Когда погаснут фонари

Сенку довелось ни раз и ни два сталкиваться с преступниками, которые состояли в своеобразных бандах, но все это было слишком просто. Люди, которых он ловил, были либо дилетантами, либо имели неосторожность оставить за собой следы. Порой дела были просто крышесностными, полиция долго ломала голову, но самые умные приходили к Сенку в агентство. Детективу хватало пары часов на изучение кейса, чтобы понять, нужно ли ему самому за него взяться, или перенаправить своему коллеге, чьи качества и подготовка подходили под конкретно это расследование. Здраво оценивать свои способности, рассчитывать ресурсы и видеть чужие навыки — основная его работа как босса детективного агентства. Если же дело казалось ему интересным или слишком запутанным, чтобы поручить его кому-либо, то он брался за расследование лично. Но ещё ни разу ему не приходилось сталкиваться с делами, в которых замешаны якудза. Бывшие члены мафии, фанатики и подражатели — это пожалуйста, но чтобы сталкиваться с действующим участником преступного мира Токио, история которого началась ещё в прошлом столетии — такого не было. И, если уж честно признаться, детектив никогда не горел желанием знакомиться с кем-то из банды лично. Это было по одной простой причине. Они друг за друга глотки порвут. Посадишь одного — остальные найдут тебя, твою семью, твою собаку, тетю двоюродного брата по отцовской линии и все в этом духе. Сожгут твой дом, разорят твой бизнес, путем пыток уничтожат весь твой род на три поколения вперёд, и история твоей фамилии будет закончена. А теперь Сенку, как бы трудно ему не было смирится с этим фактом, заинтересован в парне, который прямо сейчас, в прямом блядь эфире, признается, что он не простой психолог, а действующий член якудза. Ахуели? Вот и Сенку в восторге. И именно этот заинтересованный и предвкушающий огонь зажегся в глазах детектива, стоило ему услышать слова Гена. — Сколько ещё козырей ты припас в рукаве, менталист? — заворожено прошептал Сенку, но не отстранился, все так же держа дистанцию в пару несчастных сантиметров. Ген на это лишь хмыкнул, невесомо проведя рукой по щеке детектива, и улыбнулся, видя, как Сенку прильнул к этому лёгкому прикосновению. — Связаться со мной было либо твоей самой худшей, либо самой лучшей идеей, Сенку-чан. Ген, ещё раз невесомо проведя рукой по волосам детектива, отстранился и откинулся на кресле, снова пряча свою опасно-флиртующую сущность за маской сдержанного и спокойного психолога. Сенку на это лишь усмехнулся, вставая и жестом приглашая присоединится к основной части их компании в гостиной. Они пришли именно в тот момент, когда Рюсуй практически стянул с Цукасы футболку. Ген присвистнул. Сенку закатил глаза. Рюсуй рассмеялся. Цукаса показал средний палец всем присутствующим.

***

— Так значит, ты ему рассказал? — Цукаса как можно сильнее понизил голос, чтобы не разбудить двух спящих парней на диване его гостиной, — Ты идиот или да? — Все возможно, — Ген задумчиво постучал пальцами по подбородку невидяще глядя в окно, — Но, если тебя это утешит, то я выдал ему небольшую полуправду. Слегка намекнул, но без конкретики. — Сказать, что ты работаешь с якудза — это, по-твоему, блядь, полуправду? Ты вешаешь на себя статус одного из членов банды, не давая ему четких формулировок, кусок дебила! — недовольно прорычал офицер, садясь на соседнее от друга кресло и делая большой глоток вина прямо из горла, — Поводок себе на шею вешаешь, а второй конец вручаешь детективу. Да, и тем более, насколько верна моя информация, Моз будет рад тебя видеть чуточку меньше, нежели самого Ишигами. Ген на это лишь недовольно цокнул, закатил глаза и забрал бутылку из рук Шишио, делая один большой глоток и морщась. Объективно, Цукаса был прав. Даже учитывая тот факт, что Ген никого не грабил и не убивал, рассказывать о своей причастности к преступному миру было крайне неосмотрительно. Ну, подрабатывал он какое-то время информатором, ну, находился он сразу на двух сторонах, водя дружбу и с Цукасой и с Мозом, ну, не вычеркнули его из членов банды, что бубнить то? Если так посудить, то Ген был полезен сразу двум сторонам, помогая Шишио вершить правосудие, а Мозу давать нужные наводки. Он - не якудза. Асагири Ген - чертовски хитрая крыса, которую в приличном обществе принято было назвать «информатором». Мир прогнил, а Асагири лишь под него подстраивался. Когда у спецслужб были проблемы с поимкой преступников и расследованием преступлений, Шишио обращался к Гену, а Ген, в свою очередь, искал информацию среди якудза. Наоборот схема тоже работала, ведь не всегда Накамура мог чисто и без шума убрать ненужных людей. Тогда уже, через психолога, якудза сотрудничали с полицией. Но знали об этом только пять человек. Поправочка. Теперь уже шесть. И, насколько Гену не изменяет память, Сенку сам сотрудничает с не совсем законопослушным хакером. Шишио, разумеется, не разделял взглядов друга, считая, что Гену пора определиться, на чьей он стороне. Но и сажать его за решетку не собирался, да и Ген всегда говорил, что стоит Цукасе хоть слово молвить о его темных делишках, как психолог в тот же день исчезнет из страны, а на Токио обрушится весь гнев столичного андеграунда. Но