Формула любви / Twenty one pilots

Он был прирождённым гонщиком — тот, кто чувствовал машину не через приборы, а кожей. Кто вписывался в повороты не по расчетам, а по инстинкту. Кто мог молчать неделями, но стоило включить мотор — и всё внутри оживало. Он гонял с семнадцати. Неофициальные уличные заезды, потом местные чемпионаты, потом что-то серьёзнее. Но почти всегда — на один раз. Без постоянной команды, без поддержки, без спонсоров. Он приезжал, побеждал или разбивался, собирал машину как мог, и уезжал. Никто не ждал его на финише. Никто не говорил «добро пожаловать обратно». Он не искал этого. Или просто сделал вид, что не искал. Всё, что у него было — руль, мотор, и километры под ногами. Этого хватало, чтобы дышать. Почти. Однажды он приехал на трассу, которая должна была стать ещё одной «разовой» гонкой. Он не знал, что именно здесь всё изменится. *** Гонка не имела ни лицензий, ни камер, ни правил. Только чёрная трасса на окраине города, урчащие моторы и запах дешёвого топлива. Здесь не было медалей — только пачки наличных и риск остаться с машиной в кювете. Но Джошу было всё равно. Он гнал не ради адреналина. Ему нужны были деньги. Эта гонка могла стать билетом к мечте. Формула-1 — звучало как из другой жизни. Не его. Не уличного гонщика с машиной, собранной по частям. Но он знал, что руль в его руках слушается лучше, чем у кого-либо. Он чувствовал трассу, как пульс. Он не просто ехал — он сливался с дорогой. Он медленно провёл рукой по рулю — обжитому, но не своему. Прокатывая пальцами по искусственной коже, он будто подключался к машине, к её сердцу. Это не была его команда. Даже машина не была его. Но трасса — трасса всегда была его. Он глубоко выдохнул и закрыл глаза, вжимаясь спиной в кресло. — Это твоя трасса, Джош... — пробормотал он. — Не слушай шум. Только повороты. Только скорость. Это ты. Он включил рацию, проверяя звук. Глухо. Он знал, что никто не ответит. Сегодня он сам себе и механик, и аналитик, и проклятый спонсор. — Поехали. Судья на вышке поднёс руку к флагу. Джош крепко взялся за руль, стиснув челюсть. Нога слегка дрожала над педалью газа — но не от страха, а от нетерпения. Всё вокруг исчезло. Соперники, шум трибун, жар. Осталась только прямая. Флаг взлетел. — Бум, — прошептал Джош, надавливая на газ. Колёса взвыли, машина сорвалась с места, будто зверь, вырвавшийся из клетки. Рев двигателя стал почти музыкальным — его личной песней. Джош вжимался в повороты, проходил их на миллиметрах от барьеров. Он ехал не ради кубка. Не ради денег. Он ехал, потому что не мог не ехать. — Левый — жёсткий... правый — бери шире... — шептал он сам себе, как будто слышал аналитика, которого у него не было. — Газ. Газ. Больше. Не тормози, пока не почувствуешь смерть в зеркале. Он чувствовал, как в висках пульсирует кровь. Как пальцы скользят по рулю, почти сливаясь с ним. Он и машина были одним. — Эта трасса моя. Вы слышите, ублюдки? — с жаром выдохнул он в шлем. — Моя. На экранах табло кто-то удивлённо воскликнул — безымянный гонщик, стартовавший с конца, начал обгонять. Он шёл вперёд. Всю жизнь. И сегодня — не исключение. Асфальт под колёсами плавился. Джош вёл уверенно, точно, будто родился за рулём. Руль слушался, мотор рычал, как зверь. Он мчал к финишу — и всё шло по плану. Пока не появился он. Мелкий, дрожащий, неуверенный — машина впереди вдруг начала вилять, как пьяная. Джош прищурился. — Ты издеваешься, блядь?.. — процедил он в микрофон. Перед самым поворотом тачка перекрыла траекторию. Джош пошёл на обгон, но — поздно. Металл скрежетнул, боковое столкновение, удар — и машину качнуло. Он вцепился в руль. — Чёрт! — зарычал он. — Что ты, нахуй, тут забыл?! Учи сначала, как поворачивать, дебил! Машину повело, но Джош выровнял. Сердце колотилось в горле, но он не отпустил педаль. Ни на долю секунды. — Ну давай, сучка... держись, — выдохнул он, разговаривая с машиной, как с живым существом. — Мы с тобой не на такое шли, ага? Он дал газу. Последняя прямая. Никто не мешал. Только ветер в ушах и финишная линия, тянущаяся к нему. Он пронёсся сквозь неё с ревом, как шторм. Победитель. На секунду стало тихо. Потом он ударил