Формула любви / Twenty one pilots

Они сидели рядом, укрывшись общей тишиной, как будто боялись спугнуть хрупкое, только что родившееся чувство. Джош всё ещё ощущал привкус поцелуя, а Тайлер не знал, куда девать руки — то теребил край куртки, то вдруг клал ладонь ближе к Джошу, но не решался дотронуться. — Я думал, ты никогда не узнаешь, — сказал Тайлер, почти неслышно. — А я думал, что всё это только в моей голове, — отозвался Джош. — Что просто хочу слишком многого. Тайлер повернулся к нему, медленно. Его глаза были полны страха и нежности одновременно. — А теперь? — Теперь... — Джош слегка улыбнулся, — теперь я даже не знаю, как не поцеловать тебя снова. Он сделал это — мягко, почти с осторожностью, будто проверял: не исчезнет ли всё это, если слишком быстро. Но ничего не исчезло. Тайлер поцеловал в ответ, с той самой дрожью, с которой всё начиналось. — Мне пора, — сказал наконец Тайлер, хрипло, не глядя в глаза. Джош нахмурился, будто не расслышал. — Что? Тайлер чуть улыбнулся. — Мне правда надо идти. У нас сегодня работа, помнишь? Джош протянул руку, медленно, и мягко коснулся его запястья. — Останься ещё на минуту. Просто посиди. Я... Он не договорил. В его голосе была та самая уязвимость, которую он всегда скрывал. Но Тайлер уже знал её. Он сел обратно, позволив себе ещё одну минуту. А потом — ещё одну. Но в конце концов он всё же поднялся. — Я вернусь, — сказал он. — Обещай, — прошептал Джош. Тайлер кивнул. — Обещаю. Они не целовались на прощание — только взгляды. Но в этих взглядах было всё. На работе всё будто вернулось в обычное русло. Джош — собранный, уверенный, снова в центре внимания. Тайлер — сдержанный, точный в цифрах и фразах. Они вели себя как прежде — почти. Но взглядов стало больше. Долгих, внимательных, чуть мягче, чем надо. Когда Джош рассказывал о настройках болида, Тайлер смотрел не на экран, а на него. Когда Тайлер объяснял что-то серьёзное, Джош будто слышал только тембр его голоса. Они перекидывались взглядами поверх компьютеров, через шумные разговоры, и только между ними это имело значение. Порой — лёгкая улыбка. Чуть прикушенная губа. Почти незаметный кивок. И всё это — как их маленький язык, понятный только им двоим. Остальные не замечали — или делали вид. Джош и Тайлер всё ещё прятались. Пока. В обед Джош встал чуть раньше, задержался у двери, и, когда Тайлер прошёл мимо, едва-едва задел его пальцами. Быстро, почти мимолётно. Но Тайлер после этого весь день не мог сосредоточиться. Им нравилось это: жить на грани открытия, как будто весь мир дышит им в затылок — но пока не знает. *** Ночь на стадионе была почти нереальной. Тишина, будто всё вокруг застыло — только где-то в вышине потрескивали фонари, да ветер чуть гнал пластиковый стакан по бетонному полу. Джош сидел, раскинув руки на спинку скамейки, плечом почти касаясь Тайлера. Тот сидел чуть ссутулившись, локти на коленях, но расслабленно. Между ними — сантиметры. И целый мир. — Ты часто сюда приходишь? — спросил Джош, глядя вперёд, в тёмную пустоту арены. — Иногда. Когда не спится. Здесь... как будто всё на паузе. И можно думать. — А я просто хотел быть с тобой, — выдохнул Джош, тихо. Тайлер повернулся к нему, и уголки губ дрогнули — почти улыбка, почти удивление. Но он не ответил, просто слегка наклонился ближе. Они оба смотрели вперёд — не друг на друга, не сейчас — будто любое прямое движение могло сломать хрупкое равновесие. — Знаешь, что странно? — сказал Тайлер после паузы. — Что я чувствую себя рядом с тобой... спокойно. Даже сейчас. Даже вот так. — Странно? — Ну... да. Потому что ты же — хаос. Машины, риск, этот огонь в глазах. Всё у тебя — как на пределе. Джош усмехнулся. — А ты — контроль, расчёты и ровное дыхание. И при этом мы сидим тут как... — Как будто всегда должны были сидеть, — закончил за него