Carpe diem

Джаст пошатнулся, с порога сталкиваясь с кем-то, успевшим напиться. Секби приободряюще что-то пробубнил, толкая в глубь дома. — Я согласен, что остаться в коридоре будет безопаснее, — ему уже приходилось говорить громче, перебивая глухой бас из закрытых дверей. Жираф постарался на славу. В воздухе уже осел запах дешёвого алкоголя, тяжёлых духов и химического ожога от чьего-то вейпа. Последний раз такой размах был на день рождения Пугода. У них было мнимое соперничество. Так или иначе, хотелось в этот раз без грандиозного финала и перевёрнутого кальяна. В гостиной было нельзя шагу сделать. Кто-то сидел прям на полу, залпом запрокидывая самодельные шоты. Джаст поморщился. От парня на класс старше, мимо которого пришлось пройти, чтоб пробраться на кухню, разило спиртом. На кухне обстановка была лучше, хоть и такой же пропащего в алкогольном курьёзе и густом дыме, не успевающем рассеиваться. В углах зажимались парочки, вызывая тихий стыд. Никто этого вспоминать не будет. Беловолосая девушка, скрестив ноги с подоконника, выбрала быть счастливой, не лезя в дебри опьянения. Джаст кивал на замечания Секби под руку, старательно пытаясь привыкнуть к долбящей по ушам музыке из каждой дыры. Ники доселе старательно подкрашивая глаза блестками, всматриваясь в фронтальную камеру, оживилась, заметив две, что важно, трезвые фигуры. — Ты с Джастом сюда вместо мамы пришёл? — щурится, закидывая ногу на ногу. Подъебка, но совсем беззлобная. — Ему нельзя в такие места, — цокает парень, заморачиваясь, заплетая волосы в хвост и осматривая скудный ассортимент в подтекающем, от большого количества льда, холодильнике. Было бы потерей проигнорировать такую возможность использовать знания полученные от халявного курса. Невероятнейшая черта, что отличала Секби и Ники от остальных присутствующих — они отлично бесоёбели и на трезвую голову. В коридоре мелькнула белая макушка. Джаст оставался у кухонной стойки, отпивая неумело намешанные «Голубые Гаваи». Очень смешно с твоей стороны, Секби. — Джуст? Не уж то один? — выгнул бровь альбинос, проходя мимо стола. Прикосаться к чему-то открытому и смешанному на столе идеей было сомнительной, было легче открыть новую бутылку, нежели отходить без представления, что в себя залил накануне. — Без твоей компании было лучше, Алфёдов, — неохотно язвит тот, уверенным глотком допивая коктейль, пока парень, на момент остановившийся перед ним, улыбаясь треплет по волосам и возвращается из «острова» их уединения, в коридор, вязнущий в музыке и смехе. Приходилось коситься из подоплёки, уже задорможно моргая в пол. Джаст сглатывает, заставляя отвести взгляд. Месяцами отрицать, а после скрывать тяжесть в груди, когда Алфёдов трепал волосы, желая скорее вызвать недовольство и фырчание, как на очередную шутку. Убеждая себя, что это всего лишь восхищение. Всего лишь дружба. Джасту лишь стоит дождаться окончания школы, более чем выполнимая цель. И тогда он как страшный сон забудет глупую, навязанную симпатию к однокласснику. Это не могло быть чем-то серьёзным, нет же. И тогда он наверняка найдет себе девушку. И заживёт как все парни его возраста, ведь так? Выслушает пару шуток от Секби, что его испугаются девушки. Но у Секби ведь получилось найти девушку, чем он хуже? — Ты опять смотришь. Джаст чуть не подавился, переводя взгляд на успевшего вернуться и заговорчески прижимающегося к нему плечом Секби. —Я не смотрю, — неумело оправдывается перед другом парень, хлопая глазами, — я из реальности выпадаю. — О, конечно, — закатывает глаза Секби, — именно из-за Алфёдова выпадаешь. Знаешь, если будешь продолжать в том же духе сгоришь ещё до выпуска. Парень воодушевляюще подтолкнул Джаста локтём в бок, а тот только бросил сердитый взгляд, ведь прежде чем он хотел ответить, из гостиной раздались