и просто так обвинять Моза во всех смертных грехах человечества было бы глупо. Во-первых, если бы кто-то из якудза решил устранить члена семьи Ишигами, то были бы в курсе все. А раз Ген не в курсе, то они не при чем. Во-вторых, лишний шум поднимать было опасно, ведь за этим следует ряд случайно-неслучайных событий для отвода глаз, а сеять хаос в своем любимом городе мало кто хотел. Ген тем более. В-третьих, в тот вечер Моз со своими людьми занимались совершенно противоположными от этого убийства делами. Якудза были не при чем, но ведь детективу мало этих заявлений. Поэтому пришлось решать вопрос кардинально. Даже в возможный убыток себе. Каким бы расчётливым Ген не был, но Сенку уж слишком сильно запал ему в сердце, пробрался в самую душу, окутал своим обаянием все существо Гена, приятно душа и заставляя открываться, говорить правду, смело глядя в глаза. Любое их взаимодействие, выходящее за рамки деловых встреч, было пропитано тем самым сексуальным напряжением, которое обычно даже ножом не разрезать. И, казалось, даже глядя на Цукасу с Рюсуем, чей грязный флирт буквально трубил о том, что между ними происходит, это было настолько далеко от их «дружеского» общения, что нормально даже Асагири не мог объяснить происходящие между ним и детективом. Это была скорее игра, где победа будет лишь тогда, когда соперник сдастся. И, как бы прискорбно это не звучало, Асагири делал буквально все возможное, чтобы проиграть. — Ты в порядке? Из мыслей Гена выдернул хрипловатый и обеспокоенный голос друга. — Я конкретно так попал, Цу-чан. — А я говорил, что твои азартные наклонности до добра не доведут. И, что думаешь? Будешь признаваться? Отношения там? Семья, домик загородом и собака? — Не, я бы хотел кота, — мечтательно вздохнул психолог, — Они благоприятно влияют на психическое состояние человека. Хотя Сенку больше по-душе собаки. Цукаса на это лишь хмыкнул и поддерживающе похлопал друга по плечу. Повисла уютная тишина, в которой было так хорошо и спокойно, не хотелось думать о чем-то серьезном и важном. Где-то в груди у Гена приятно ныло от осознания того, что прямо сейчас в соседней комнате такой расслабленный и беззащитный Ишигами тихо мирно спит, не нервничая, не анализируя ничего и никого, не думая о плохом и просто отдыхая. А ещё, судя по хитрому взгляду Цукасы, спать сегодня психолог будет в обществе этого самого детектива Ишигами. Не то, чтобы Ген прям против, но знаете… Очков к стабильности и здравомыслию это не особо прибавляло, скажем так. Но выбора особо не было, алкоголя в организме достаточно, чтобы идея сесть за руль показалась, как минимуму, глупой, а как максимум — равносильной самоубийству. Поэтому, с гордо поднятой головой, Асагири направился в комнату, прямо к уже предусмотрительно разложенному дивану, где уютно спали привалившись друг к другу Рюсуй и Сенку. Попытка призвать Шишио к благоразумию и лечь вместе с треском провалилась ещё с самого начала. Ему, видите ли, под боком всегда не хватало симпатичного харизматичного блондинчика, а у Гена башка светлая лишь на половину. Вот тебе и друг. Ген замер, внимательно рассматривая лицо детектива. Он был таким нежным, спокойным, не хмурился в привычной манере, на губах застыла лёгкая полуулыбка, а грудь глубоко вздымалась. Они с Рюсуем уснули, пока сидели, поэтому прямо сейчас они плотно соприкасались плечами, наваливаясь друг на друга, но все ещё держа полувертикальное положение. Асагири невольно залюбовался этим зрелищем и не смог справится с желанием быстро достать телефон и сфотографировать данное чудо на память. Ген всегда видел статную и сильную фигуру детектива. Он был защитником, бойцом, машиной для вечных вычислений вероятности и предсказываний событий. Это был невероятный человек, светивший ярким солнцем, воюющий за справедливость, спасающий тех, кто в этом нуждается. Ген считал Сенку просто невероятным человеком. Он им восхищался, он его вдохновлял, ведь Сенку видел психолога насквозь. И Ген хотел следовать за ним, за его слепящим лучами, быть рядом всегда, прикрывать его тыл, знать, что Сенку доверяет и может на него, на Асагири, положится. Он хотел сделать детектива своим. Показать, что он тут, совсем рядом. Что он всегда готов помочь, поддержать. Что не отвернется, не отречется, что доверяет детективу свое сердце и жизнь. Асагири был великолепным психологом, но осознавать, что прямо сейчас он буквально влюбился в детектива Ишигами во второй раз, было очень неожиданно. Цукаса, молчаливым зрителем наблюдающий, как его друг буквально разваливается на части от переизбытка чувств, вызванных таким непривычным видом сурового детектива, наконец не выдержал, подходя с другой стороны дивана и легонько тряся своего недо-парня. Рюсуй же потеряно поднял голову, но достаточно быстро понял, чего от него хотят, и встал с дивана, аккуратно перекладывая детектива со своего плеча на подушку. Ген скоро сдохнет от такого неожиданного поворота событий этого вечера, если кто не в курсе. Нанами с Шишио были явно в курсе, поэтому, усмехнувшись и пожелав спокойной ночи, ушли в комнату хозяина квартиры. И остался Ген один на один с этой своей маленькой, но уж слишком соблазнительно привлекательной проблемой.

