Мир кунг-фу: Хищные Острова

Тихая ночь окутала замок Муфу. Каменные стены спали, будто древние звери, утомлённые вековой стражей. Лишь в одном окне, высоко на восточной башне, дрожал отсвет лампы, отбрасывая тени на карту, раскинувшуюся на старинном столе из чёрного ясеня. Вэйдун стоял над картой, как над алтарём. Его расправленные крылья нависали над холмами и реками, начерченными на пергаменте, будто готовы были разом обнять и раздавить весь Китай. В темном углу комнаты, почти сливаясь с тенью за полками, затаился белый кролик в круглых очках. Он не двигался, не дышал, лишь тонкие пальцы сжимали деревянный обод трости. Раздался стук в дверь. — Входи, — спокойно сказал Вэйдун, не поднимая глаз от карты. В комнату вошёл молодой орёл — красивый, стройный, в парадной тёмно-синей накидке. Его движения были точны и грациозны, а лицо — неподвижно, будто вырезано из золота. — Отец, — произнёс он с уважением, склонив голову, — вы желали меня видеть. Что-то произошло? Вэйдун обернулся, глаза его сверкнули на миг теплом. — Разве отцу нужен особый повод, чтобы поговорить с сыном? Вэйшенг кивнул, но взгляд его скользнул в сторону. Он заметил кролика в углу и не удивился. Только кратко кивнул в ответ на молчаливый поклон советника, что растянул свой закрытый рот широкой улыбке. — Вы правы, но всё же мне думается, что повод есть. — сдержанно сказал он. Вэйдун усмехнулся. — Я рад, что ты внимателен к таким мелочам. Это качество тебе пригодится, когда ты возьмёшь бразды правления. — Возможно, — осторожно произнёс Вэйшенг, и перевёл взгляд на карту. — Что-то замышляете? Вэйдун подошёл к сыну ближе, теперь они стояли рядом, плечом к плечу. — Скажи, сын… — произнёс он, поводя крылом над картой, на секунду погружая её в тень. — Что ты здесь видишь? — Свой дом, — не колеблясь, ответил юноша. — Каждая точка на этой карте — наш дом. Отец усмехнулся, но взгляд его остался серьёзен. — Дом? Тогда никудышный из тебя хозяин, Вэйшенг. В твоём доме хаос, разлад и недоверие. — Неужели и в Долине Мира? — поднял бровь Вэйшенг, мгновенно подхватив вызов. — Не поверишь, но даже там, — мягко ответил Вэйдун, обойдя стол. Он указал на север, потом на юг, обрисовал дугу вдоль побережья. — Настанет день, когда Долина будет звать тебя своим хоу. Как ты собираешься наводить порядок, м? — Усилю границы, — отчеканил юноша. — Проверю каждого военачальника, чтобы предотвратить измену. А если нависнет угроза извне — вступлю в союз и разгромлю врага. Быстро и решительно. — И ты думаешь, что после этого победишь? Вэйшенг нахмурился. Ответ казался очевидным, но не в этой комнате. — Не понимаю, о чём Вы... Вэйдун поднял глаза. В его голосе появилась лёгкая горечь. — Всё это… только фаза. Один из бесконечных витков бесконечной войны. Ты думаешь, она началась недавно? Что нынешнее, считай, мимолётное напряжение между долинами — причина разлада? Он провёл когтем по древнему морю на карте. — Нет. Она началась тогда, когда долины впервые сошлись взглядами. Слишком разные. Слишком гордые. Но однажды они притворились, что могут жить в мире. Назвали это единством. Оформили договорами. Начали возводит «общие» храмы и дворцы. А на деле… война просто сменила личину. Он обернулся к сыну. — Сегодня война — это не меч, это не лук со стрелами, ни факела, ни пушки. Это торговля. Переговоры. Шпионы. Заголовки. Подкупы. Касания пером по пергаменту, от которых гибнут тысячи. Это война тихая. Изящная. Бескровная на вид, но куда более разрушительная. Юноша слушал. Но внутри него словно что-то покачнулось. Он был сыном своего отца. Но, всё же, не был им самим. Парень был уверен, что его игра на публику, в отличие от отцовской, праведная и призвана контролировать властного правителя, не давая ему повода для своевольности. Но достижение этой цели требовало времени и последовательной работы. Что, собственно, Вэйшенг и делал последний год. — Это ужасно, — тихо сказал юноша. — Жить