Формула любви / Twenty one pilots

— Подожди... что? — Джош остановился на середине лестницы, перегнувшись через перила. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — отозвался Аарон снизу, ставя коробку с документами на журнальный столик. — Это не шутка, Джош. Мы больше не ютимся в отелях и чужих квартирах. С этого сезона у команды есть штаб-квартира. — И ты решил нам об этом сообщить, когда мы уже приехали? — Дженна выглянула из-за двери, на плече — её рюкзак, лицо удивлённое и одновременно довольное. — Сюрприз, — Аарон пожал плечами, будто это был пустяк. — У каждого своя комната, кухня общая, две ванные, комната отдыха и небольшой офис с нормальной техникой. Я хотел, чтобы вы все узнали, когда уже увидите. — Это же... настоящий дом, — Дебби стояла у окна и рассматривала вид. Окна выходили на холмы и небольшой парк. — Боже, даже вид нормальный, не парковка и не забор. Тайлер молча прошёл в один из коридоров. Его имя было напечатано на табличке у двери. Он повернул ручку — внутри была светлая комната, большая кровать, письменный стол, мягкий светильник и уже собранный чемодан. Его чемодан. Он обернулся на Джоша, стоявшего в дверях. — Это странно. Странно, но... хорошо. — Да, — Джош потеребил рукав своей футболки. — Я не думал, что буду рад жить рядом со всеми. Особенно... с тобой. Тайлер только кивнул. Ему вдруг стало тепло. Не от комнаты, не от новых стен. От того, что никто больше не должен уезжать, прятаться, исчезать за дверями гостиниц. Аарон снова поднялся на второй этаж. — Привыкайте. Это теперь наш дом — и ваша база. Тренировки, совещания, отдых — всё здесь. Ближе к делу и друг к другу. — А ты где будешь спать? — спросила Дебби, прижимая к груди подушку, которую уже нашла на диване. — У меня тоже есть комната. Не переживай, я не на складе, — ответил Аарон , нелепо подмигивая Дебби. Команда разбрелась по дому — кто в спальни, кто на кухню. Кто-то уже включил музыку. Где-то хлопнула дверь. *** Вечер выдался тихим. Просторная гостиная штаб-квартиры была наполнена мягким светом. На огромном экране телевизора шёл повтор гонки Джоша: одна из его недавних побед. Повторы замедлялись, комментатор восклицал с восторгом, и даже зная результат, Тайлер всё равно слегка напрягался в поворотах, будто это могло как-то изменить ход событий. — Чёрт, ты правда летел, — сказал он, не отрывая взгляда от экрана. — Ага, — усмехнулся Джош и потянулся за банкой колы. — Только в повороте на третьем секторе чуть не вылетел, смотри... Он поставил на паузу — но в этот момент по квартире пронесся голос. — Non, écoute-moi, c'est pas ce qu'on a discuté. — Это был Аарон. Где-то за стеной, в своём кабинете, он говорил на французском. Его голос был глухой, с нажимом, быстрый и твёрдый. Джош бросил взгляд на Тайлера, и тот, не отрываясь от экрана, чуть приподнял брови: — Он снова на французском? — Угу. — Ты хоть что-нибудь понял? — Только «нет» и «не так, как договаривались». Голоса за стеной продолжались. — Il faut être stratégique. Je ne peux pas me permettre une erreur de plus. Потом — тишина, звук закрывающейся папки, щелчок клавиши и лёгкий удар кулаком по столу. Даже сквозь стену было слышно, как напряжён Аарон. — Звучит... серьёзно, — тихо сказал Тайлер. — Он всегда звучит серьёзно, — пожал плечами Джош. — Но знаешь... последнее время — особенно. — Ага. И... говоришь, он говорил по-французски вчера? — И по-испански позавчера. В коридоре. С кем — не знаю. Он же как камень. Даже когда шутит — будто военный. Они замолкли. Снова на экране замелькали кадры, Джош нажал "play". Но мысленно оба уже не были в гонке — они прокручивали услышанное. Необычный тон Аарона. Напряжённость. *** Комната была полутёмной — только настольная лампа на тумбочке бросала мягкий свет, вино плескалось в бокалах, а кто-то уже разулся и поджал ноги на кровати. Они сидели вчетвером — Джош с Тайлером на полу, Дебби в углу кресла, а Дженна, растянувшись поперёк кровати, говорила и смеялась, словно давно ждала этой ночи. — ...