Тайлер. И в этот момент, далеко внизу, на противоположной стороне арены, щёлкнул свет — слабый, но заметный. Джош прищурился. — Кто-то ещё пришёл? Они оба замерли, вглядываясь. Снизу, из тени, вышли две фигуры. Женская — Дженна, знакомый силуэт. Вторая — незнакомая, но легко идущая рядом. Они смеялись, чуть касаясь друг друга, как будто забыли, что кто-то может смотреть. Тайлер тихо выдохнул: — Она... — С кем-то, — закончил Джош. Они оба молчали, не двигаясь, наблюдая, как Дженна и девушка опускаются на нижние ряды трибун. Та, вторая, что-то сказала, и Дженна засмеялась — тот самый смех, который знали все в команде. А потом... она поцеловала её. Не торопливо. Очень мягко. Как будто давно хотелось. Джош нахмурился. — Ты знал, что она... ну... — Нет, — быстро ответил Тайлер. — Вообще нет. Они переглянулись. Ненадолго. Удивление — да. Может, и лёгкая растерянность. Но осуждения не было ни в одном из них. Только... другое. Пока они смотрели, девушка обняла Дженну за талию, а Дженна, не колеблясь, поцеловала её. Не по-дружески. И не как в шутку. А по-настоящему. Джош отвёл взгляд первым. Посмотрел вперёд, будто старался дать им пространство. Тайлер задержался на мгновение дольше, потом тоже опустил глаза. — Чёрт, — сказал он тихо. — Мне как-то... — Странно? — подсказал Джош. — Нет. Напротив. Слишком понятно. Они замолчали. И вот тогда — между ними что-то сместилось. Не враждебно, не резко. Просто воздух стал гуще. Будто они оба одновременно поняли: чужая хрупкость на виду делает собственную слишком явной. — Интересно, — сказал Джош после паузы. — Они ведь, наверное, тоже прячутся. — Ага, — кивнул Тайлер. Они уже собирались уходить, когда внизу раздался слабый, но отчётливый стон. — ...Дженна... Тайлер вздрогнул, Джош замер. На секунду между ними повисла абсолютная тишина. Затем оба посмотрели вниз — почти синхронно, будто не веря своим ушам. — Чёрт, — прошептал Тайлер, чуть прикрывая рот ладонью, будто это могло хоть как-то скрыть неловкость. — Ну они, конечно, не стесняются, — хмыкнул Джош, и в его голосе появилась та самая нотка, знакомая Тайлеру до боли. Насмешливо-уверенная. И чуть, совсем чуть... дерзкая. — Может, пойдём, а? — пробормотал Тайлер, уже отворачиваясь, но Джош не двинулся. Он всё ещё смотрел вперёд — не на девушек, а на то, как близко к нему стоял Тайлер. — Хочешь знать, как надо? — произнёс он. Спокойно, почти небрежно. Но глаза горели. — Что? — Тайлер повернулся к нему, не до конца поняв. — Вот так, — сказал Джош. И поцеловал его. На этот раз — по-настоящему. Не осторожно, не на пробу. Уверенно. Медленно. С нажимом, который не спрашивал, а утверждал. Его ладонь легла на затылок Тайлера, втянула ближе, и поцелуй стал не столько про губы, сколько про невозможность отступить назад. Тайлер задохнулся — не от неожиданности, а от того, как быстро растаял под этим прикосновением. Он прижал руки к груди Джоша, не отталкивая, а наоборот — как будто хотел чувствовать больше. В этом поцелуе не было стыда. Только огонь. Признание. Ответ всему, что сдерживалось слишком долго. Когда Джош медленно отстранился, в его глазах была лёгкая усмешка. Уверенность. И тепло. — Теперь они могут учиться у нас, — пробормотал он. Тайлер выдохнул, не сразу открывая глаза. Потом посмотрел на него, всё ещё ошеломлённый. — Ты — ужасный. — Но ты не жалуешься. — Вот именно. Не жалуюсь. Они снова посмотрели вниз. Дженна с девушкой уже исчезли — может, ушли вглубь стадиона, может, просто растворились во тьме. Но между Джошем и Тайлером что-то осталось. Осталось внутри. — Пошли отсюда, пока мы не начали повторять слишком дословно, — усмехнулся Джош. *** Следующее утро выдалось особенно будничным — кофе был слишком горьким, свет в буфете — слишком ярким, а сон — слишком коротким. Но Джош сидел за столом как ни в чём не