Формула любви / Twenty one pilots

Солнце било в лобовое стекло, как раскалённый кулак. Джош застонал, просыпаясь. Спина затекла, шея ноет, под рёбрами гудит усталость. В кресле водителя спать — не самое удобное решение, но в мотеле не хватило денег. А он привык. Машина — как вторая кожа. Он приоткрыл один глаз, сжал зубы. Всё внутри пересохло, язык прилип к небу. Пот капал со лба ещё до того, как он двинулся. — Чёртова Аризона, — буркнул он, вытирая лоб запястьем. — Почему, блядь, всегда так жарко? На пассажирском сиденье — пустая пластиковая бутылка, мятая пачка сигарет и тот самый журнал. На полу — его грязные кеды и скомканный гоночный комбинезон. Он сел ровнее, потянулся — всё хрустнуло, как ржавый механизм. Потом вылез из машины, щурясь и щёлкая шеей. Вокруг — ровным слоем пыль, солнце и пара таких же тачек на стоянке, явно ночевавших в тех же условиях. Он бросил взгляд на трассу впереди — старая, потрёпанная временем, но длинная. Именно такая, где решает не деньги, а характер. И мотор. Он подошёл к багажнику, открыл его, достал бутылку с водой, плеснул прямо в лицо — резко, без сантиментов. Сделал пару глотков и вытерся краем футболки. Потом накинул костюм, запрыгнул обратно в салон, бросил взгляд в зеркало. — Ну что, — сказал он своему отражению. — Покажем им, кто тут за рулём. Он натянул перчатки, завёл мотор, и машина снова ожила, вздрагивая в ритме, знакомом только им двоим. Сегодняшняя гонка обещала быть грязной, жаркой и честной. Именно то, что нужно Джошу. Пыль под ногами хрустела, солнце жгло затылок. Джош шёл по стоянке уверенно, будто вернулся туда, где его всегда ждали. Машины стояли рядами, будто выстроились в шеренгу перед боем. У каждой — свой характер, своя история, своя цена. — Эй, Джо-о-ош! — крик раздался сбоку. Он обернулся и тут же усмехнулся. Пару мужиков, с которыми он сталкивался на прошлых заездах, уже шли к нему — кто-то хлопал в ладони, кто-то протягивал кулак. — Ну ты сукин сын, доехал всё-таки! — один из них хлопнул его по плечу. — Говорили, что тебя в Неваде киданули. — Да, — кивнул Джош, усмехнувшись уголком губ. — Один костюм решил, что я бесплатно работать должен. Не вышло. Смех, короткий и грубый, прошёл по группе. Джош пожал пару рук, кивнул другим — всё по делу, без лишнего. Он был здесь не впервые, и своё место знал. Но что-то вдруг кольнуло сбоку. Спина напряглась, будто взгляд прожёг кожу между лопаток. Джош обернулся. У сцены регистрации, среди шумных механиков и пыльных гонщиков, стоял он. Совершенно не вписывающийся. Высокий, русоволосый, в идеально сидящем смокинге. Чистый, как будто его телепортировали сюда прямиком с какого-то гала-вечера. Солнце билось в его светлых волосах, а глаза, холодные и цепкие, были направлены прямо на Джоша. Он смотрел без улыбки. С ног до головы. Открыто, спокойно. Слишком внимательно. Джош прищурился. Взгляд встретился — и не дрогнул. Но в следующий миг он усмехнулся уголком губ, будто послал что-то вроде: «Чего уставился, мистер вечерний концерт?» И отвернулся, будто забыл. Но не забыл. Он подошёл к своей машине, откинул брезент, протёр лобовое, открыл капот. Всё в нём вдруг стало собранным, резким, как перед дракой. Потому что этот парень в смокинге — он был не просто зрителем. Слишком спокойный. Слишком чистый. Слишком... чужой. И Джош это чувствовал кожей. Он вытер руки о тряпку, наклонился над двигателем и пробормотал себе под нос: — Ну и что ты за хер с горы?.. Джош снова бросил взгляд в сторону незнакомца — мимоходом, будто случайно. Тот всё ещё стоял там же. Ровно, спокойно. Скрестив