и она сказала: "Non puoi guardarmi così e aspettarti che non ti baci." — Дженна хихикнула, закусив губу. — Что? — протянул Джош, приподняв бровь. — «Ты не можешь так на меня смотреть и ожидать, что я тебя не поцелую», — перевела Дженна с почти театральным вдохом. Тайлер свистнул, качнув бокалом. — О-о, это прямо как в кино. — Прямо на трибуне, в шуме, где все флаги летят, а я стою, будто в глупом замедленном кадре. Она взяла моё лицо и — бах — целует. Я даже не сразу поняла, что случилось. — И вы... вы с ней тогда начали встречаться? — спросила Дебби, немного растроганно. — Ну... не сразу. Она фотограф. Мы пересеклись на двух гонках, потом я уехала. Но она нашла меня через почту команды, написала. Так и началось. Мы сейчас вместе. На расстоянии, — Дженна чуть смутилась. — И я не знаю, получится ли. Но пока... пока у нас всё настоящее. — Вы видитесь? — спросил Джош. — Редко. Ближайшая встреча — через месяц. Она хочет приехать на один этап в Барселоне. Иногда мы просто включаем камеру и молчим. Её утро — моё ночное. Она готовит кофе, а я ужинаю. И всё равно — так хорошо. Знаете? Тайлер кивнул. — Да, знаю. Молчание затянулось, но оно было не неловким. Дженна смотрела в потолок и чуть улыбалась, будто снова стояла на той трибуне, в шуме, в жаре, с солью на губах и руками, которые тянутся к лицу. Джош прошептал: — Это красиво. — Это живое, — сказала Дженна. — Иногда этого достаточно. — А у меня всё не так романтично, — вдруг произнесла Дебби, и все обернулись. Она сидела на полу у стены, ноги поджаты, пальцы скручивают край одеяла, как будто не знала, стоит ли говорить. — Ты про Аарона? — осторожно спросил Джош. Дебби вздохнула. — Да. Мы... мы уже достаточно времени вместе . Никто не знает. Почти никто. Он говорит, что это может повлиять на восприятие в команде, мол, не вовремя, не то, не так. А я... я всё понимаю. Он босс. Он всегда босс, даже когда мы просто сидим на кухне, пьем кофе в одной футболке. Он — умный, чёткий, сильный. Но, чёрт возьми... он умеет быть и тёплым. По-настоящему. Только это он показывает только мне. И только иногда. — Ты его любишь, — сказала Дженна, не как вопрос, а как факт. — Да, — ответила Дебби, чуть улыбнувшись, сдержанно. — Даже когда бесит. Даже когда молчит сутками. Даже когда говорит, что всё это — временно. Тайлер посмотрел на неё внимательно. — А ты не хочешь, чтобы было по-настоящему? — Хочу. Но знаешь, — Дебби подняла глаза, — я не хочу быть той, из-за кого он поставит под угрозу свою работу. Я уважаю его выбор. Я просто жду. Иногда — злюсь. Иногда — ухожу. Но потом он приходит и просто... обнимает. И всё внутри отпускает. Джош положил руку ей на плечо. — Это непросто. Но ты сильная. Вы оба. — Он стоит того, — тихо сказала Дебби. — Даже если это сложно. В комнате снова повисло молчание. Кто-то налил ещё вина, Тайлер включил музыку потише. Все остались в своих мыслях, но стало ещё ближе, теплее. Никаких секретов — только вечер, вино и честность между своими. Когда смех улёгся, в комнате повисло тепло от алкоголя и усталости. Дженна, всё ещё усмехаясь, поднялась с дивана и, прихватив свой телефон, протянулась: — Я пошла болтать с одной итальянкой. Не ждите. Мы... можем надолго. — Ну наконец-то, — сказала Дебби, подмигнув ей. — А я... прилягу. Может, одна. Может, не совсем. — Не забудь постучать, если Аарон будет притворяться начальником, — хмыкнула Дженна, скрываясь в коридоре. Дебби тихо засмеялась, не уточняя, в