бывало, с чашкой в руке и той самой лукавой искрой в глазах. Тайлер рядом ел что-то невнятное и безвкусное, пытаясь сохранить серьёзность. Почти получалось — если не считать еле заметной улыбки в уголке губ. В буфет зашла Дженна. Усталая, но сияющая. Волосы слегка спутаны, на шее — тонкий шарф, явно накинутый наспех. Она взяла кофе и подошла к ним. — Доброе, — кивнула. — Угу, — отозвался Тайлер, не поднимая глаз. — Ммм, — сказал Джош, и сделал вид, что что-то вспомнил. — Слушай, Дженна, а кто была та девушка, с которой ты вчера... так мило общалась? Она замерла. Брови дрогнули. Пальцы чуть крепче сжали стакан. И тут же — цвет на щеках, как вспышка. — Какая... девушка? Тайлер не выдержал и откашлялся, скрывая смех. — Ну... такая. С кудрявыми волосами. Высокая. В куртке с оранжевыми вставками. Очень... близко от тебя. — Я... вы... — Дженна моргнула. — Вы были на стадионе?! — Ммм, — Джош сделал вид, что вспоминает. — Ну, скажем так... мы наслаждались тишиной. Почти тишиной. Пока кое-кто не произнёс твоё имя очень вдохновенно. Тайлер фыркнул и спрятал лицо в руке. — Боже, — простонала Дженна, опуская голову на стол. — Убейте меня. — Нет-нет, — сказал Джош, потягивая кофе, — я за любовь. Особенно за такую, которую не ждёшь увидеть с верхнего яруса. Она приподнялась, прищурилась: — Вы что, серьёзно всё это видели? — Слышали, видели... даже вдохновились, — невинно пожал плечами Джош. Дженна чуть приподняла брови, глядя на него, потом перевела взгляд на Тайлера. Тайлер резко стал серьёзным, будто ничего не происходит. Но уголки его рта предательски дрогнули. Она прищурилась: — А вдохновились вы... как? Дженна всё ещё смотрела на них — с прищуром, но уже без оборонительной иронии. И вдруг что-то в ней щёлкнуло. Как будто пазл встал на место. Как будто в этой короткой тишине между Джошем и Тайлером она увидела слишком много. Как они не просто переглядываются, а чувствуют. Как Тайлер прикусывает губу, чтобы не улыбнуться шире. Как Джош будто бы случайно коснулся его руки, когда потянулся за салфеткой — и Тайлер не отдёрнулся. Она резко выпрямилась и округлила глаза. — Подождите... вы?! Джош усмехнулся, не поднимая глаз от чашки. Тайлер откинулся на спинку стула, будто капитулируя. — Ну, допустим. — Вы?! — повторила Дженна уже тише, глядя на них с таким лицом, будто только что открыла новый цвет в палитре. — Боже. Это... правда? То есть вы-вы? — Что значит "вы-вы"? — фыркнул Джош. — Мы, кажется, и так были довольно "мы". — Но вы же всё время только... ну... переглядывались! — Ну вот, наконец-то дошло, — сказал Тайлер, беря чашку. — А то уже начали сомневаться в тебе, Джен. — Да я просто думала, вы из тех, кто будет вечно мучиться в полумолчании и драме! — Мы всё ещё мучаемся, — подмигнул Джош. — Только теперь с бонусами. Дженна громко выдохнула, прижав ладони к лицу. Потом посмотрела на них с неожиданной теплотой. — Я такая дура. Но такая счастливая дура. — Почему счастливая? — с усмешкой спросил Тайлер. — Потому что, — сказала она, — вы оба идиоты. Но теперь хоть честные идиоты. — Спасибо, это прям на открытку, — заметил Джош. Дженна взяла свой кофе, отступила на шаг, но задержалась на секунду. — Я правда рада. И если вдруг вам понадобится кто-то, кто будет делать вид, что ничего не знает — я идеальна в этой роли. — А если понадобятся алиби, — добавил Тайлер, — и ложные свидетели? — Я лучше. Я могу молчать и при этом значительно подмигивать. Они рассмеялись. И в этом смехе было то самое новое — облегчение. Кто-то всё-таки знал. Кто-то понял. И никто не испугался. *** Пот заливал глаза, перчатки липли к рулю, а мотор под ним орал так, будто хотел вырваться из-под контроля. Джош стиснул зубы, вдавил педаль глубже — и снова вписался в поворот, будто в последний раз. Машина скользнула, но он поймал её, сердито, с