Мир кунг-фу: Хищные Острова

Тигрица резко вскочила с места. — Что?.. — выдохнула она, оглядываясь так, будто надеялась найти спасительный выход. — Это… это ошибка. Вы ошиблись. Это невозможно! Айминь не шелохнулась. Она сидела прямо, как изваяние, а взгляд её был тяжёлым и властным. — Сядь, — сказала она. — Нет. Я вообще уйду, — Тигрица отступила на шаг, голос сорвался на резкий. — Я не собираюсь слушать эти… нелепые розыгрыши! — Она вскинула лапу, словно отгоняя чью-то тень. — Я воспитанница Бао Гу. Я жила в приюте и выросла в Долине Мира. Если… если я и выжила в том пожаре, хотя никто не мог, то уж точно не оказалась бы в другом конце страны. Это невозможно! Айминь молча встала. Спокойно и уверенно взяла со стола серебряный поднос. Гладкий, отполированный, почти как зеркало. Подошла ближе и поднесла его к их лицам. — Посмотри, — сказала она сдержанно. — Посмотри на узор. На лбу Айминь аккуратные полосы, уходящие вверх и в стороны особым рисунком. Они почти идентичны тем, что украшали лоб Тигрицы. Их лица отражались рядом, и узор, повторяясь, словно завершал сам себя. — Это родовой знак. Знак нашей крови. — добавила она. Тигрица застыла, вцепившись в край стола. Айминь, не глядя на неё, вернулась на своё место, налила себе чаю и сделала неторопливый глоток. — Повитуха, что принимала роды… поранила тебя инструментом, оставив шрам. Я приказала отрезать ей ухо. — сказано было почти безэмоционально, как мимоходом. — И если тебе этого недостаточно, то у меня есть ещё десятки доказательств. Бумаги, записи, свидетели. Она посмотрела прямо в глаза Тигрице. — Но всё это не изменит сути. Ты моя дочь. И тебе пора это понять. Тишина, повисшая после последних слов, казалась глухой, будто кто-то плотно закрыл за ними двери во внешний мир. Айминь убрала поднос обратно на стол. Руки её двигались с плавной точностью, как будто вся сцена была заранее отрепетирована. Словно она не просто знала, что этот момент наступит, а ожидала его. — Завтра утром состоится закрытый совет, — сказала она, наливая себе чаю. — Я сообщу его членам о твоём возвращении. А послезавтра будет начало подготовки к официальному признанию перед народом. — она подняла взгляд на Тигрицу. — Через несколько дней всё будет завершено. — Нет…— Тигрица снова отступила на шаг. — Нет. Нет. Вы шутите. Я не буду никакой ли-хоу. Вы же… вы просто хотите использовать меня! — Ты уже была ею, Аи. Тебе всего лишь предстоит вернуть то, что принадлежит тебе по праву. — Не называйте меня так! — вспыхнула Тигрица. — Я не Аи. Не ваша дочь. Я Тигрица. Мастер из Долины Мира. Я вообще ничего вам не должна! — Это имя дал тебе твой отец, — спокойно ответила Айминь. — Оно священно. Не порочь его, даже если пока не готова принять. Тигрица закатила глаза, но промолчала. Мысль о "святом имени", данном неизвестным отцом, только сильнее раздражала её. — Мне всё это неинтересно. — процедила она. — Я больше не хочу здесь находиться. Айминь кивнула и поставила чашку на блюдце. — Доброй ночи. Слуга проводит тебя до твоих покоев. — Покоев? — Тигрица усмехнулась. — Вы что, хотите поселить меня здесь? Нет уж. Я ночую в общежитии. — Я не могу позволить ли-хоу ночевать в казарме, — отрезала Айминь. Тут Тигрица и поняла, что стража скорее всего не выпустит её тем путём, каким она вошла. Гнев бурлил в груди, сотрясая кости. — Тогда, может, я выпрыгну из окна? Или вышибу дверь. Хотите узнать, на что способен мастер кунг-фу? — Ну, попробуй. — усмехнулась Айминь, — Можешь бежать хоть до Долины Солнца, но Горный Дворец всё равно настигнет тебя. Политика работает тише и медленнее, чем кулак, но её власть — долговечнее. Вот тебе и первый урок. Девушка вновь ощутила поражение, словно вновь её удар был ловко парирован. Она не может уйти. По крайней мере сейчас. Она не может бороться с этим дворцом, с этой женщиной, с её машинами влияния, армиями и планами. Это ловушка. Она сделала вдох. Второй. Плечи её опустились, голос стал ровным. — Хорошо, — тихо сказала Тигрица. — Я пойду в свои покои. Так и быть. Айминь грациозно встала. Без тени торжества, как будто этот исход был столь же неизбежен, как смена дня и ночи. — Я пойду с тобой, — сказала она. Тигрица молчала. Она смотрела вперёд, думая: это не конец. Просто передышка. Её разум работал на пределе: оценивал маршруты побега, стражу, возможные лазейки. Она уступила, но не сдалась. Айминь, напротив, шла размеренно и тихо, как будто только что поставила очередную фигуру на шахматную доску. Только в какой-то момент, почти случайно, она произнесла: — Завтра будет непростой день, Аи. — Я не Аи, — ответила Тигрица, не глядя. Айминь не ответила.

