэхён задумался: — Звучит неплохо. Но только если ты позволишь мне выбрать фильм. Ничего американского мейнстрима. Только артхаус. — Блять, я так и знал, — простонал я. — Опять что-то французское, где два часа никто не говорит? — Возможно, — он хитро улыбнулся. — Но потом я куплю тебе мороженое на Шоттенринге. И ещё поцелуи под дождём, если повезёт. — Ладно, уговорил, — я поцеловал его в висок. — Но если я засну на твоём артхаусе — ты обязан разбудить меня минетом. — Договорились, — он встал, поправляя одежду. — Тогда встречаемся в семь у станции Karlsplatz? — Буду. Тэхён ушёл, помахав на прощание, а я упал на кровать, уставившись в потолок. Всё это было нереально. Ким Тэхён только что был здесь. Мы занимались сексом. Он назвал меня "малышом". У меня на шее засос размером с Австрию. Телефон завибрировал. Сообщение от Чимина: "Спор выигран или нет? Я свои 50 евро готовлю?" Я задумался. Формально — да, я "соблазнил" Тэхёна. Но это было больше не про спор. Это было про то, как он смеялся, когда промазывал по мячу. Про то, как его глаза светились, когда он рассказывал про искусство. Про то, как он целовался — страстно, нежно, настоящее. Я ответил: "Спор отменяется. Деньги никому не нужны. Я просто хочу быть с ним." Чимин прислал стикер с аплодисментами и подписью: "Смотрите-ка, наш мальчик влюбился по-настоящему. Я горжусь тобой, придурок." Я улыбнулся и открыл чат с Тэхёном. Написал: "Кстати, насчёт тридцати дней. А если мне нужно больше? Типа... вся жизнь?" Ответ пришёл через минуту: "Тогда тебе придётся очень постараться. Но я не против попробовать <3" Я засмеялся — один, в пустой комнате, как идиот. Но мне было всё равно. План "Как заполучить ледяное сердце Ким Тэхёна" оказался самой лучшей пьяной идеей в моей жизни. И я собирался довести его до конца — не за тридцать дней, а на всю оставшуюся жизнь.
