От кончиков ушей

      Торин мало что знал о хоббитах — ровным счётом ничего. Нет, он, конечно, слышал, что есть такой народ, что их называют полуросликами, и они даже меньше гномов ростом. Что это очень тихие и безобидные существа, живущие в своих норках. Неженки, — так он о них отзывался. Бильбо был первым — и, пожалуй, единственным — хоббитом, с которым Торину довелось общаться. Выбранный Гэндальфом «Взломщик» сильно отличался от остальной компании — и не только расой. Он просто был другим, чужим. Поэтому поначалу Торин относился к нему с подозрением и нескрываемым презрением. Бильбо не умел драться, в жизни не держал меча в руках, привык к своему креслу и книгам, переживал из-за пустяков вроде забытого носового платка — и вечно попадал в неприятности. Но больше всего Торина бесило, что всем остальным Бильбо нравился. Компания быстро привыкла к полурослику, и даже племянники общались с ним чуть ли не чаще, чем с дядей — особенно после истории с троллями. И Торин всё не мог понять — почему? (Просто Бильбо не выдал, что это братья не уследили за пони, и по сути взял весь гнев Торина на себя. Этим он в итоге завоевал уважение и симпатию Кили и Фили) И всё же что-то в хоббите привлекало его внимание. Сначала это был простой интерес, как к новому члену компании, но потом он стал замечать более личные детали. Хоббит часто поправлял свою одежду и светлые вьющиеся волосы, стараясь выглядеть хоть сколько-нибудь опрятно — насколько это возможно в столь долгом пути. Он вежлив со всеми и не забывает о манерах, хотя давно уже не в Шире, да и никто вокруг их не соблюдает. Сколько бы грубых и обидных слов Торин ни говорил, Бильбо молча сносил всё, не переча. Это тоже раздражало гнома. Его сородичи — народ грубый и прямолинейный — давно бы не стали терпеть подобного и не побоялись бы ответить даже своему королю. Но хоббит молчал. Более того — казалось, будто он и вовсе соглашается со всем, что о нём говорят. Конечно, если бы он начал спорить, это лишь ухудшило бы ситуацию. Но, возможно, Король под Горой уважал бы его чуть больше… Хотя не факт. На удивление, Бильбо оказался выносливее, чем думал Торин. Гном был уверен, что хоббит не доберётся даже до Ривенделла, но тот ни разу не пожаловался на усталость. А ещё Торин часто ловил себя на мысли, что хоббит похож на мышку или кролика. Живёт в уютной тёплой норке, делает запасы — хоть на зиму, хоть на толпу прожорливых гномов. Маленький, незаметный и… милый. Добавить бы уши да хвост — и вылитый кролик. Эта мысль почему-то очень забавляла Торина — и одновременно злила. Почему он вообще думает о полурослике в таком ключе? Но было в нём ещё кое-что, что отметил про себя король. Когда Бильбо улыбается, на его щеках появляются ямочки. Светлые волосы в лучах заката горят, как осенняя листва, а при свете костра глаза кажутся карими — хотя днём они явно другого цвета. Кожа у него светлая и нежная, да и весь он какой-то… мягкий. Но главное — уши По форме они отдалённо напоминают гномьи или человечьи, но кончики заострённые, почти эльфийские — хоть и не такие длинные. Однако самое удивительное — хоббит умеет ими шевелить. Торин так и не понял, делает ли он это сознательно или нет. Но когда Бильбо весел, уши поднимаются вверх, выглядывая из-за кудряшек. А если он напуган или расстроен — прижимаются к голове, словно стараясь спрятаться. Ещё ему казалось, что, когда хоббит смущается, краснеет он не со щёк, а с самых кончиков ушей. Все эти мелочи делали Бильбо ещё более… очаровательным И как бы Торин ни пытался отогнать эти мысли — у него не получалось.