***

Сенку как-то уж слишком сильно разморило под воздействием алкоголя. Мысли были медленными и тягучими, подобно подтаявший карамели, не волнуя и не заставляя концентрироваться на одной конкретной. Они сидели с Рюсуем и обсуждали просмотренный фильм, который вызвал у его друга уж слишком много бурных эмоций. Да, человеку, который в подростковый период не смотрел «Сумерки», а столкнулся с этим кинематографическим творением не от мира сего во взрослом и осознанном возрасте, было явно тяжело. Но ещё тяжелее всё-таки было детективу, ведь во время просмотра ему было крайне сложно оторвать взгляд от одного конкретного психолога, который то громко и серебристо смеялся, ты вытирал мужскую скупую слезу, то, не поверите, материл всех героев и разбирал их типы личности, чтобы уж точно убедить каждого в этой комнате, что Эдвард — мудак, а вот с Джейкобом все не так уж и однозначно. К слову, никто даже не спорил, но от того и было забавнее. Сенку то и дело засматривался на скептически настроенного психолога, когда на экране творили какую-то откровенную херню, а Ген, глядя на это, закатывал глаза, а выражение его лицо становилось до комичного осуждающим. И всё бы было нормально, если бы Асагири сам не пытался уж так откровенно не пялится на детектива, а их случайные зрительные контакты не длились явно дольше, чем было положено для обычных друзей. Раз Ген играл, то Сенку изучит правила и сделает так, чтобы все они были ему на руку. Ген был загадкой, которая с каждым днём начинала сама потихоньку разгадываться, но слишком аккуратно, слишком медленно и практически с ювелирной осторожностью, чтобы, не дай бог, не раскрыть все карты раньше времени. Сенку в голове уже вел отдельный кейс с информацией об этом человеке. Психолог умён, хитёр и азартен. Он любил риск, но прибегал к нему очень редко. Только когда знал, что ничего не потеряет. А Сенку прощупывал почву. Аккуратно крутил детали этой головоломки, дабы не сломать и не спугнуть. И, тут черт ногу сломит, то ли Ген позволял детективу открывать себя по крупицам, то ли эти действия со стороны детектива оставались со стороны психолога незамеченными. Это была игра, партия в шахматы, где один ход меняет всю стратегию, все зависит от четкого планирования и аккуратности с обеих сторон. Сенку пытался сокращать дистанцию, прощупывать рамки дозволенного, в то время, как Ген показывал, куда ступать можно, а куда — пока рано. Несомненно, рано или поздно все закончится очень интересным финалом, и, самое забавное для детектива, итог зависит исключительно от психолога. Смотреть на Асагири было волнительно, Сенку бы даже счёл это за зачатки влюбленности, но такие чувства слишком сложны для столь короткого периода их знакомства. Ишигами тянуло, прям магнитило, но он предпочел отмахиваться от всех этих чувств, списывая это на интерес к новой личности и прикрываясь определением «новый друг». И пока сам Ген не позволит, Сенку будет дальше нападать, но спокойно отступать ровно тогда, когда потребуется. Неожиданно на плечо упала голова Нанами, и детектив вздрогнул, понимая, что потерял нить возмущенного монолога друга, а тот и не нуждался в осознанном слушанье, и, закончив, отрубился. На часах было уже начало пятого, и если Сенку привык вставать часам к десяти утра максимум, то у Рюсуя график был настолько шакальным, что он мог не спать двое суток, а потом столько же не просыпаться. Детектив хмыкнул своим мыслям, устраиваясь поудобнее и кладя голову поверх блондинистой макушки друга, прикрыл глаза, решив, что все-равно не уснет, но хоть глаза отдохнут. Погрузившись в темноту, он прислушался к тихому диалогу на кухне, Цукаса что-то рычал, Ген говорил про кота, разобрать было трудно, потому суть беседы детектив как-то не уловил, мысленно усмехнувшись, что может быть менталист собирается завести себе питомца. А может, у него уже есть? Хотя детектив не замечал никакой шерсти на одежде или чего либо, что бы указывало на наличие четырехлапого компаньона. Из мыслей его вывели тихие шаги вошедших в гостиную. Мягкие и аккуратные, словно и вправду кошачьи, принадлежали Гену. Он всегда умел двигаться бесшумно, то и дело появляясь за спиной детектива и заставляя его внутренне вздрогнуть. Более тяжёлые и уверенные были у Цукасы. Военная выправка, всегда ровная осанка и гордо поднятая голова. Он был одним из лучших офицеров PSIA и множество раз оправдывал свое громкое звание. Ген остановился напротив и, Сенку на десять миллиардов процентов уверен, рассматривал его. А Сенку сейчас на вредном, так что пусть смотрит и любуется, раз уж психолог за вечер два раза прервал их такой близкий и желанный контакт. У детектива тоже есть чувства вообще-то! Может, он вообще недотрога, который ни пальца в рот, ни сантиметра в жопу! От этих мыслей Сенку едва ли не прыснул и не раскрыл себя. На самом деле, было очень даже любопытно узнать, на что способен психолог, пока детектив его якобы не видит. Тело рядом начало двигаться, Рюсуй аккуратно поднялся, придерживая его, Сенку, и укладывая на заранее подготовленную подушку. Для пущей убедительности, что он спит, парень поморщился и что-то недовольно буркнул, вызывая три одновременных смешка. Было в этом что-то по-детскому забавное, притворяться, что спишь, а самому следить за происходящим. Судя по звукам, Ген ещё немного потоптался на месте, после чего, наконец, лег с краю, держа как можно сильнее дистанцию. Детектива, это, разумеется, позабавило, а в голове появилось миллион идей, как поиздеваться над таким «неприступным» психологом. Это, конечно, не было в его стиле. Но стиль — вещь изменчивая, верно? Сенку вообще не любил вот эти все заигрывания, провокации и флирт. Его и отношения никогда особо не интересовали, было пару раз и то, не особо удачно. Партнёры не особо жаловали его работу, да и характер у детектива не сказать, что сахар. Поэтому, последние года три он даже не думал, что может почувствовать что-то подобное. Хотя, сейчас все отличалось. Он не помнил, были ли у него когда-то эти самые «бабочки в животе», желание знать, чем человек занимается, как думает и что чувствует. Раньше это были базовые потребности партнёра в отношениях, которые Сенку выполнял просто потому что надо. А сейчас они не были в отношениях, сейчас Ген был не более, чем другом детектива, но отчего-то хотелось узнать, как у него дела, как он провел день, какие планы на завтра, есть ли у него питомец и какой у него любимый цвет. Сенку уверен, что фиолетовый. А ещё хотелось узнать о Суйке, о его родителях, где он учился и как стал частью якудза. Как они познакомились с Цукасой и какая жизнь была у психолога до их встречи. Но оставалось лишь смотреть ему в спину, чувствовать тепло тела рядом, слышать его дыхание и аромат одеколона с нотками цветов и моря. Сенку сам и не заметил, как уснул, не почувствовал, как тело рядом перевернулось, и не узнал, что перед тем, как окончательно лечь, Ген оставил в уголке его губ невесомый поцелуй.