громкие возгласы. В комнате все удивительно организовано расселись кругом вокруг Жирафа, размахивающего пустой бутылкой, которая пару раз прилетела сидящему под боком брюнету, на что сам Жираф в моменте отмахнулся, натягивая сильнее капюшон возмущенному парню. — Играем в «семь минут в раю», — задорно тянет он, пока рядом пьяные руки тянут за кудри. — Интересно, кто ему это нашептал, — доносится насмешливое возражение со стороны, пока Секби за руку тянул Джаста в круг, прерываясь громким «Никаких отказов!» И только тогда Джаст обратил внимание на шкаф. Тот, на который все постоянно поглядывали. Маленький, тесный, с чуть приоткрытой дверцей, словно он сам уже ждал в предвкушении. Место, где правда выходила наружу, где семь минут могли решить всё Джаст размышляет о том, что Пугод мог откупиться от этой глупости, но понял, что нет толку разгонять мысль, ведь уже увидел парня в кругу. — Нет, это абсолютное нет, — недовольно шипит блондин, выдёргивая руку из хватки парня, у которого глаза загорелись от лукавого восторга. Вежливо улыбается, усаживая Джаста, надавив на плечи и сам устраивается рядом. — Если попадёт на Алфёдова, у вас будет целых семь минут в одиночестве. Никаких помех, никаких оправданий. Смекаешь? — Так именно в этом проблема, — возмущённо лепечет Джаст и отвлекается, потому что приходится обратить внимание на провозглашенного ведущего в лице Жирафа. Он опускает бутылку на пол с характерным лязгом, одним движением заставляя раскрутится. Первыми под раздачу попали как раз таки Пугод и парень, от силы месяц назад переведённый к ним. Тех погнали к шкафу, в шутку аргументировав тем, что это хороший момент познакомиться поближе. Воздух вокруг них был слишком наэлектризован, смех слишком громкий, а каждый взгляд задерживался надолго. Бутылка закрутилась снова. И остановилась на Алфёдове. Расстался хор свиста и воплей. Тот усмехнулся, проводя рукой по волосам. Затем бутылка снова закрутилась. Тишина. Затем смех. И выражение лица парня — замешательство, сменяющееся сомнением. Или чем-то более мрачным. — Без обид, но я пас. В комнате повисла неловкая тишина, тут же прервавшаяся возмущениями Секби: «Только начало, а ты уже руинишь всё. Правила есть правила». А горлышко бутылки замерло, показывая прямо на Джаста. Алфёдов стиснул зубы, но через мгновение пожал плечами, будто это не имело значения. Словно Джаст не имел значения. — Как скажите. Семь минут и я ухожу. У Джаста подкосились ноги. Это было ошибкой. Но толпа как и минуты назад гнала их к шкафу. Дверь захлопнулась за ними с щелчком. Тьма. Семь минут.

***

Джасту казалось это до безобразия возмутительным, можно было впихнуть ему в пару и Секби. Пугода. Он бы откупился от проекта и Джаст бы заработал. Но разумеется, Алфёдов должен был быть с ним в паре. Чем он так провинился перед учительницей химии? И слова не сказал. Глупости, даже если ему в напарники пихают неродивого одноклассника, это не значит что его недолюбливают. Хотя она наверняка помнила любой его проеб. Анализировать их отношения и улучшать ради домашней работы он точно не собирался. На самом деле до этого он и не замечал его особо, подколом на подколы отвечая и навязчивость альбиноса отталкивала. Да ему ведь всё за красивые глазки простят! Двойные стандарты, у него тоже глаза красивые. Мама так сказала. Все сводилось к острым подшучиваниям и раздражённым вздохам. Он уж было думал что придётся работать в одиночку, но парень удивительно взялся за голову. Правда в тот же день их домашняя работа взорвалась. Буквально. Это было явно знаком свыше. А Алфёдов рассмеялся. Схватил за плечо Джаста, ухахатываясь с его лица. Джаст подумал уже что он умом тронулся. Но тронулся видимо только он. Забавляло как это перетекло и в приветствия по утрам, и в времяпрепровождение вне школы. Игнорировать