***

      Во время очередного привала Торин и Бильбо отправились в лес за провизией. Гном, конечно, мог бы пойти один, но компания хоббита — а тот, между прочим, сам вызвался его сопровождать — оказалась ему приятна. Теперь они прекрасно ладили. Бильбо заслужил его доверие и уважение. То, что раньше раздражало Торина в хоббите, теперь казалось естественным, даже правильным, а прежние «слабости» обернулись достоинствами. Торин стоял, натянув тетиву лука, выслеживая кабана. Бильбо куда-то исчез. Поглощённый охотой, король заметил пропажу товарища лишь тогда, когда уже связывал добычу. Обычно в такие моменты хоббит шептал что-то за его спиной — просил прощения у животного и благодарил за пищу, следуя традициям детей Йаванны. Но сейчас было тихо. Торин резко обернулся — поляна была пуста. Сердце гнома сжалось от внезапного страха. Он вскочил на ноги, озираясь по сторонам, и громко позвал друга. Ответа не последовало. Внезапно справа, в кустах, раздался шорох. Торин схватился за меч, готовый к атаке, но из зарослей появился… Бильбо. Хоббит был перепачкан в грязи, в его вьющихся волосах застряли ветки и листья. Рубашку он подобрал, превратив в импровизированную сумку, и теперь бережно прижимал её к груди, полную ярко-красных ягод. — Торин! — радостно воскликнул Бильбо, — смотри, я нашёл целый куст этих ягод! С губ гнома сорвался глубокий выдох облегчения. Этот полурослик своими выходками скоро сведёт его с ума. Торин уже не слушал восторженный рассказ хоббита о пользе ягод. Вместо этого он разглядывал его лицо: веснушки, проступавшие в тёплом свете дня, горящие глаза — серо-зелёные, оказывается, — золотистые волосы, в которых всё ещё путались веточки, листики и даже тонкая нить паутины, тянувшаяся почти до самых кончиков ушей. Неожиданно для себя Торин улыбнулся и, подойдя ближе, запустил пальцы в мягкие кудри Бильбо, осторожно вытаскивая мусор. Хоббит лишь рассмеялся и продолжил рассказывать о том, как отыскал этот чудесный куст и как трудно было до него добраться. Гном не перебивал, не ругал его за внезапное исчезновение — хотя мог бы, — но и не особо вникал в слова. Когда последний лист упал на землю, оставалось лишь снять паутину. И тут его грубые пальцы случайно коснулись уха — тёплого, высоко поднятого, словно отражавшего хорошее настроение хоббита. Кожа под прикосновением дёрнулась и… порозовела, начиная с самого кончика. Торин заворожённо наблюдал, как нежный розовый оттенок распространяется по уху, и даже не заметил, что Бильбо замолчал. Заинтересованный, гном намеренно провёл пальцем по краешку — и хоббит ахнул, отпрыгнув назад. Теперь его лицо было таким же розовым, как и уши. Круглые глаза смотрели на Торина с немым удивлением — или страхом? — Э-это… ягоды… они сейчас упадут… мне надо в лагерь! — залепетал Бильбо и, не закончив, бросился прочь. Он исчез так быстро, что Торин даже не успел понять, что произошло. Но, кажется, он сделал что-то не так. Весь оставшийся день хоббит вёл себя странно. Он избегал зрительного контакта, не подходил, как раньше, а во время ужина уселся подальше от Торина. Грустным он не выглядел — скорее растерянным и нервным. Но больше всего гнома насторожили уши Бильбо: они были так плотно прижаты к голове, что почти исчезли в золотистых кудрях. С наступлением ночи лагерь погрузился в сон — завтра их ждал долгий путь. Они приближались к цели, но и последний день осени надвигался всё быстрее. В тишине не спали лишь трое: Торин, оставшийся в первом дозоре; Двалин, полирующий свои топоры; и Балин, лениво выпускающий кольца дыма из трубки. — Ты чем-то