***

Записи с камер наблюдения в кабинете Гена были получены, но особо пользы от них не было. Диалог терапевта и Рури состоял в основном из того, что девушка рассказывала последние новости, делилась переизбытком чувств и тревоги по поводу и без, Асагири очень тактично задавал вопросы, заставляя сестру думать и анализировать собственное состояние. У детектива на руках были три последние записи их сеансов, и вот, что он смог подметить: на самом раннем Рури была открыта, отвечала на вопросы с охотой, не стеснялась и была более раскрепощённой; на следующем девушка была чуть спокойнее, более задумчивой и тихой, но это было бы незаметно, если не иметь сравнение с тем, какой она была в прошлое посещение. Но, опять-таки, никакой полезной информации. На последней записи она сидела не в привычном кресле, а на диване, который находился дальше от рабочего места психолога. Погода за все это время почти не менялось, но на этот раз на девушке было больше одежды, прикрывающей все открытые участки тела, из чего можно сделать вывод, что так она чувствовала себя безопаснее. Ген задавал вопросы по поводу прошедших дней, но Рури лишь отмахнулась, сказав, что просто очень устала за последнее время. Он предложил печенье и чай, но девушка лишь плотнее закуталась в шаль, которая была накинута на её плечи, и тактично отказалась от угощений. В каждом ее движении была неуверенность и осторожность, она то и дело оглядывалась на дверь и окно, будто бы ища пути к отступлению, если что-то пойдет не так. Она рассказывала, что начала чаще тревожиться, у нее появилось ощущение, что за ней следят, но это было не подтверждено. Сенку, просматривающий записи у себя в кабинете, хлопнул себя по лбу с громким и выразительным звуком. В своём дневнике Рури писала, что ее опасения подтвердились, но озвучить это она была не готова ни психологу, ни полиции, ни семье. Поэтому Ген просто подумал, что тоскливое настроение пациентки связано с началом осеннего сезона, как обычному бывает у большинства людей. Сомнительно, конечно, что такой человек, как Асагири, не понял, что происходит что-то странное. Но, если не придираться, то все вполне логично. Так что записи были бесполезны. Ещё раз глянув на часы и вздохнув, детектив встал из-за стола и подошёл к рабочей стене, где на пробковую доску были прикреплены все записи, мысли и идеи по поводу этого дела. Это было, разумеется, очень старомодно, и сейчас Ишигами выглядел как сыщик из фильмов 80-х, стоящий напротив кучи фотографий и растянутых по иголочкам нитей, но это был достаточно удобный способ не перечерчивать по миллиону раз схемы. Есть четыре личности, которых ещё предстояло допросить. Луна Райт, Моз Накамура, Ксено Хьюстон Уингфильд и Стенли Снайдер. С Луной Райт назначена встреча через три часа, поэтому было ещё масса времени на дела, но только вот все, что должен был сделать детектив, уже давно закончено. И только-только Сенку подошёл к двери, чтобы выйти в коридор и прогуляться по зданию своего агентства, заглядывая в различные кабинеты и проверяя работу коллег, как телефон в кармане брюк завибрировал, а на экране высветилось очень приятное сердцу фото. На фото был он, Сенку, и его старый добрый Тайджу. — Привет, здоровяк, — губы невольно растянулись в теплой улыбке от этого обращения. Давненько они не созванивались. — Сенку-у! — прокричал парень в трубке, — Как я рад тебя видеть! Ой, то есть слышать! — на фоне очень громкого смеха можно было едва ли расслышать счастливое приветствие Юдзурихи. Как же Сенку по ним скучает, оказывается. — Как вы там? Слышал, с погодой в Калифорнии сейчас не очень, не мёрзнете? — Прохладно конечно, все никак не привыкнем к климату, но в целом все замечательно, — прощебетала Юдзуриха, пока парень на фоне продолжал счастливо кричать «Сенку по нам скуча-ал!», — Кстати об этом. У нас для тебя сюрприз. — Да? И какой же? Сенку сел на кресло, откидываясь и расслабляясь. Раз уж ничего делать не надо, то можно просто спокойно поболтать со старыми друзьями. Неожиданный серьезный тон вечного болвана-друга заставил резко напрячься и забыть о том, как минуту назад детектив планировал скоротать время за непринуждённой беседой. — Я видел твои отчёты и письмо, Сенку, — начал Тайджу, голосом, которым обычно беседует с судьями на заседаниях, — Поэтому решил, что хочу тебе помочь. Мы прилетаем через неделю-две в Токио, и я помогу тебе найти убийцу Рури. — Я даже не знаю, что на это сказать, — выдохнул Сенку, не замечая, как благодарная улыбка расплывается по лицу сама собой, — Но если вы это делаете только из-за меня, то не стоит. Я справляюсь, правда. — Сенку, мы очень переживаем за тебя, — аккуратно начала девушка, — И не хотим, чтобы ты переживал все это в одиночку. — Да, братан. Мы помним, что у тебя там есть Рюсуй и Сай, но их двоих не хватит, чтобы раскрыть это дело! — Тише-тише, — Сенку мягко прервал друга, который снова был готов начать кричать в трубку, и усмехнулся, — Нанами, конечно, мне помогают, но моя команда пополнилась. — Серьезно?! — все-таки закричал Оки, — Кто это? Ты же не собирался никого больше брать в свою команду! — Ну, вот при встрече и расскажу. Лучше вы расскажите, что у вас нового? За приятной беседой время протекло быстро.