руки, наблюдал. Никаких эмоций на лице. Но что-то в нём... что-то дёрнуло в памяти. Черты лица, то, как он держится... Неуловимо знакомо. Будто Джош уже видел его — мельком, может, на какой-то трассе, в другой жизни, в другом городе. Он нахмурился. — Блядь, может, втащил когда-то, — пробормотал он себе под нос с усмешкой, отмахнувшись. — Не важно. Он откинул брезент, открыл водительскую дверь и сел в машину. Салон раскалился за утро — пахло кожей, металлом и чуть-чуть — его потом. Привычный запах. Захлопнув дверь, он закрыл глаза на пару секунд. Гул моторов снаружи был как фоновая музыка — он почти не слышал её. В голове стало тихо. Был только он и дорога. Он натянул перчатки, надел шлем и застегнул ремни. Движения отточены, как по шаблону. Всё привычно, всё своё. Ещё один взгляд в зеркало заднего вида — мельком. Тот парень в смокинге всё ещё там. Всё ещё смотрит. Джош хмыкнул. — Смотри, смотри... — пробормотал он. — Сейчас будет на что. Мотор завёлся с хриплым рыком. Глухой, мощный, чуть злой звук. Такой, как любит Джош. Такой, как он сам. И пока судья поднимал флаг, он выровнял колёса и сжал руль. Флаг взлетел вверх. Через секунду — вниз. И всё рвануло. Джош вдавил педаль с такой силой, будто хотел продавить её до асфальта. Мотор взревел, сорвавшись с места, как дикий зверь. Пыль поднялась стеной, визг шин перекрыл всё. Он не выстрелил первым. И не собирался. Он знал — те, кто стартует с наскока, часто первыми и вылетают. Он держал машину ровно, как будто сдерживал бешеного коня. — Тихо, детка, не рви меня, — прошептал он в шлем. Первый поворот — узкий, коварный. Один уже не вписался — дым, визг, и кто-то ушёл в песок. Джош только усмехнулся. — Минус один. Он ловко зашёл с внутренней траектории, прошёл двоих, будто между ними струя воды проскользнула. Его машина, чёрная и матовая, летела, как тень. Остальные пыжились, старались выдавить его, но он шёл будто сквозь — точный, уверенный, злой. Второй круг. Прямая. Слева — быстрая тачка, блестящая, видно, свежая. Хозяин пытался навязать игру. — Да ты чё, — хмыкнул Джош. — Не сегодня, брат. Он сжал руль, резко дёрнул, подрезал. Почти касание. Почти. Но не было. И он вылетел вперёд. Пыль, жара, пальцы сжаты в перчатках до онемения. Он не видел ничего, кроме дороги. Всё остальное — шум, как в тоннеле. Последний круг. Сзади кто-то идёт плотно. Очень. Уже почти в бок. Джош скосил глаз в зеркало, прищурился. — Только попробуй, сука. На последнем вираже он резко сбросил газ — заставил противника проскочить вперёд, чуть потерять равновесие — и тут же, как хищник, рванул за ним, обогнал по внутреннему краю. Чисто. Хитро. Без шанса на ответ. Финишная прямая. Он пересёк её первым. Без сомнений. Машина встала, вся в пыли и натяжении металла. Джош сорвал шлем, волосы прилипли ко лбу, лицо мокрое от пота, губы в усмешке. Он откинулся на сиденье, закрыв глаза, и выдохнул: — Вот так, блядь. Двигатель заглох с хрипом, как будто устал вместе с ним. Пыль висела в воздухе, серая и плотная, как дым. Джош отстегнул ремни, рывком сорвал с головы шлем. Волосы мокрые от пота, лицо — в дорожной грязи и жаре. Он вылез из машины, медленно, как будто специально, чтобы все видели. Толпа у линии финиша взревела — кто-то хлопал, кто-то свистел. Пацаны с пит-лейна махали руками, кричали его имя. Джош скользнул взглядом по ним, чуть приподнял бровь и просто кивнул. Всё. Он не любил овации. Он любил результат. — Вот так, детка, — пробормотал он себе под нос, хлопнув ладонью по крыше машины. Он пошёл прочь от тачки, не торопясь. Двигался, как