озадачен, Торин? — спросил седобородый гном, заметив хмурый взгляд друга. — Нет. То есть да. Почему этот хоббит такой странный? — раздражённо буркнул король. — Он избегал меня весь день. Я думал, он считает меня другом. Мне казалось, он сам стремился к общению. Теперь я доверяю ему, и он это знает. Неужели я сделал что-то не так? — А ты сделал? — усмехнулся Балин. — Нет — резко ответил Торин, но тут же добавил неуверенно: — Не знаю… Балин задумался, выпуская дым в звёздное небо. — Давай разберёмся. Когда он начал тебя избегать? — Сегодня днём, после охоты. — Вы ходили вместе. Попробуй вспомнить всё по порядку. — Всё было как обычно. Мы ушли в лес, он держался рядом. Потом я увлёкся охотой, подстрелил кабана… И вдруг понял, что Бильбо нет. Начал искать — и он вылез из кустов с кучей ягод, стал что-то восторженно рассказывать. Я даже слова не сказал, просто стоял рядом… А он вдруг отпрыгнул, как от огня, и убежал. — Действительно странно, — протянул Балин. — Ты точно ничего не упустил? — Ну… У него в волосах были ветки и листья. Я их убрал. Но у хоббитов волосы не так важны, как у нас, так что… — Возможно. Но, может, ты сделал что-то ещё? Например, задел его уши? — Ну… да, пару раз. Случайно. Хотя второй раз… вряд ли случайно. Двалин, до сих пор молчавший, резко отложил топор и покачал головой, глядя на Торина с укором. — Ох, ты же не знаешь. Уши для хоббитов — особенное место. Трогать их не стоит, — пояснил Балин. — Откуда тебе это известно? — Бильбо сам рассказывал, — хрипло отозвался Двалин. — Да, это было ещё до гоблинских пещер, — кивнул Балин. — Ты тогда ушёл в лес злиться. А Кили с Фили стали расспрашивать Бильбо, как он шевелит ушами, и хотели потрогать их. Он аж руками прикрылся! Сказал, что уши для хоббитов — очень личное. Как для нас волосы. Трогать без разрешения нельзя. — Ещё добавил, что они двигаются от эмоций, но если постараться, можно контролировать — вставил Двалин — Думаю, ты его оскорбил, — резюмировал гном, глядя на Торина. — О, Махал… Я всё испортил. — Не кори себя, — успокоил Балин. — Ты не знал. Да и это же наш Бильбо — простит, как только извинишься. — Да, я обязательно… — Торин уже порывался встать. — Завтра. Сейчас он спит. Король сдавленно вздохнул, опускаясь обратно. Но даже после смены караула он не мог уснуть. Его мучила мысль, что он, сам того не желая, глубоко обидел друга. Никакие слова не задевали Бильбо так, как это. Насколько серьёзным было это оскорбление? А если он не простит? Если больше никогда не подойдёт с той тёплой улыбкой, не заговорит мягким голосом, который Торину так нравилось слушать? Он слишком привязался к этому маленькому Взломщику. К его смелости, преданности, доброте… К тому, какой он милый Торин слишком много о нём думал. Слишком часто. С гномами всё проще — они не таят обиды, высказывают всё в лицо. А хоббит… Хоббит просто убежал.       Утро началось как обычно: Бильбо спокойно собирал свои вещи, аккуратно укладывая их в дорожную сумку. Солнце только поднималось над горизонтом, окрашивая лагерь в золотистые тона. В этот момент к нему решительно подошел Торин. — Бильбо! — громко позвал гном, отчего хоббит вздрогнул и обернулся, широко раскрыв глаза. — Нам нужно поговорить. Торин выглядел необычайно серьезным. Он кивнул головой в сторону леса — явный знак, что разговор должен остаться между ними. Бильбо лишь молча кивнул и последовал за королем. Так они вновь оказались на той самой поляне, где все и произошло вчера. — Торин, что... — начал было хоббит, но не успел закончить. — Прости меня! — почти выкрикнул гном, сжимая кулаки и глядя прямо в