***

Асагири невольно поёжился, оказавшись в стенах этого дома не по делу. Они виделись в основном либо в ресторанах, либо в кабинетах компании Хьюстона, либо где угодно, но точно не в их старом доме. Уютные вечера закончились в этих стенах много лет назад. А пахло здесь все также. Запах масла для оружия, табака, орехов и смерти. — Не делай такое лицо, Ген, — Ксено вальяжно закинул ногу на ногу, оглядывая хитрым взглядом гостя, — Ты вырос в этих стенах, а сейчас выглядишь так, будто тебе даже мысль о местонахождении здесь противна. — Прости, отвык просто, — отмахнулся Ген, подпирая рукой голову, — А Стен где? — Он ещё на работе, сегодня встреча с заказчиками, сам знаешь, ему нужно обязательно проконтролировать, кто именно приехал за товаром, — Ксено заговорчески понизил голос, — Во избежание всяких неприятностей. — Ясно. Асагири тяжело вздохнул, снимая с плеч свое излюбленное хаори, в котором предпочитал ходить в свободное от работы время или когда было настроение добавить в серые будни красок. Дань уважения его родословной, так сказать. Хотя о своих предках он знал только то, что те были чистокровными японцами, эта небольшая деталь из его гардероба дарила что-то теплое и нежное, будто бы защищая. А сейчас он находится в доме, где провел все детство, сидит напротив человека, который очень много для него сделал, и хоть их пути разошлись, Ген невольно вспомнил, как было хорошо раньше, расслабляясь и позволяя себе снять эту тканевую «броню». — Суйка спрашивала про тебя, хотела знать, когда ты ее навестишь. — Для того, чтобы ее навестить, нужно очень долго договариваться с Гранат, и Рубин будет против, — он выдохнул, пытаясь прикинуть, как бы найти на это все время. Суйка была его племянницей, а Рубин и Гранат — какими-то дальними родственницами, с которыми отношения у них не сложились. Ген мало что знал о своих кровных родителях, основываясь лишь на рассказах Стена и Ксено, но был убежден, что Суйка — единственный его родственник по крови. Раньше он часто с ней виделся, возил в зоопарк и на аттракционы, но последние пол года Рубин, как опекающая персона девочки, решила, что Асагири не является их родственником и просто отказала в предложении видеться с племянницей. А Гранат, как ее старшая сестра, просто тяжело вздохнула и согласилась с сестрой, ссылаясь на внешность Асагири и отсутствие подтверждения их родства. Столько лет спустя просто решить оборвать все контакты было крайне неожиданно. Родословная Гена в принципе была крайне запутанной, вопросов по поводу его родственников было много, но он предпочитал в этом не разбираться. А смысл? Есть он, есть его племянница Суйка, есть его приемные родители. На этом, пожалуй, хватит. И даже если они с маленькой девятилетней девочкой не родные, это уже не важно, ведь она, Суйка, просто привыкла называть Гена даже не дядя, а старший брат. Раньше была Рури, которая удивительным образом подружиться с Рубин, и Ген был спокоен, что его племянница хоть иногда хорошо проводит время в обществе его пациентки. — Рубин прислала письмо, где просит тебя о встрече, — скучающе произнес Ксено, делая глоток кофе, — Возможно, она осознала свою ошибку и хочет помириться. «Ага, или после смерти Рури ей больше не на кого оставить Суйку, пока сама она пропадает на работе» — Я свяжусь с ней как будет время. Повисла какая-то не уютная тишина. Ген понятия не имел, зачем Ксено пригласил его в гости, но был уже морально готов к тому, что ему опять начнут промывать мозги по поводу и без. Хьюстон тяжело вздохнул. — Ты отгораживается от нас, я же вижу. И это меня совершенно не радует, Ген. — Вы сами это начали, на секундочку. — Да, последний наш диалог не вышел, пожалуй соглашусь, — он как-то сложно посмотрел на Асагири, — На самом деле мы со Стеном волнуемся за тебя. За то, что ты подвергаешь себя такой опасности. Ген ничего не ответил, вместо этого отводя взгляд и рассматривая интерьер дома, в котором провел все детство. — Ты всё ещё общаешься с Накамурой и Шишио? — Да, но они все ещё не знают о вас. Ты же знаешь, я не поднимаю с ними такие темы. Во рту появилась горечь. Ген не мог никому рассказывать о том, кем он является на самом деле. Это был их уговор. Это была часть сделки, чтобы Гену дали кислород. На этом держалась его жизнь и свобода выбора. Да, он взрослый мужчина, но никто не осведомлён о том, какой долг на нем висит. Он не сомневался, что стоит ему нарушить условия сделки, как на каждого, кто находится рядом с ним, будет направлено дуло оружия. Каждый будет пробит по базам данных спецслужб. На каждого будет получено досье и передано в руки самого Гена. Но ему это не нужно. Послышался звук открывающейся двери и копошение в коридоре. — Я дома! — как всегда громко и четко провозгласил голос Стенли. — Дорогой, у нас гости, — Ксено поднялся из своего роскошного кресла, — Я пожалуй пойду готовить ужин, а тебя развлекать будет Стен. — Малой, не ожидал, что ты все-таки решишь нас навестить, — Снайдер растянулся в улыбке, по-отечески обняв растерянного таким теплым приемом парня, — Ну, рассказывай, как жизнь?