***

Чжень раздражённо пробиралась по узкой тропинке, петлявшей сквозь лес. Ветви цеплялись за рукава, корни под ногами мешались, как будто нарочно пытались сбить её с ног. — Великолепно, просто великолепно, — бормотала лисица, чуть ли не скаля зубы. — Остров чёртова ловушка. Местные как из глины вылепленные. Все смотрят, как будто я им в суп плюнула. Айминь эта ещё странная… Тигрица небось там пирует во дворце, а я тут! Ветки вдруг поредели, и перед ней раскинулся пляж. Белый песок отражал лунный свет, словно поверхность воды. Море дышало тяжело и размеренно, в тишине слышался только шорох волн. Чжень остановилась. Небо над ней было чистым, усеянным звёздами. Здесь тихо. Даже в голове. Она сделала несколько шагов по пляжу, под лапами скрипел сухой песок. И тут ветер донёс лёгкий запах. Тёплый и острый. Пахло гарью. Подозрение насторожило, но любопытство пересилило. Обойдя скалу, она наткнулась на костёр. Огонь плясал неровно, языки пламени отбрасывали длинные тени. Возле костра сидел массивный тюлень с чуть просидевшими висками и грубыми лапами. Он медленно и методично плёл сеть. Чжень уже хотела развернуться, но тут тюлень не оборачиваясь сказал: — Такое себе место для прогулки-то. Чего здесь забыла? — А тебе какое дело? — отозвалась Чжень, нахмурившись. Он наконец поднял на неё глаза. — Просто редко кто выходит на берег в это время. Чжень махнула лапой. — Да не спится. Вот и брожу. Сама не знаю, зачем сюда пришла. Пауза. Он кивнул, будто понял. — Эти берега и правда неспокойные. На них тяжело стоять, хоть море и тихое. Всё время кажется, что нарушаешь чей-то покой. Чжень фыркнула. — Нашёлся ещё один философ. Прямо как мой учитель... — Лань, — спокойно сказал он. — Не философ. Просто рыбак. А ты? — Чжень. Воин дракона, между прочим. Он снова кивнул. — О как. Тогда, уверен, ты умеешь слушать. Это редкость. Особенно у тех, кто привык драться. Она ухмыльнулась, но ничего не ответила. Лань поправил сеть, с усилием потянул узел. Пальцы у него слабо дрогнули. — Пару лет назад неудачного в море ходил… с ластами теперь совсем беда. Плести одно мучение. А без сетей никак. Он замолчал, не глядя на мастера. Просто говорил вслух, как мужик на склоне лет, который давно живёт одни. — Если тебе всё равно не спится... Составишь компанию? Дело-то не пыльное. Да и мне помощь не повредит. Чжень прищурилась. — Ты хочешь, чтобы я сеть вязала? Серьёзно? — Всё равно ж гуляешь. Хоть польза от тебя будет. — Знаешь, я не рыба, чтобы в сети разбираться. И вообще, у меня другие задачи. — Как хочешь. Просто подумал: вдруг мастер кунг-фу умеет хоть что-то делать лапами, кроме как размахивать ими. Он сказал это без насмешки, но с нажимом. Чжень с вызовом вскинула подбородок. — Умеет. — выбросила она. — Ну, раз напросился, то смотри. Сейчас покажу, как это делается. Не такая уж сложная мысля, узлы эти. — Если хочешь, могу показать... — Обойдусь. Видела, как сети выглядят. Сама разберусь. Она уселась рядом, не слишком грациозно, и ухватилась за край сети. Верёвки оказались тугими, врезались в пальцы. Она начала плести. Медленно. Упрямо. Узлы не слушались. Концы путались. Лань молчал. Лишь едва заметно поглядывал искоса. — Так и будешь смотреть? — буркнула Чжень. — Просто интересно, на сколько тебя хватит. Сеть, знаешь ли, как женские руки - одним движением не свяжешь, ха. Но если потянешь правильно, то она сама сложится. Чжень игнорировала слова тюленя и упорно продолжила. — Ты только посмотри на этот