Формула любви / Twenty one pilots

Прошла неделя. Джош снова сидел в болиде. Внутри — уверенный, спокойный. Снаружи — в шлеме, в комбинезоне, словно ничего и не было. А ведь всего семь дней назад он лежал на больничной койке, с разбитой губой и синими рёбрами. Тайлер наблюдал за ним со своего места в аналитической зоне. Его пальцы сжались на планшете. Он не показывал вида, но страх жил где-то глубоко, плотно спаянный с раздражением и... привязанностью. — Зачем ты опять туда лезешь, если только встал? — хотелось спросить. — Почему ты не можешь дать себе паузу? Почему я не могу не волноваться? Но Джош, когда увидел его с утра, просто улыбнулся — по-настоящему, с уставшей, но тёплой уверенностью. — Всё нормально, Тай. Серьёзно. Я в форме. Не бойся. И как же он это сказал. Будто защищал его. Будто сам знал, что тот боится слишком сильно. Сегодня была не просто гонка — это была гонка мирового уровня. Собрались серьёзные команды, настоящие чемпионы, имена которых знал каждый ребёнок, мечтающий о скорости. Легенды. Живые титаны. Джош вышел к трассе, подтянул перчатки, как всегда перед стартом. Уверенным шагом направился к своему болиду. Он знал — все смотрят. И, как и ожидалось, его заметили. Возле машины стояли трое — известные пилоты, все с логотипами на комбинезонах, отработанные позы, улыбаются на камеру даже когда шутят между собой. Один, узнав Джоша, усмехнулся: — Эй, ты же тот парень, что влетел в ограждение на тренировке? — проговорил на английском с лёгким акцентом. — Надеюсь, в этот раз хотя бы вперёд поедешь, не в стену. Остальные хмыкнули. Джош остановился, обернулся, поправил очки на шлеме и пожал плечами: — Ну, раз уж я привлёк ваше внимание, значит, не совсем безнадежен, да? Кто-то рассмеялся — не зло, скорее с любопытством. Но Тайлер, наблюдая за этим на экране, едва не выругался. В груди сжалось. Он знал, что Джош держится молодцом. Но знал и другое — Джош впитывает всё. Даже если не показывает. И ему предстояло доказать этим мировым профи — и себе — что он не просто «новенький». Что он способен быть среди лучших. И Тайлер, как бы ни боялся — верил в это. Хотя бы наполовину так сильно, как верил сам Джош. Трасса дрожала от жара. Металл болидов отражал яркое солнце, воздух над асфальтом вибрировал. На старте стояли легенды — настоящие звёзды автоспорта, знакомые по экранам и статьям. Джош сидел в своём болиде — на позиции, в которую сам себя вытолкал через боль, ад, аварии и бессонные тренировки. Он вжался в кресло, сделал глубокий вдох. Всё вокруг гудело — от ревущих моторов, от глухого звука комментаторов, от тысяч голосов на трибунах. Но внутри было странно тихо. К болиду подошёл Тайлер. Он не улыбался, не шутил, не держал планшет — просто встал рядом. В его глазах — осторожность, тревога, и... что-то ещё. Джош это заметил сразу. Что-то неуловимо личное. Тайлер опёрся на край корпуса и, наклонившись ближе, сказал негромко: — Будь осторожен. Пожалуйста. Его голос был тише обычного. Почти хриплый. Джош едва повернул голову — шлем мешал, но глаза всё говорили. — Я буду, — ответил он после паузы. — Честно. Тайлер кивнул, и вдруг его рука почти коснулась плеча Джоша, но в последний момент остановилась. Зависла в воздухе — на расстоянии одного желания. Потом исчезла. Он отошёл, быстро, как будто что-то понял и испугался. Джош смотрел ему вслед. Сердце глухо билось под шлемом. Слишком быстро, как перед прыжком в ледяную воду. Он поймал себя на том, что следит за походкой Тайлера, за тем, как тот прячет лицо, как уходит всё дальше — и всё равно остаётся в голове. Он глубоко вдохнул. Это гонка. Просто гонка. Он вернул внимание на трассу, зажмурился, сосредоточился. Но всё внутри всё ещё гудело от слов Тайлера. От того взгляда. От почти-касаний. Он почувствовал — впервые так отчётливо — что между ними что-то горит. Было. Есть. Будет. И неважно, сколько перед ним титанов автоспорта. Неважно, как долго он шёл к этой стартовой линии. Сейчас самое главное — это ощущение, будто он наконец не один. Красные огни загорались один за другим. А он сидел в тишине — с Тайлера в голове. С его голосом. С его теплом. Сигнал. Болиды рванули с места, как хищники, вырвавшиеся с цепей. Рёв моторов превратился в сплошную стену звука, и всё исчезло — трибуны, небо, даже страх. Осталась только трасса. Узкая, горячая, беспощадная. Джош стартовал хорошо, но не идеально. Один из соперников — номер 17, француз с репутацией «убийцы по