его не получалось теперь, даже если бы очень захотелось. На вскинутые Секби брови оставалось только рассказать о своём позоре, пока тот, дохуя чувственный, не додумал лишнего. А ему и выдумывать ничего не пришлось, Джаст самостоятельный. Скоро Алфёдов на его кухне стал обычной вещью. Ещё и не сдвинешь его с кухни, прям декор. И не только с кухни. Хрен было вытравить из головы. Его. Алфёдова. Алфёдова, пафосно утверждающего что оценки его не волнуют, а после прижимающего, пока Джаст сидел за столом со словами «Подожди, объясни ещё раз». Нужно было дважды подумать, чем позволять идти этому на самотёк. Выпускать ситуацию из своего контроля. Секби качался около Джаста, зевая. Он успел несколько поз сменить, уверен и какой-нибудь из рекордов успел бы побить, пока дожидались Алфёдова. Технически, ждали они не только его, но Джаст убивался лишь по названному. — Принцесс обычно спасают от драконов, а не драконы, — комментирует парень, скучающе усевшись на каменный выступ. Влюбился волк, а страдает вся стая. Когда-нибудь его друг поймёт, что у него лицо с субтитрами. А потом удивляется, что на его откровения Секби не открывает рот, отказываясь верить. — Вы бы предупредили, что у нас принцессы, я бы пришёл подобающе, — щурится парень, рукой раздвигая листву, лезущую в лицо. Алфёдов выглядел вырвиглазным белым пятном на фоне зазеленевших деревьев, цепляя взгляд Джаста. Разумеется, только поэтому. — Тебе тогда лучше было бы не приходить, только как манерам обучишься, — фыркает Джаст, но пожимает протяную руку. — Я тебе пёс что-ли? — У тебя и шансов нет, псин он не любит, — Алфёдов закатывает глаза, показывая язык Секби, потянув за собой Джаста, пропуская того с фразой «Дамы вперёд», за что в лицо и прилетела опущенная вовремя ветка. Прогулки как вдвоём, так и с компанией стали привычным делом. Алфёдов признавался тогда, что считал, мол его там примут как и он Джаста когда-то. И что-то укалывало его где-то в глубине. Устроились в кафе, дожидаясь ещё двоих. Пока уставился в телефон Секби, активно доказывающего что им нужно податься в стримеры, Алфёдов пытался стащить картошку с тарелки Джаста. На первый раз Джаст закрыл глаза. На второй уже закрыл рот. Но тот коснулся его пальцев, заставляя неохотно внимание да обратить. Да, Джаст, это очень романтично! Руки в масле и специях, вытер бы сейчас об белую футболку этому идиоту. Но тот и не отдернул руки, пока Джаст наконец в лоб ему не посмотрел. А потом нагло стащил себе в рот ещё, улыбаясь набитым ртом. Секби аж замолк, вскинув бровью. Хоть бы уединились со своей похабщиной. Он старательно проигнорирует, продолжив монолог, который наврятли слушал тот же Джаст, ловивший связь с космосом. — Расслабься, я тебе ещё куплю. Сердце сжималось, заставляя дышать через раз и приходилось давится возмущениями. Проблему он видел только в этом? Или Джаст искал её там, где и быть не может? Но на секунду он позволил себе задуматься. Тем же днём, уже когда собрались все, видеть компанию в новом составе было хоть и непривычно, но от части приятно, пришлось тащиться к реке, ведь того пожелал Секби, а остальные и поддержали. Набесились, пообливали друг друга, а так как Джасту досталось меньше всех, пришлось переходить к крайним мерам. Альцест, студент, затесавшийся в их компанию, точнее став её основателем, схватил за шкирку Джаста и отправил прямиком в реку. Там мелководье было, он не убился, но промок зато с ног до головы. Секби хоть и старался расчесать непослушные волосы, но те намутили себе такую укладку, что Алфёдов сам чуть не улетел в реку. А Джасту и хотелось. Чтоб тот полетел туда в след за ним. А то несправедливо остался дураком один он. — Возьми, Джуст, — обращается Алфёдов, кинув избежавшую всеобщей кары толстовку в парня, — ты похож на утопленного котёнка.