растерянные глаза полурослика. — Я не знал! Я не хотел тебя обидеть или оскорбить вчера. Бильбо моргнул, явно удивленный. — Оскорбить? — переспросил он, слегка наклонив голову. — О чем ты? — Ну как же! — Торин нервно провел рукой по бороде. — Вчера я... я трогал твои уши. Балин и Двалин объяснили мне, что для хоббитов это... что-то очень личное. Поверь, знай я это раньше — никогда бы так не поступил. Прости меня. Его голос, обычно такой уверенный, теперь звучал почти умоляюще. Гном стоял, напряженно ожидая ответа, его темные брови сдвинулись в тревожной складке. Тишина между ними затянулась больше чем на минуту. Бильбо молчал, лишь часто моргая и не отрывая взгляда от расстроенного лица Торина. Король же уже начал думать, что это затянувшееся молчание означает лишь одно — хоббит не собирается его прощать. Но вдруг Бильбо тихо рассмеялся и наконец заговорил: — Торин, ты меня не оскорбил вчера. — Но как же? Ты же избегал меня потом весь день! Разве уши для хоббитов не то же, что волосы для гномов? — Все... немного сложнее, — смущённо пробормотал Бэггинс, кончики его ушей заметно порозовели. — Видишь ли, у вас волосы — это часть культуры, искусства плетения кос, обрядов... Рунные бусы и украшения могут многое рассказать о гноме, поэтому вы подпускаете к волосам только самых близких. А у нас... — он замялся, отводя взгляд, — у хоббитов уши просто... очень чувствительны. В них много нервных окончаний, поэтому они так легко двигаются и краснеют. И поэтому они считаются... — голос Бильбо стал едва слышным, — эрогенной зоной. Так что вчера ты, по нашим обычаям, не оскорбил меня, а скорее... приставал ко мне. Торин застыл, переваривая эту информацию. Его тёмные брови медленно поползли вверх. — Значит, ты убежал, потому что тебе стало противно, — наконец произнёс он глухо. — Прости. Я больше не притронусь к тебе. Он уже повернулся, чтобы уйти, но Бильбо вдруг схватил его за руку. — Нет, подожди! Ты всё неправильно понял. Мне... мне было приятно. Очень, — его голос стал тише шёпота, а уши пылали алым. — Я просто испугался, что моя реакция покажется тебе странной. Что ты... разозлишься или будешь смотреть на меня с отвращением. Поэтому и избегал тебя — мне было ужасно стыдно. Несмотря на опущенную голову, Торин прекрасно видел, как хоббит покрывается румянцем с кончиков ушей до шеи. Его ладонь, сжимающая руку гнома, стала влажной от волнения, а всё тело напряглось, будто готовое в любой момент сорваться с места. — Такой милый, — нежно улыбнулся Торин, свободной рукой приподнимая подбородок Бильбо, чтобы заглянуть ему в глаза. Хоббит аж подпрыгнул от такого жеста, а его щёки вспыхнули ещё ярче. — Как ты мог подумать, что способен вызвать у меня отвращение? — Я боялся испортить нашу дружбу, — прошептал полурослик, упорно разглядывая что-то за плечом гнома, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Эти синие глаза, глубокие как горные озёра, заставляли его терять дар речи. — Дружбу... — Торин медленно повторил, не отпуская подбородок Бильбо. — Скажи, хотел бы ты, чтобы нас связывало нечто большее, чем просто дружба? Хоббит резко поднял на него взгляд, пытаясь понять, не шутит ли король. Но в тёмных глазах Торина читалась лишь искренность и серьёзность его намерений — Но... разве это возможно? Мы оба мужчины. Да и ты — король, а я... всего лишь хоббит из Шира, — он нервно усмехнулся. — Взломщик. Как это отразится на твоей репутации? — Мне плевать. Я не вижу проблемы в том, что мы мужчины, если наши чувства искренни. А если кто-то осмелится сказать о тебе дурное — пожалеет об этом, — голос Торина