***

— Да ничего я не знаю, миллион раз говорила уже, — недовольно фыркнула девушка, с вызовом глянув на детектива, — Мы не общались с той самой ссоры. У Сенку натурально скоро начнет дёргаться глаз, в душе он уже миллион раз приложил эту девицу головой об стол, но внешне он оставался спокойным и не впечатленным. — А про смерть ее откуда узнали, Мисс Райт? — Мои подчинённые рассказали, — буркнула Луна, вытягивая губы уточкой, — Мы же должны были знать, что происходит в ресторане конкурентов, вот они и выведали новость о том, что их великолепный директор скончалась. — А когда узнали? Сенку никогда не отличался особой эмпатией, но прямо сейчас даже идиот бы понял, что ему нагло пиздят. То, как быстро двигались зрачки Луны, какими нервными были ее движения, как ее голос дрожал, а дыхание сбивалось. И то, как она удивленно отреагировала на такой нестандартный вопрос. Конечно, Мисс Райт репетировала свои ответы для базового допроса, но у Сенку был свой подход. — Что, простите? — Когда вы узнали о смерти Рури? — Ну, в начале сентября. Числа девятого там, или восьмого. — Нужна точная дата. Она ведь у вас где-то записана, верно? Раз уж вы узнали эту новость по переписке. — хмыкнул детектив, наблюдая, как с каждым новым словом всё бледнеет и бледнеет лицо девушки напротив. Сенку был осведомлен о том, что после смерти Рури один из сотрудников ресторана, в котором она работала, сразу перешёл в заведение конкурентов. Он, конечно, сейчас пошел ва-банк, делая такие заявления на допросе, но кто не рискует, тот и не пьет шампанское, верно? Сенку не особо жалует игристое, но тут был такой заманчивый шанс вывести эту чертовка на чистую воду, который упустить было никак нельзя. — Откуда у вас доступ к моим перепискам? Его даже у PSIA нет, так как вы…? — Ответите на мой вопрос, а я отвечу на ваш, — усмехнулся Сенку, делая пометку в записной книжке. Девушка стушевалась, как-то неловко отводя взгляд. — Мне пришло анонимное письмо с информацией о том, что Рури убили. Я не знаю кто это был, но на мои сообщения ответа не было. — А у вас оно осталось? — Сенку навострился. Детектив был убежден, что кто-то из коллег оповестил Луну об этой новости. Либо она сама знала, так как являлась убийцей или сообщником. Но он явно не ожидал, того, что и сама Луна будет лишь случайно причастной к этому делу, благодаря чужой наводке. Убийца знал про их конфликт, а иначе не было бы смысла оповещать Райт о таком событии. Причем знал хорошо, знал, как идут дела в сразу двух фирмах. Луна переслала электронное письмо детективу на почту, а он уже отправил его Саю. Пусть посмотрит файл на наличие артефактов. Быть может, преступник не так сильно запаривался над конспирацией, когда отправлял это письмо спустя всего 8 часов после убийства. Ещё немного побеседовав с Мисс Райт, Сенку уже готов был ее отпустить, но внезапно девушка задала очень странный вопрос. — Детектив Ишигами, — она кокетливо посмотрела на парня, закусив губу, — А чем вы заняты сегодня вечером? Быть может, мы могли бы встретиться в более непринуждённой обстановке, может, я что и вспомню, — детектив почувствовал, как девичья хрупкая ножка под столом слегка коснулась его голени, проведя чуть выше. — Думаю, я буду занят тем, чтобы найти убийцу моей сестры, — он усмехнулся, когда девушка показушно надула свои накрашенные губки. — Вам не кажется, что вы и так весь в делах, и вам стоит чуточку расслабиться, — она наклонилась чуть ниже над столом, слегка приблизившись к детективу и, как бы невзначай, открывая вид на свое декольте, — А я могла бы вам помочь. Вот ему ещё флиртующих подозреваемых не хватало. Захотелось невольно поежиться от такого внимания. Буквально все внутри кричала, что все должно быть не так. Ему не нравился этот глупый прищур больших накрашенные глаз, взгляд должен быть лукавым, ледяным и пронизывающим душу насквозь. Улыбка должна быть не заискивающая, а слегка опасная, лёгкая и хищная. Он представил Гена на месте Луны и понял, что только в таком бы случае безоговорочно сдался. — Луна, думаю вам пора, — детектив встал из-за стола, как только почувствовал, как девичья ступня поддела его брюки, проводя по голой коже ноги. Распрощавшись, наконец, с девушкой, он буквально упал в кресло, прикрыв глаза. От одной только мысли о том, что на мести этой девицы мог оказаться психолог, тело прошибло электрической волной возбуждения. Он вспомнил запах цветов и моря, то, какой приятной и шелковой была кожа Гена, какими острыми были его взгляды, какими нежными были его прикосновения и каким звенящим был его голос. Каждое его движение было таким грациозным и воздушным, будто Ген был создан для того, чтобы жестикулировать, все время двигаться, ловко рассекая пространство. Его длинные пальцы, которые так приятно обнимали щеки детектива, воспоминания о которых буквально сводили с ума. Что-то в штанах стало тесно. В