***

Алфёдов упёрся в противоположную стену шкафа, скрестив руки на груди, взглядом изучая пол. Он предпочёл бы сейчас что угодно, нежели такой опыт. — Видимо, нам здесь и вправду целых семь минут сидеть, — неловко мнётся Джаст, выдыхая казалось ощутимые облачка воздуха. — Не говори очевидных вещей, Джуст, — цокает Алфёдов. В темноте не было видно ни зги, а попытка посмотреть что-то была прекращена, как только ощутил на своей шее дыхание парня. Дёрнулся невольно, смахивая с себя будто что-то и вернулся к прежнему положению. — На самом деле, — протянул Джаст, но замолк, перебиваемый напарником по несчастью. — Глупая игра, — Джаст был готов поспорить что был так близко к нему, что слышал как сейчас хлопают его ресницы от негодования. А Джаст давится проглоченными признаниями. Впервые позволяет эмоциям захлестнуть его. Секби говорил, что всё что не делается, к лучшему. А он в этих делах разбирается. — Алфёдов, послушай, — набрался смелости парень, в темноте выискивая очертания силуэта, пытаясь ориентироваться так, — ты мне нравишься. Тот сначала продолжает пялиться на парня, ожидая смеха, слов о том что это розыгрыш. Но их не следует. Наоборот. — Как парень, — уточняет Джаст, ставя точку. Неприятную. Холодом пробегающую по спине. — Ты серьёзно? — Алфёдов обрывает себя, стиснув зубы. Почему он не промолчал? Зачем нужно было его впутывать в это? — Мы друзья. Были ими. Джаста током прошибает. Отказ задевает сильнее, чем ожидалось. Всё к этому и готовилось, ничего не могло быть иначе. Он понимал это ещё когда Секби потащил его сюда. — Я не хотел этого чувствовать. Ты должен был знать. — О нет, я и слышать не хочу подобного дерьма, — огрызается парень, с отвращение качая головой, с читаемым дискомфортом договаривая, — от тебя. Джаст осёкся, вжимаясь в стену. Он должен был молчать. Унести это позорное чувство с собой в могилу. Не тащить за собой Алфёдова. Он едва помнил, как ноги инстинктивно донесли до внутреннего двора, где подкосились, заставляя упасть и рукой зарыться в влажную землю. Холодная трава под его ладонями, привкус желчи на языке. Отвратительный. Отвратительный. Отвратительный. Он отвратителен. Почему ему не могли нравиться девушки? Почему он должен был всё испортить? Он никогда не будет смотреть на него как прежде. Чья-то рука коснулась плеча. Сил одернуть не нашёл бы. Секби опустился на колени рядом, сжав зубы. То, как его взгляд задерживался на Алфёдове на секунду дольше, чем нужно, то, как он громче смеялся над шутками Алфёдова, то, как он, казалось, всегда приближался к нему в переполненной комнате. Это было до боли очевидно. Джаст бы не признался, если он бы его не подтолкнул. Джаст сейчас бы не страдал. Эти семь минут лишили бы возможности притворяться. Он думал что помогает. Вместо этого он только позволил взорваться бомбе между ними. — Мне следовало промолчать, — уже сидя на бордюре у двери, обхватил голову руками Джаст, прокручивая в голове каждую секунду, проведенную в том шкафу. Ему следовало солгать. Сказать, что это была шутка. Что-нибудь. Хуже всего? Какая-то его предательская часть испытала облегчение. Потому что теперь, по крайней мере, ему больше не нужно было прятаться. — С тобой всё в порядке. Ты же знаешь это? Джаст не знал. Потому что если бы это было так, ничего бы не случилось. Секби приобнял парня за плечи, шепча правду, которую тот ещё просто не мог принять: «Ты в порядке. Ты — это просто ты». Тогда почему ему так больно быть собой? Алфёдов выскочил через парадную дверь. И холодный ночной воздух никак не мог стереть из памяти дрожащее признания Джаста. У него внутри всё перевернулось. Не из-за Джаста. А потому что на одну гребанную секунду, он позволил себе подумать. Он позволил себе почувствовать что-то ещё. И это напугало, как блядского животного пугает огонь. Это неправильно. Это всегда было неправильно. Он пнул мусорный бак и тот с грохотом упал на тротуар. Алфёдов лгал самому себе на каждом шагу. Он не боится. Он не в замешательстве. Просто так и должно быть. Он не шёл домой, он бесцельно слонялся, сжимая кулаки, пока лёгкие горели. Он был зол на игру. На весь этот вечер. На себя. На страх, что Джаст не вызвал такого отвращения, каким должно оно было быть. На то, как у него внутри все перевернулось, когда голос Джаста сорвался. И на то, как на полсекунды он задумался «а что, если» прежде чем отбросить эту мысль. Это не имело уже значения, ведь так больше быть не может. Он достал телефон, проигнорировав сообщение Секби. Дрожащими руками открыл чат с парнем, напечатав не с первого раза «Мы больше не сможем общаться» и заблокировав его номер. Он блокировал его не потому что ненавидел, а потому что боялся того, что тот может сказать дальше. И что он может начать верить, что то чувство было не ненавистью.