зазвучал твёрже. — Я люблю тебя, Бильбо Бэггинс. Ты... особенный. Делаешь меня лучше. С тобой я впервые за долгие годы почувствовал себя по-настоящему счастливым. Я не требую взаимности, если ты... Его слова оборвал внезапный порыв — Бильбо бросился ему на шею, притягивая к себе в страстном поцелуе. Торин лишь на мгновение замер от неожиданности, прежде чем ответить на него с той же горячностью. Его большие руки обхватили талию полурослика, прижимая ближе. Один из них дрожал от волнения, другой — от долгого сдерживания чувств. Их поцелуй был неровным, прерывистым — будто оба пытались за один миг наверстать всё упущенное время. Бильбо запустил пальцы в тёмные пряди Торина, то закручивая их вокруг пальцев, то слегка потянув, от чего гном глухо застонал. Королю нравилась маленькая инициатива полурослика и тогда в ответ Торин провёл рукой по мягким кудрям хоббита, спускаясь к пылающему уху. Он осторожно зажал нежный завиток между пальцами, заставив Бильбо вздрогнуть и прервать поцелуй. Но Торин не дал ему отстраниться, снова притянув к себе. Затем слегка подтолкнул назад, прижимая спиной к дереву, и продолжил исследовать ухо — сначала лёгкими касаниями, затем кончиком языка. Хоббит зажатый между ним и деревом начал ерзать и тихо поскуливать от удовольствия, его пальцы впились в плечи Торина, но не чтобы оттолкнуть — будто ища опору в этом водовороте ощущений. Когда Торин наконец оторвался, перед ним предстало прелестное зрелище: Бильбо, запыхавшийся, с помутневшими от возбуждения глазами и ярко-красными ушами. От манипуляций над ними он плавился и терял контроль. Гном также не оставлял без внимания его нежную шею и губы. А Бильбо снова запустил руки в его волосы, играясь с ними, и массириуя голову Торину. Губами хоббит также стал нежно спускаться к шее, оставляя дорожку из поцелуев. От подобных действий король и сам начинал терять контроль. Поэтому он толкнул вперёд бёдрами, отчего Бильбо лишь сильнее впечатался спиной в дерево, а расстояние между их тел практически не осталось. Нога гнома оказалась между бёдер хоббита, который казалось едва мог стоять. Гном с трудом сдерживал себя — его собственное тело требовало продолжения, но, увидев лёгкий испуг во взгляде хоббита, он взял себя в руки. Торин понял, что столь дерзкий и грубый порыв пугает Бильбо и к большему тот ещё не готов. Как бы ни было велико желание, он никогда не переступит эту грань без полной готовности Бильбо. Вместо этого Торин нежно прижался лбом ко лбу полурослика, чувствуя, как бешено стучится его сердце. Как часто вздумается его грудь. А краска с лица до сих пор и не думает сходить. Но Бильбо блаженно прикрыл глаза, прижимаясь ближе и крепко обнимая Торина. Они поняли друг друга без слов, за что хоббит безмерно благодарен мужчине. После он переместил свою голову на плечо гнома и все также стоял, не открывая глаз и не выпуская гнома из объятий. Торин нежно гладил его по спине и по голове. Они ничего друг другу не говорили. Вокруг шумел лес, было слышно как поют птицы и если прислушаться можно было уловить голоса компании. Они так и стояли, прижавшись друг к другу, пока их дыхание не выровнялось. — Нас наверняка уже хватились, — наконец прошептал Бильбо, пряча лицо в плече Торина. — Да. Надо возвращаться, пока они не решили, что мы перерезали друг другу глотки — усмехнулся гном. Бильбо рассмеялся, поднялся на цыпочки и, потеревшись носиком о нос Торина, оставил лёгкий поцелуй на его губах. — Пора идти, — улыбнулся он, и в его глазах светилось столько нежности, что Торин почувствовал, как что-то тёплое разливается у него в груди.