упрямством зверя, которого никто не хочет отпускать. — Слишком поздно на торможении, номер пять, — пронеслось в наушниках. Голос Аарона был как плеть. — Снова. И газ ты жмёшь не думая — просто как бешеный. Соберись, Джош. Он не ответил. Только стиснул руль ещё сильнее, как будто мог выжать из него спокойствие. Снова круг. Снова та же ошибка. На выходе из виража он чуть не вылетел — сердце ухнуло в пятки, тело дернулось. Машина среагировала, но уже с запозданием. Он знал — это видно на телеметрии. И Аарон это скажет. — Ты думаешь о чём-то другом? — прозвучало спустя полминуты. Холодно. Ровно. — Нет, — выдохнул Джош. Он солгал. Он думал. О поцелуях. О Тайлере. О том, как тот смотрел сегодня в буфете, когда Дженна ушла. О его пальцах — тонких, нервных. О том, как они чуть касались его руки. Он ненавидел себя за это. Здесь и сейчас — это было предательством. Он должен быть в машине, в треке, в миллиметрах. А он — в чувствах. — Питлейн. Сейчас же. — Голос Аарона не терпел. Джош затормозил резче, чем нужно. Машина взвизгнула, как будто задела гордость трассы. Он въехал в боксы и сбросил шлем. Дыхание рваное, лицо горит. Аарон стоял уже рядом. Скрестив руки. Жёсткий. Настоящий хозяин этой площадки. — Что с тобой, а? — спросил он без злости, но с тяжестью, которая пробирает до костей. — Ты же не новичок. Ты лучший из тех, кто у меня был. Почему ты теряешь секунды? Джош ничего не сказал. — Что? Слишком холодно в гараже? Тебе кофе подать? — Аарон шагнул ближе. — Или, может, ты наконец начнёшь ехать как должен? Джош встретил его взгляд, остро, упрямо. — Я разогреюсь. — Это не тренировка, Джош, — процедил Аарон. — Это репетиция победы. Или проигрыша. Выбирай, что хочешь. Тишина. Треск инструментов вдалеке. Запах горелой резины и бензина. Джош отвернулся, снова натянул шлем. Его руки дрожали — чуть, совсем чуть. Но он вцепился в руль, будто хотел его сломать. Он не собирался проигрывать. Ни трассе. Ни себе. Ни чувствам, которые заставляли его спотыкаться в поворотах. Мотор орёт как раненый зверь. Каждый поворот — как вызов. Каждая прямая — как выстрел. Джош больше не слышит ничего. Ни голоса Аарона, ни сигнала в наушниках, ни шороха шин. Всё пропало — осталась только машина. И она требует. Требует тела. Сердца. Костей. Всего. Он отдаёт. Давит педаль, пока мышцы не сводит судорогой. Крутит руль так, что пальцы белеют под перчатками. Глаза щиплет — то ли от ветра, то ли от усталости. Он не замечает, как пот капает с подбородка, как рубашка насквозь прилипает к спине. Он просто едет. Машина прыгает на кочке — он ловит, резко. Заднее колесо цепляет кромку поворота — выправляет, почти слепо. Он больше не гонит ради победы. Он бежит. От себя. От поцелуя. От того, как Тайлер кивнул в буфете, будто между ними ничего не было. От того, что чувствует себя идиотом. От того, что чувствует вообще. И в какой-то момент он понимает — темнеет. Не небо. Глаза. Мелькают искры, будто трасса стала звездным небом. Руки наливаются тяжестью, дыхание обрывается. Он давит дальше. Он не сдастся. Он не остановится. Если только машина сама его не остановит. Вдруг голос — резкий, хриплый — врывается в наушник. — СТОП! ПИТЛЕЙН! СЕЙЧАС ЖЕ! Он не знает, чей это голос. Не Аарон. Другой. Глубже. Личней. Он поворачивает. Резко. Почти не видит, куда. Машина тормозит у боксов — рвано, с визгом. Он вырубает двигатель, и всё вокруг падает в тишину. Он открывает дверь. Делает шаг — и пошатывается. Мир плывёт. Кто-то уже бежит. Голоса. Паника. Он их не слышит. Всё, что он чувствует — это вкус ржавого металла на языке. И горячее, резкое касание на его щеке. — Джош... Он поднимает глаза. Расфокусированные. Это Тайлер. Без планшета. Без отстранённости. С глазами, полными ужаса. И голосом, который впервые за долгое время звучит так, будто он имеет на Джоша право.