обгону» — сразу прижал его к краю. Джош в последний момент ушёл с траектории, почти потерял контроль. — Блять... — выдохнул он сквозь зубы. Руки крепче сжали руль. Он знал: они не будут играть по-честному. Ни один из них. Здесь не юниоры. Здесь титулованные волки, и каждый из них рад выбросить новенького с трассы — особенно такого, кто выскочил ниоткуда. На втором круге его вытеснили на искусственную траву. Машину повело, но Джош удержал — чудом. Ради этого чуда он и жил. Адреналин выстрелил в затылок. — Джош, ты потерял позицию, возвращайся в поток! — Тайлер. По радио. В голосе — нервы, злость, но и... забота. Всегда. — Я знаю, — прошипел Джош. — Всё под контролем. Но на четвёртом круге случилось хуже — коробка сработала с задержкой, и он не успел переключиться в нужный момент. Болид вздрогнул, потерял скорость. Сразу двое проскочили мимо. — Чёрт... — Стабилизируй! — Тайлер почти кричал. — Джош, ты можешь! Он слышал это сквозь гул в ушах, сквозь ярость и панику, но руки действовали сами. Он выровнял, собрался и, будто озверев, вцепился в гонку. Болид слушался — с натугой, с грохотом, но слушался. Шестой круг — уже ближе к середине. Пот ручьями стекал по спине. Его подрезали. Один из соперников попытался заблокировать выход из поворота. Джош рискнул. Ушёл в слепую зону, ювелирно прижал тормоз — и вынырнул перед ним, под колёсный визг. — Да, черт возьми! Он не слышал аплодисментов — их и не было. Эти гонки были как уличная драка: каждый за себя, и победителя не жалеют. На восьмом круге он догнал четвёртую позицию. На последнем — вторую. Он почти кричал внутри от боли в руках, от сжатых зубов, от изматывающего темпа. Всё тело ныло. Но он чувствовал — он ещё жив. Он здесь. Финиш. Сквозь дым тормозов, запах горелой резины, сквозь сердце, которое стучало как мотор, он пронёсся через черту. Вторым. Не первым — но это была победа. Для него. Для Тайлера. И когда он снял шлем, всё лицо было мокрым — от пота, от облегчения, возможно, и от слёз. Где-то впереди стоял Тайлер. Джош его не видел, но знал: он смотрел всё это. Переживал. Орал, наверное, на весь технический блок. Он шёл навстречу команде, выдохший, как будто из него вынули всё. Но с таким выражением лица, будто был счастлив. По-настоящему. *** После финиша всё было как в тумане. Машину увели на проверку, Джоша — к команде. Он шагал, будто побывал в бою: с царапинами на руках, с трясущимися пальцами, с глазами, в которых ещё горела гонка. Вокруг — вспышки камер, голоса, поздравления. Он почти ничего не слышал. Тайлер был где-то позади. Джош чувствовал его взгляд, знал: он следил за каждым поворотом, за каждой секундой. Это придавало сил, даже сейчас. Пока команда окружала его, Джош краем глаза заметил, как в сторону боксов подошли гонщики — те самые, кто на старте подшучивал, кто кидал фразы вроде «Смотри, не заплачь на повороте» или «Новеньким тут не выжить». Они остановились чуть поодаль. Один из них — высокий, с платиновыми волосами и знакомой ухмылкой — бросил: — Второе место, а гонялся как будто за чемпионство. — Повезло, — поддакнул другой. — У нас коробка глючила, да и стратегия подвела. — Ага. И трасса была не его уровня, — добавил третий. — Всё-таки, когда ничего не ждёшь, любой результат — победа. Джош обернулся. Медленно, с усталой, кривой улыбкой. Он молчал. Он уже всё сказал на трассе. И они это знали. Пауза повисла в воздухе. Несколько гонщиков явно нервничали — не ожидали, что «новичок» войдёт так жёстко, так агрессивно, так... красиво. Один из старожилов, пилот с мировой славой, посмотрел на Джоша пристально и сказал уже без издёвки: — Если ты и дальше будешь так ездить... нам придётся тебя всерьёз опасаться. Джош только кивнул. — Зависит от вас. Будете подрезать — подожгусь сильнее. Некоторые усмехнулись. Кто-то отвернулся. Но взглядов, полных раздражения, стало больше. Джош это почувствовал. Он обогнал не только по времени — он задел их эго. А для таких гонщиков это хуже поражения. Когда он вернулся к команде, Тайлер стоял чуть в стороне, в планшете. Взгляд у него был напряжённый, губы поджаты. Джош прошёл мимо и шепнул, не глядя: — Кажется, я разозлил акул. Тайлер криво улыбнулся: — А ты что, не для этого сюда пришёл? *** На вечеринке гудело, как в моторе на старте. Смех, звон бокалов, всплески голосов — команда праздновала, хоть и без золота. Второе место для новичка на мировой арене было почти чудом. Почти. Джош сидел в углу, почти не касаясь бокала. Спина