тот, кто знает, что только что разорвал всех. Спина прямая, шаг тяжёлый, уверенный. В пыли, в поту, с грязными пальцами — но чёртов победитель. На полпути он поднял взгляд — и снова встретился глазами с тем самым мужчиной. Высокий, русоволосый, сдержанный, в чёрном смокинге, будто бы только что со званого ужина, а не с обочины гоночной трассы. Он двигался уверенно, спокойно, но взгляд не отпускал — такой, от которого пробегает что-то по позвоночнику. Он остановился перед Джошем, глядя прямо. Слишком чистый для этого места. Слишком уверенный для незнакомца. Слишком пристальный взгляд. — Ты дико гоняешь, — сказал он с лёгким акцентом, английским, может. — Не просто ради победы. Ради жизни, будто другого варианта у тебя нет. Он обернулся медленно, вытирая шею полотенцем. — Чего тебе? — Аарон Мэйфилд. — Мужчина протянул руку, но Джош не пожал её. — Рад за тебя, — буркнул Джош, бросая полотенце обратно в тачку. — Если ты из налоговой, можешь сразу валить. Аарон усмехнулся, будто ожидал такой ответ. — Я из другого мира. Но пришёл именно за таким, как ты. — Ага, щас. — Джош поджал губы, откинувшись на капот. — Сейчас начнётся: "Ты особенный, ты можешь всё, я дам тебе контракт на миллион, подпишешься кровью". Уже слышал. И знаешь, чем заканчивается? Ничем. Аарон не шелохнулся. Просто смотрел. — У меня нет миллионов. Не сейчас. Но есть команда. "Mayfield Racing". Раньше мы гремели. Сейчас — почти на дне. И мне не нужны гламурные морды. Мне нужны зубы. Инстинкт. Холод в глазах. Он ткнул пальцем в Джоша: — Вот это — у тебя есть. — Ага, — хмыкнул Джош. — И чё ты думаешь, я прыгну к тебе в тачку, потому что ты красиво пиздишь? Аарон усмехнулся чуть шире: — Нет. Думаю, ты пошлёшь меня к чёрту. А потом, когда останешься один, сядешь в свою разваливающуюся тачку и всё равно подумаешь: "А вдруг он не врал?" Он протянул визитку: — Остин. Завтра до вечера. Успеешь — поговорим. Не успеешь — исчезну. И добавил, уже разворачиваясь: — Мне всё равно, Джош. Я найду другого. Пауза. — А вот ты — не найдёшь другой шанс. Он ушёл спокойно, не ожидая ответа. Джош остался стоять, глядя на визитку. Уже хотел выбросить — но вдруг сжал её в кулаке. — Сука, — выдохнул он в пустоту. — Вот же хитрожопый... Он сел в свою машину, хлопнув дверью, и уставился в грязное стекло. Он сидел в машине уже добрые двадцать минут. Пыль оседала на капоте. В воздухе висел гул уходящих мотоциклов, кто-то кричал через всю площадку, кто-то смеялся, кто-то ругался. Джош не слышал никого. Перед ним — визитка. Он вертел её между пальцами, прищурившись. Слишком дорогая бумага. Шрифт сдержанный, строгий. Без пафоса, но с чётким намёком: "я не шучу". — Мудак, — выдохнул Джош, покачал головой. — Чего ты вообще приперся... Он кинул визитку на приборку. Завёл двигатель. Заглох. Снова завёл. Поехал не туда. Потом ещё один поворот. Он сам себе не признавался, что помнит адрес. Он якобы просто ехал куда глаза глядят. Просто прокатиться. Просто подумать. Он остановился только вечером, где-то у мотеля на окраине Остина. Зажал визитку в руке, уставился в неё, как будто хотел прожечь дырку взглядом. — Ну и хрен с ним, — пробормотал он. — Один разговор меня не убьёт. Он вышел из машины, глянул на небо. А потом — как будто это было неизбежно с самого начала — направился прямо туда, куда хотел Аарон. Потому что что-то в нём было. Не в смокинге. В голосе. В словах. Что-то, от чего внутри у Джоша шевельнулось старое чувство. То самое, которое он закопал: шанс. И если этот Аарон не пиздит... То, может, это действительно тот поворот.