голове промелькнула грустная мысль о том, что Сенку уже два раза не удалось увидеть психолога спящим. Оба раза, когда они были вынуждены ночевать на одной жилплощади, Ген просыпался непозволительно рано и сразу уходил, не дожидаясь пробуждения детектива. Но там, в квартире Цукасы, Сенку отчётливо помнит, как чувствовал сквозь сон чужой вес в своих объятьях. Это было так тепло, уютно и заземляюще. Он слышал тихое сопение психолога в области своей груди, чувствовал его дыхание на своей шее, когда они повернулись друг к другу во сне, а детектив обнял его посильнее. Он прекрасно ощущал, как чужие руки так же сильно обнимают его, ладонями обводя сильную спину. И не проснулся, ведь подумал, что это был всего лишь сон. От понимания, как же крепко у него сейчас стоит, хотелось выть. На часах уже 7 вечера, в здании агентства почти никого из сотрудников не осталось, но Сенку все равно запирает свой кабинет на ключ изнутри, возвращаясь в кресло и ослабляя пряжку ремня. Перед глазами психолог, такой высокий, утонченный и красивый. Как он жестикулирует с виду такими хрупкими, но на самом деле такими сильными руками. Так хотелось, чтобы сейчас эти руки касались его. Сенку не выдерживает, расстегивая брюки и обхватывая рукой уже налитый член, подавив низкий стон от столь желанного прикосновения. Он вспоминает изящную фигуру Гена, когда он ходил по этому кабинету и увлеченно что-то пытался доказать детективу. Его выражение лица сменялось одно за другим, то суровое, когда он хмурил свои смешные брови-кисточки, то расслабленное, когда ему удавалось что-то доказать или тема их разговора была лёгкой и непринуждённой. Очень часто он смеялся или сдержанно хихикал, и это выглядело как благословение небес. Его смех — такой переливчатый и звонкий, как маленькие колокольчики на ветру. Рука ускорилась. Дыхание сбилось. Сенку оттягивает воротник, расстегнув верхние пуговицы рубашки, так и не открыв глаз. И этот хитрый взгляд. Такой холодный, расчётливый, леденящий душу. Лукавые серебряные глаза, наливающиеся стальным огнем. Они буквально препарируют, заставляют слушать и вникать. А когда они загораются, сразу хочется сдаться, проиграть, встать на колени и подчиниться. Они разбирают на части, вечно анализируют и будто бы видят всю правду, будто знают, о чем человек напротив думает. Это глаза в которые Сенку так отчаянно и бесповоротно… Влюблен? Он с тихим рыком кончает себе в руку, тяжело дыша и осознавая, где он, кто он, и что только что произошло. Это был странный вечер.

***

Последнее, к чему был Сенку готов, выходя из здания своего агентства, запирая двери на ключ, так это к звонку психолога. Уши сразу запылали, дыхание сбилось, а сердце пропустило удар. Ну и как теперь этому человеку он, Сенку, должен смотреть в глаза? Как назвать его другом? Вот так всегда и бывает. Сначала ты, не думая о последствиях, решаешь подрочить на парня, который тебе нравится прямо в своем кабинете, а потом он тебе — вот так внезапное стечение обстоятельств, спасибо, блять, Вселенная — звонит в этот же вечер. — Да, Ген. — Привет, Сенку-чан, — послышался в трубке довольный голос психолога, — Какие планы на вечер? Сенку усмехнулся. За один день он слышит этот вопрос уже во второй раз. И каждый из них подразумевал встречу в неформальной обстановке. И если на первый такой вопрос детектив ответил отказом сразу, то на второй он уже был готов согласиться, даже не думая, что там взбрело в бедовую голову менталиста. — Я только вышел с работы. Что-то хочешь? — Отлично, стой где стоишь и жди. И Сенку остался стоять, ожидая непонятно чего, но точно зная кого. И этот кто-то не заставил долго скучать детектива, с громким ревом мотора подъезжая на своем мотоцикле и останавливаясь напротив обескураженного парня. — Привет ещё раз, Сенку-чан! — Ген резво соскочил с сидения, стаскивая на ходу шлем и буквально налетая на детектива с крепкими объятиями. Сенку был сражен наповал. Он немного заторможено и даже неуверенно поднял руки, заключая какого-то очень воодушевленного и счастливого психолога в свои объятья. Это был первый раз, когда они обнялись. Не считая тех объятий во сне в квартире Цукасы. — Хорошее настроение? — усмехнулся Сенку, отводя смущённый взгляд. После всех событий этого крайне интересного вечера он явно не был готов к такому тесному тактильному контакту. Его застали врасплох. — Именно. И раз у тебя нет планов, то я забираю тебя на киновечер под открытым небом! Ген, наконец, выпустил Сенку из крепких объятий и подошёл к своему байку, доставая из-под сидения второй шлем. Пока он возился с механизмом, детективу наконец удалось его получше рассмотреть. Сегодня Асагири был не закутан в пальто как обычно, ведь он все время мёрзнет, а накинул на себя кожаную куртку поверх водолазки. И кожаные джинсы, которые идеально подчеркивали его длинные ноги, буквально не оставляя простора