откинута к стене, локоть на подлокотнике, взгляд — сквозь толпу, в одного человека. Тайлер. Он разговаривал с кем-то из механиков, кивал, улыбался. И снова та улыбка — не как для всех. А может, Джош просто хотел в это верить. Он не слышал, о чём они говорят. Просто наблюдал. Внутри было немного тепло — но и больно. Потому что он знал: если скажет хоть слово не туда — разрушит всё. А если будет молчать — тоже. Он закрыл глаза. Постоял так минуту. Потом медленно поднялся, прошёл мимо столов и свернул к балкону. Воздух был прохладным, город — как на ладони, весь в огнях. Он оперся на перила, вдохнул. Не сигарету — воздух. Чистый, но чуть колкий. И молчание. Позади открылась дверь. — Ты часто сбегаешь со своих же праздников? — раздался за спиной знакомый голос. Джош не обернулся сразу. — Когда всё громко — да. Особенно когда что-то внутри тоже шумит. Он обернулся. Тайлер стоял в проходе, руки в карманах, волосы чуть растрепаны. Глаза внимательные. Джош смотрел на него сдержанно, будто не хотел, чтобы тот увидел, сколько всего в нём сейчас. — Всё нормально, — добавил он. — Просто... надо было выйти. Тайлер подошёл ближе, встал рядом, тоже уставился на город. — Я видел, как ты гнал сегодня. Это было... — он запнулся, — дико. И красиво. — Спасибо, — тихо ответил Джош. Они молчали какое-то время. Было странно спокойно, хотя внутри обоих металось что-то неровное. Тайлер украдкой взглянул на Джоша сбоку, заметил, как на виске дрожит жилка, как пальцы чуть сжаты на перилах. — Они уже боятся тебя, — сказал он чуть мягче. — И это чертовски приятно наблюдать. Джош усмехнулся. — Главное, чтобы ты не боялся. Тайлер посмотрел на него, и во взгляде была эмоция, которую он не успел скрыть. Что-то глубже, чем обычный страх. Что-то очень личное. Джош чуть нахмурился и, не оборачиваясь, сказал: — Не смотри так на меня. Тайлер моргнул, словно очнулся. — Как? — Так, — Джош повернулся к нему, — будто я для тебя что-то значу. Больше, чем просто гонщик. Тайлер не отвёл взгляда. — А если значишь? Джош усмехнулся, но взгляд остался серьёзным. Тайлер подошёл неслышно, встал рядом. Некоторое время они оба молчали — Джош не обернулся, а Тайлер будто собирался с духом. — Закрой глаза, — вдруг тихо сказал он. Джош слабо усмехнулся, не поворачиваясь. — Ты издеваешься? — Нет. Просто... сделай это. Тон был странный. Серьёзный, почти напряжённый. Джош скосил на него взгляд, и что-то в лице Тайлера заставило его подчиниться. Он закрыл глаза. Прошла секунда. Затем ещё. Тайлер будто боролся с собой — но потом двинулся вперёд, медленно. Его сердце билось так, что, казалось, услышит и Джош. Он остановился совсем близко, вдохнул воздух, пахнущий Джошем и ночным городом, и очень мягко наклонился вперёд. Поцелуй был осторожным, коротким, будто пробным. Тепло губ, трепет дыхания — и всё. Но Джош открыл глаза и отстранился, хмурясь. Смотрел на него с замешательством, будто не сразу понял, что случилось. Тайлер вмиг побледнел, попятился. — Прости, — выдохнул он. — Прости, я не должен был. Я не хотел всё испортить... чёрт, я просто... Но он не успел закончить. Джош сделал шаг вперёд и сам притянул его ближе. Без слов. Его ладони оказались на лице Тайлера, и поцелуй, который он дал в ответ, был глубже. Теплее. Наполненный тем, чего не хватало — мягкой решимостью, чувством, которое давно искало выход. Тайлер замер. Сердце забилось ещё сильнее. И всё, что было — страх, сомнение, сдержанность — рассыпалось, когда Джош шепнул почти неслышно, прямо на его губах: — Я не против. Никогда не был. Они отстранились медленно, будто не веря, что это действительно произошло. Тайлер всё ещё ощущал тепло губ Джоша, будто поцелуй отпечатался в теле — слишком тихий, слишком настоящий, чтобы остаться незамеченным. Он моргнул, глядя на Джоша, чуть сбивчиво дыша, с распахнутыми глазами, в которых дрожало всё — и тревога, и волнение, и что-то совершенно новое. Джош тоже молчал, но не от холодности. Он смотрел на Тайлера, словно только сейчас разглядел в нём что-то, чего раньше не замечал — или боялся признать. И взгляд этот был не испуганным, а растерянно-тёплым. — Ты это... — начал Тайлер, но оборвал себя. Джош чуть улыбнулся краем губ. Чуть заметно, неуверенно. — Ты тоже? — спросил он негромко, почти шёпотом. Тайлер кивнул. Едва заметно. Потом сам едва улыбнулся — чуть неловко, но уже не прячась. Они оба были удивлены. Не тем, что поцеловались. А тем, насколько это было правильно.