Survival Guide to Living with a Psychopath

      11 мая, воскресенье, 22:07       @https.yjg: Руководство по выживанию в жизни с психопатом.       Не рассказывайте ему о том, что вы пишите ( иначе он посмотрит на вас так, будто ему уже известно всё, включая то, что вы ещё даже не успели написать.)        Сегодня он зашёл в комнату с тарелкой фруктов и льда. Встал на колени у кровати, словно преданный слуга, который приносит дары разгневанному божеству, готовящемуся извергнуть поток лавы. Я поделился с ним мыслями о тексте, касающемся духовной одержимости. Он промолчал. Лишь смотрел на меня. И этот взгляд превращал позвоночник в пыль, гордость — в желе, а душу — в открытое исповедальне.

***

      Чон У пришёл домой с видом человека, который проиграл битву с клавиатурой… и все равно он был благодарен этому уроку. Весь день в его любимой кофейне — той, что напоминала лес, свисающий с потолка, — был, по его собственным словам, «продуктивным, однако эмоционально жестоким».       Он писал. Много. Больше, чем обычно.       Но какой ценой?       Это было похоже на то, как если бы он слишком глубоко копнул в колодец, который, как он клялся, уже опустошил.       Чон У снял обувь и поставил её на полку. Повесил рюкзак на крючок в прихожей, не закрыв до конца молнию. В гостиной горел свет с тёплым, ламповым сиянием — таким, при котором даже психопаты выглядят как романтические герои. Мунджо, вероятно, сделал это нарочно. Он был из тех, кто освещал дом, словно расставлял ловушку.       Чон У не взглянул на диван. Он направился прямиком в свою комнату, плотно закрыв дверь.        Он писал о главном герое, одержимом духом и в процессе оказался одержим собственными подавленными желаниями.       И когда он перечитал текст… ему стало больно.       Не благородная, художественная боль, а глупая. Боль от осознания себя. От понимания, что, возможно, именно его там и изгоняли. Он перевернулся в постели, уткнувшись лицом в подушку, и издал приглушённый крик, больше похожий на стон потерянной души. Бился руками и ногами о кровать. Драма была настоящей. Как и стыд.       И тут он услышал это.       Скрипнула дверная ручка. Дверь на полсекунды заклинило. И вошел Мунджо. Словно замки существуют только для обычных людей.       Чон У поднял взгляд, его лицо сморщилось, челка прилипла ко лбу, а глаза заострились, как лезвия.       — Я запер дверь, — прорычал он, все еще оскорбленный самим фактом существования другого.       — А я довольно способный человек, — ответил Мунджо с той неприличной улыбкой, что бывает у тех, кто взламывал не только двери. — Я рано научился справляться с замками. Даже с психологическими.       Чон У фыркнул. Было очевидно, что Мунджо находит это сексуальным.       Темноволосый мужчина опустился на колени у кровати с тарелкой в руках — кубики льда, дольки груши и клубника. Жертвоприношение.       Он держал ее, как жрец в трансе, подносящий дар разгневанному Богу, готовому сотворить апокалипсис.       Чон У моргнул. Его горло сжалось. Он ненавидел, когда Мунджо делал такие вещи, которые казались проявлением нежности, но были полны хитрости. Потому что это было именно то, что ему нравилось. А ненавидеть это...было хуже, чем любить.       — Это фрукты. И лёд, — низким голосом объяснил Мунджо. — Я подумал, что ты, возможно... не знаю, не станешь сегодня пытаться убить свою душу словами.       Чон У прищурился. Он не ответил сразу. Просто протянул руку, схватил кубик льда и с силой сжал зубы — хруст был почти показным, будто он говорил: «Не думай, что этим ты меня расположил к себе».       Мунджо улыбнулся. Конечно, он улыбнулся. Такая улыбка, от которой позвоночник тает, а самоконтроль прячется под кроватью.       — Как прошло твоё писательство сегодня? — небрежно спросил Мунджо, пытаясь казаться добрым другом, а не эмоциональным паразитом в человеческой форме. — Тебя вдохновляли незнакомцы, входящие и выходящие из кафе?       — Они были не незнакомцами, — возразил Чон У, с щелчком раскалывая зубами еще один кубик льда в приступе пассивной агрессии. — Просто левые люди, которые смотрели на меня, как будто все знали обо мне.       — Как и я, — кивнул Мунджо. — Должно быть, очень тяжело так жить. Так открыто. Так восхитительно обнаженно.       Чон У фыркнул, но не смог скрыть лёгкого румянца на своих ушах.       — Главный герой был одержим, — сказал он, откусывая дольку груши, разламывая фрукт пополам. — И первое, что сделал дух — это заставил его признать, что он хочет кого-то. Того, кого ненавидел. Или утверждал, что ненавидит.       Мунджо не ответил сразу. Он лишь склонил голову набок, не отрывая взгляда от Чон У.       — И что было дальше? — прозвучал его голос тихо, почти как дыхание. Как древнее заклинание, старающееся не привлечь внимание не тех богов.       — Он запаниковал, — выдохнул Чон У. — Конечно, он проклял духа. Попытался изгнать его, но решил лучше пойти принять холодный душ. Потом заявил, что больше не выйдет из своей комнаты.       Тишина.       Мунджо просто смотрел на него.       Как будто он мог видеть дальше эпидермиса, дальше слов, дальше льда, тающего в тарелке.       Чон У почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Лицо загорелось. Горло сжалось. Он знал, что происходит. Он знал, что Мунджо пытается его затащить.       Снова.       И что хуже… у него получалось.       Атмосфера была тяжёлой. Густой, влажной, почти липкой. В любую секунду кто-то схватит другого за шиворот и разорвёт тишину зубами, языком и каким-нибудь плохим решением, которое повторялось уже несколько недель.       Однако Чон У отвел взгляд. Взял клубнику. Откусил больше, наказывая свой рот за то, что тому хотелось сделать.       — Спасибо за фрукты, — сухо поблагодарил он, но без холода. Чон У никогда не был холоден с ним. — И за лёд. Я знаю, ты его терпеть не можешь.       Мунджо улыбнулся. Как человек, только что выигравший битву, не сделав ни единого выстрела.       — Я его ненавижу, потому что шум раздражает. Но мне больше нравится, когда ты такой… грубый, ломая лёд зубами, будто пережёвываешь весь мир.       Чон У вскочил и швырнул в Мунджо подушку.       — Я пойду приму душ. А ты перестанешь вести себя так, будто что-то выиграл!       — Я не играю, — ответил Мунджо сладким тоном, от которого всё становилось только хуже. — Я просто наблюдаю… и праздную.       Когда Чон У добрался до ванной, он запер дверь. Внутри, прижавшись лбом к холодной керамике, он мог думать только об одном: «Он знает. Он точно знает, что делает. И мне конец.»       Ментальная заметка для блога: когда психопат перестаёт говорить и резко начинает смотреть на вас, словно вы — ответ, который он так долго ищет. Лучшее, что можно сделать — это убежать или продолжать смотреть в ответ. Однако если он смотрит, то никогда не моргнет.