воображению. Ужас, какое бесстыдство! Сенку нравится. — Ты чего застыл? — усмехнулся Ген, оборачиваясь и оглядывая детектива забавляющимся взглядом. — День просто сумасшедший, — детектив наконец пришел в себя, беря у него из рук шлем, — Поехали. Было только начало октября, и, пока не начались холода, какие-то студенты, обучающиеся на направление кинорежиссуры, решили устроить кинотеатр под открытым небом «для своих». Оказалось, что Ген когда-то был преподавателем, поэтому студенты пригласили и его, разрешив взять с собой парочку друзей. Киновечер проходил на территории одного из университетов в парковой зоне, поэтому попасть туда можно было только по пригласительным. Было забавно видеть, как несколько студентов подходили к Асагири здороваться, кто то налетал на него с объятьями, подростки делились успехами в учебе, а он вежливо интересовался тем, как поживают другие преподаватели. Неожиданно, но многие ребята с юридического факультета узнали и его, Сенку, спрашивали советы, восхищались и задавали вопросы. Ощущалась в этом странная и уютная атмосфера. Было удивительно то, как оказывается приятно общаться с молодыми ребятами, слушать их вопросы и давать рекомендации. С парочкой из студентов он даже обменялся рабочей почтой, ведь они хотели показать ему свои дипломные работы и послушать рекомендации. — Ну, что-ж, господа, нам с детективом Ишигами уже пора занимать свои места, и вы не опаздываете, — психолог хихикнул, а студенты дружно закивали, также направляясь на главную поляну с проектором и разложенными на ней ковриками. — Не ожидал такой теплый прием, если честно, — они направились по тропинке мимо кустов и деревьев, красиво освещенных уличными фонарями. — Здесь хорошие ребята учатся. Я пару лет всего преподавал психологию, но со многими успел подружиться, вот, до сих пор про меня помнят и зовут на различные мероприятия. В следующем месяце на юрфаке будет открытое занятие, они будут демонстрировать свои навыки, представляя это в формате суда, — он на секунду задумался, постучав пальцами по подбородку, — Если хочешь, можем сходить. Там будут выпускники, может кого-нибудь и к себе в агентство на стажировку возьмёшь. — Звучит интересно, — детектив улыбнулся, представляя, сколько может быть нераскрытых потенциалов на таком мероприятии, — Я бы с радостью сходил. Они разместились на самом дальнем коврике под деревом. Не особо хотелось привлекать внимание студентов во время просмотра, да и Ген предположил, что некоторые преподаватели, которые решат посетить киновечер, непременно решат к нему подойти поздороваться, а это будет мешать остальным. Перед экраном вышли несколько студентов, объясняя зачем всех тут собрали, кратко рассказывая историю кинематографа некоторых стран, чьи работы сегодня будут представлены, поблагодарили всех присутствующих и начался фильм. Первым произведением американского кинематографа было решено показать «Общество мертвых поэтов». Они внимательно следили за сюжетом, привалившись к дереву и время от времени обсуждая происходящее на экране. Сенку был приятно удивлен, что не только он смотрел этот фильм, и взгляды Гена схожи с его. Было здорово слушать Асагири, когда он пояснял то или иное действие актеров с точки зрения психологии. А ещё было весело слушать его тихие проклятия и попытки не выражаться нецензурно по поводу действий отца Нила. В итоге под конец фильма Ген так растрогался от несправедливости этого мира к Джону Китингу, что Сенку как-то неосознанно притянул его в свои объятья, пока психолог утирал глаза во избежание пролитых слез. — Нет, ты не понимаешь, Сенку-чан, — шмыгнул Ген, глядя в алые глаза, — Так ведь часто и бывает, что из-за ошибки взрослых, возомнивший себя правыми, страдают дети! А ещё людей с неординарными взглядами в обществе совершенно не жалуют. — Я то как раз и понимаю, — вздохнул Ишигами, кладя голову на чёрно-белые макушку, что так удобно устроилась на его плече и явно не собиралась покидать это место в ближайшее время, — Я от того то и стал частным детективом, потому что мыслю по-другому. И с Цукасой не ладил из-за этого же. — Это так несправедливо на самом деле, — грустно пробубнил психолог, поудобнее устраивая голову и возвращая взгляд к экрану, — Все люди мыслят по-разному, и тех, кто отклоняется от, якобы, «стандартов» просто не принимают, делая изгоями, — он показал пальцами кавычки, продолжая ворчать и вызывая у детектива смешок. — Но главное ведь не потерять себя и жить моментом, в этом ведь суть фильма, — детектив ободряюще погладил парня по плечу, прижимая чуть ближе к себе и ловя благодарный взгляд, — Вот и не грусти, а то ты когда грустный сразу хочется тебе щелбан по носу сделать. — Ты вредный, Сенку-чан, — тихо рассмеялся Ген. Они продолжили смотреть следующий фильм, но теперь у Сенку появилось четкое ощущение, что прямо сейчас все выглядит так, будто у них с Геном… свидание?