ладонью по рулю, сорвал перчатки и громко выдохнул. — Ну что, как вам такое? — бросил он в микрофон, и голос его звучал как победа, пропитанная злостью и огнём. — И пусть теперь кто-то попробует сказать, что я не лучший. Он усмехнулся, подняв подбородок. — А теперь пусть кто-то вытянет этого клоуна с трассы, пока я сам его не разложил к хуям. Машина заглохла с последним хрипом мотора. В салоне пахло раскалённым металлом и потом. Джош на секунду просто сидел, закрыв глаза, ощущая, как сердце всё ещё долбит где-то в горле. Победа была внутри него, в теле, в каждом выдохе. Он дёрнул ремни, сорвал шлем и вылез. Волосы липли ко лбу, костюм вздулся от жара. Толпа ревела где-то позади — вспышки, визг, лайки в прямом эфире. Но он не смотрел туда. Он знал, кто он. Он знал, чьё имя сегодня звучит громче остальных. Он шёл через пит-лейн, как король. Уверенно, чуть прихрамывая после удара, с шлемом в руке и самодовольной усмешкой. Рядом кто-то хлопал по плечу, кто-то кричал его имя, но Джош даже не оборачивался. Организатор стоял у черной тачки, со сложенными руками и планшетом подмышкой. Мужик в костюме, с улыбкой как у продавца подержанных машин. — Ну что, поздравляю, — проговорил он. — Красиво проехал. Джош не ответил, просто протянул руку. Деньги. Речь была короткой, ещё до гонки. Никаких дипломов, никаких тостов. Только сумма — оговорённая заранее. И всё. Организатор открыл кейс. Пачки купюр — но меньше, чем должно было быть. Джош нахмурился, выпрямился. — Э... — он посмотрел на него. — Ты, блядь, издеваешься? — Слушай, Джош, тут такое дело, — начал тот, стараясь улыбаться. — Пару спонсоров слились в последний момент... мы пересчитали, вот, что есть. — Мы, сука, договаривались, — перебил Джош, уже громче. — Я рисковал жизнью на этой херне. Ты видел, как меня чуть не вынесли?! — Спокойно, — организатор поднял ладони. — Это всё, что я могу дать. Остальное... потом. Джош рассмеялся — коротко, сухо, без капли веселья. Он шагнул ближе, впритык. — Слушай сюда, мудак. Я не мальчик с картинга. Я тебе трассу вытащил этим заездом. Без меня зрителей бы не было. Камеры бы не приехали. Понял? Он резко захлопнул кейс и с силой прижал его к груди организатора. — У тебя сутки. Или я прихожу за остатком — и за процентами. И, развернувшись, Джош пошёл прочь, шлем в одной руке, второй расстёгивая костюм. Он был на взводе, злой — но всё ещё победитель. Толпа продолжала орать его имя. А он уже знал — следующий заезд будет стоить дороже. Толпа позади постепенно стихала. Джош шёл через стоянку, злясь молча, поджав губы. В голове крутились его же собственные слова — "сука", "мудак", "выскочка в костюме" — и всё хотелось развернуться и врезать. Но он не сделал этого. Пока что. Его машина стояла чуть в стороне от остального автопарка. Не хромированная, не облепленная логотипами — старая, надёжная, с чуть поцарапанной дверью и тёмными стёклами. Гоночный костюм уже расстёгнут до живота, шлем — под мышкой. Он швырнул его на пассажирское сиденье, сам хлопнулся за руль, откинулся на спинку. — Пидор в галстуке, — пробормотал он себе под нос, вытирая пот со лба. — «Позже», блядь... Чтоб ты подавился. Он наклонился, вытащил из-под сиденья затёртый журнал — толстый, с загнутыми страницами, исписанными заметками. На обложке — редкая гоночная трасса в горах, где он мечтал оказаться. Сложив локоть на подлокотник, Джош пролистал страницы, цепляя взглядом то, что было помечено красной ручкой: — "Частные заезды в Неваде — крупный приз, но нужен спонсор." — "Майами, конец месяца, вход через знакомых." — "Старая трасса в Аризоне — опасно, но быстро." Он щёлкнул языком, снова пробормотал: — Хер с ним, поеду хоть в Аризону. Там хоть платят честно. Журнал пах бумагой, бензином и его собственным упрямством. Он перевернул страницу, обвёл пальцем дату. Трасса была дешёвая, полуразвалившаяся, но гонки там были настоящими. Без костюмов. Без лжи. — Ладно, — выдохнул он и захлопнул журнал. — Хочешь денег, Джоши — зарабатывай как зверь. Он завёл мотор. Старый двигатель заурчал, как будто сам был недоволен. И Джош поехал. Не быстро, не как гонщик — как человек, который уже ищет следующий вызов.