в мире, где нет доверия и где каждый сосед — потенциальный враг. Он чуть помедлил и, всё ещё глядя на карту, добавил: — Но если это правда, если война — это то, от чего не уйти, то пусть в этой войне победит Долина Мира. Я не позволю никому угрожать своей родине. Кем бы он ни был. Вэйдун усмехнулся, но без злобы. — Кто, по-твоему, наш враг? Вэйшенг медленно провёл взглядом по карте. Поколебался. Потом, чуть сжав клюв: — Долина Бумаги. И, возможно… Долина Цветов. На эти слова Вэйдун покачал головой. — Нет, сын. Запомни: те, кто шумят и грозят кулаком, уже проиграли. Они — отвлекающий манёвр. И настоящий враг — тот, кто умеет не казаться врагом. Он указал на юго-восточную часть карты, на густо очерченный архипелаг. — Вот где настоящий источник угрозы. Хищные Острова. Вэйшенг нахмурился. — Разве… разве они не просто изолированы? Замкнуты в собственной же внутренней торговле и производстве. — Именно, — спокойно ответил Вэйдун. — Замкнутые, а гордость выше крыши. Называют себя частью Китая, только когда это выгодно. Им легко отгородиться морем и делать вид, будто происходящее на материке их не касается. А в действительности они используют своё положение, чтобы торговать с нами на своих условиях. Не щедро — а вымогая плату за ресурсы, что и так принадлежат всей стране. Они обменивают своё "великодушие" на монополии, льготы и бессмысленную независимость. Он сделал шаг от карты, раскинув крылья. — И всё это держится на гордости их хоу. Она... несгибаемая, наглая, и, увы, абсолютно неуправляемая. Айминь отвергла все наши предложения — и мирные, и стратегические. — Но... — начал Вэйшенг, чувствуя, что логика даёт трещину. — Мы ведь… предлагали мир? — Да, — сухо усмехнулся Вэйдун. — Мы предложили им идеальный мир, серьёзно. Мир на безумно выгодных для островов условиях, но в котором они добровольно подчиняются разумной власти. Делятся тем, что имеют и признают приоритет государства. Он посмотрел на сына долгим взглядом. — И они отказались. Представляешь? А это значит, что выбора у нас нет. Вэйшенг выпрямился. — Мы… собираемся отобрать у них суверенитет? — Нет, — Вэйдун склонил голову. — Они сами отказались от него. Мы всего лишь признаем реальность. И оформим её юридически. Юноша отступил на шаг. Его лицо было всё тем же спокойным, но внутри заметно боролись сомнения. — Но, отец… в праве ли мы требовать порядка от других, если у нас самих внутри - хаос? Вэйдун наконец оторвался от карты и приблизился к сыну вплотную. Его голос стал ниже, тише, как будто они обсуждали не стратегию, а тайну. — Именно поэтому, сын. Именно поэтому…. Мы наводим порядок у себя, начиная с тех, кто ещё вне контроля. Всё, что тебе не подчиняется - образует хаос и, соответственно, угрозу. А угрозу нужно либо поглотить, либо уничтожить. Он сделал паузу, а затем добавил: — Мы начнём с самого «автономного» института в Долине. — это слово он произнёс с особым пренебрежением, — С кунг-фу. — Кунг-фу? — Вэйшенг поднял брови. — Это же древнейший центр всей нашей культуры. Как его вообще возможно ограничить правительством? — Совершенно верно, — спокойно сказал Вэйдун. — Кунг-фу – это гордость Долины Мира. Того огромного количества талантливейших мастеров, рождённых в станах нефритового дворца, не сосредоточено больше нигде в мире. Это мощнейшая сила. И поэтому оно просто не должно оставаться бесконтрольным. К тому же, воины без хозяина - опаснее любой армии. Особенно когда у них есть честь. — Тогда... — медленно произнёс Вэйшенг. — Вы ожидаете, что я подчиню себе мастеров? Отец улыбнулся. В этот раз — холоднее. — Я ожидаю, что ты научишься думать, как правитель. Он вернулся к столу, снова скользя взглядом по карте. — Управлять - значит наводить порядок чужими руками. Без войны, без шума. Без того, чтобы ты сам испачкал перья. Он бросил на сына взгляд из-под крыла: — Вот чему ты должен научиться, Вэйшенг. Идеальный воин побеждает до начала сражения.