узел, — похвасталась Чжень, выпрямляясь и разминая пальцы. — Прямо произведение… чего-то. Это можно назвать искусством, не? Она прятала раздражение за бравадой. Лань молчал какое-то время, но, плетя свой кусок сети, вдруг произнёс: — Хочешь, скажу, что мене давно не даёт покоя? — Давай. Раз уж я здесь, могу и послушать, — вздохнула Чжень, уставившись в свой клубок верёвок, как будто тот был врагом. — Все говорят о пиратах. О том, как страшно стало на островах в последние годы, — начал он неторопливо. — Но я вот думаю… разве дело только в них? Чжень глянула на него. — Солдаты наши не глупцы. Они знают, что если ответить слишком резко, можно разжечь беду того хуже. Но ведь есть и другая сторона. Он сделал паузу. — Народ. Мы. Простые жители. Мы выучили беспомощность, как урок в школе. Каждый вечер ждём удара, и всё равно опускаем головы. — Потому что страшно, — хрипло сказала Чжень. — Когда ты маленький и вокруг только кулаки, особо не думаешь о справедливости. Думаешь о том, как выжить. Лань кивнул. — Вот и я об этом. Нам не столько угрожает враг снаружи, сколько враг внутри. Страх. Он как ржавчина: сначала едва заметен, а потом вдруг рушит всё. Чжень нахмурилась, глядя в песок. Несколько мгновений она молчала, а потом вдруг усмехнулась. — Знаю. — произнесла она. — Я раньше жила в подземном городе, среди таких же воров и шарлатанов, как и я. Считала, что это и есть жизнь. Что так и должно быть. Если чего-то хочешь – отбери, укради, обмани, предай. Иначе это всё с тобой кто-то другой сотворит. Сила решает. Так и живи. А иного и быть не может. И не надо. Она хмыкнула, но в голосе уже не было яда. — А потом появился По. Глупый, наивный… но добрый. Он показал, что можно по-другому. Что можно быть сильной и не злой. И я… я попробовала. И смогла. Я стала кем-то другим. Мне так кажется, во всяком случае. Её глаза вдруг загорелись. Она подняла голову и с восторгом повернулась к Ланю. — Знаешь что? Всё это время я думала: а зачем я здесь? Что я должна сделать? А теперь понимаю! Я должна научить ребят не просто драться, а поверить, что они могут жить иначе! Не бояться. Поверить, что враг, которого нужно победить не снаружи, а внутри! Она встала, расправив плечи. — Нужно дать им эту силу, не кулаком, а сердцем. Это и есть… внутренний покой, да? Лань усмехнулся. — Громко сказано. Не уверен, что правильно тебя понял, но, думаю, ты на правильном пути. — Вот, — с гордостью заявила Чжень, поднимая свою сеть. — А теперь я доделала это… эээ… чудо инженерной мысли, во, придумала. Она встряхнула сеть и… та развалилась почти мгновенно. Узлы расползлись, петли поехали, всё сложилось в мягкий беспорядочный ком. — Что?! — ошарашенно выдохнула Чжень. — Нет-нет-нет! Я же… Лань засмеялся. — Не злись. У тебя получилось больше, чем у многих с первой попытки. Особенно с таким отношением. Чжень прищурилась скептично: — Ты мне льстишь, рыбак. — Я тебе говорю правду. — Он выпрямился и протянул ей другую верёвку. — У любой сети есть первый узел. И если ты сможешь сделать один идеальный, прочный, правильный, то остальные соберутся вокруг него сами. Просто не сразу. Может, через день. Может, через десять. Но появится сеть, и она прослужит тебе ещё всю жизнь. Чжень на миг задумалась. Потом, чуть успокоившись, села напротив него. — Покажи. Только медленно, — сказала она. —Хотя, по-другому у тебя и не выйдет… Лань кивнул и взял в лапы верёвку. — Смотри внимательно. Узел - это как шаг. Не спеши. Но и не бойся.