чью сторону направится, и тоже ушла, оставив Джоша и Тайлера вдвоём в комнате. Было уже поздно. Музыка стихла. На экране всё ещё мерцало замедленное повторение одного из заездов — Джош за рулём, красивый, сосредоточенный, в наушниках. Они молча смотрели. — Ты реально выглядишь там... дико, — пробормотал Тайлер. — Как будто родился за рулём. — Мой батя бы поспорил, — усмехнулся Джош. — Он считал, что я рождён копать ямы. А не побеждать. Тайлер посмотрел на него вбок, слегка нахмурившись, но промолчал. Джош продолжил: — А ты? Когда ты понял, что больше не хочешь быть на треке? Тайлер помолчал, потёр ладонь о колено. — Не то чтобы не хочу. Просто... теперь, если я даже близко подойду — как будто в голове сирена. Тело помнит. Каждая клетка. Мне казалось, что я просто перестал быть «тем самым». Что меня сожгли прожектором, похоронили под овациями. Он сделал глоток из бокала, затем с усмешкой добавил: — А потом приходит Джош Дан. Без прошлого, без привилегий. И делает это. Делает, чёрт возьми, красиво. Джош чуть улыбнулся. Но не торжествующе. Тихо, по-человечески. — Я не хочу быть лучше тебя, — сказал он. — Я просто хочу быть... с тобой. Тайлер чуть вскинул бровь. — Соперником? — Не только, — ответил Джош, посмотрел прямо. — Мы же знаем оба, о чём это всё на самом деле. Повисла пауза. — Знаем, — выдохнул Тайлер, отвёл взгляд, но не отдалился. — И всё равно каждый раз — как будто впервые. Словно нельзя быть уверенным. — Но можно чувствовать, — мягко добавил Джош. — И вот это — настоящее. Мягкий свет от торшера окрашивал стены в золотистый оттенок, вино в бокалах едва покачивалось. Тайлер сидел, закинув ногу на ногу, с тем ленивым выражением лица, которое у него бывало только в состоянии почти полной расслабленности — или когда он кого-то дразнил. — Ты заметил, — сказал он, крутя в пальцах край рубашки Джоша, — что ты перестаёшь ворчать, когда выпьешь? — Ты замечаешь слишком много, — усмехнулся Джош. Он склонился ближе. — И слишком удобно сидишь для человека, который сейчас нарывается. — Думаешь, я нарываюсь? — Тайлер притворно изогнул бровь, но в глазах уже полыхало. — Может, я просто хочу, чтобы ты подошёл ближе. И Джош подошёл. Он навис над ним, не касаясь, только дыхание их встречалось — горячее, неровное. Тайлер смотрел снизу вверх, губы чуть приоткрыты. На мгновение между ними снова зависла пауза. Такая плотная, что её можно было потрогать. — Если я начну, — сказал Джош, его голос стал ниже, — не уверен, что смогу остановиться. — Не останавливайся, — выдохнул Тайлер. Их губы встретились — сначала несмело, как проба, как воспоминание, которое только собираются создать. Джош прижал ладонь к щеке Тайлера, тепло и бережно, и тот слегка выдохнул ему в губы, мягко приоткрывая рот. Поцелуй стал глубже, влажнее, с хриплыми вдохами между касаниями. Тайлер притянул его за ворот футболки, ближе, крепче, требовательно. Губы скользнули вниз — к подбородку, к шее. Джош застонал — тихо, но так, будто больше не мог сдерживать. Руки Тайлера уже забрались под его футболку, гладили кожу, горячую и дрожащую. Всё вокруг исчезло — осталась только эта комната, эти тела, сплетённые в жадном танце. — Закрой дверь, — прошептал Тайлер, срываясь на стон. — Поздно, — усмехнулся Джош, снова целуя его, — ты уже начал. Их поцелуй становился всё безумнее — языки сплетались, дыхание рвалось, стоны срывались с губ, не дожидаясь разрешения. Тайлер прижался к нему ближе, почти забрался на Джоша, когда почувствовал — под его бедром, сквозь ткань джинсов, твёрдость. Явную, нетерпеливую, живую. Он оторвался от поцелуя, но остался близко — их губы всё ещё касались друг друга, дразнясь дыханием. Его взгляд скользнул вниз, и он хрипло выдохнул: — Ты весь горишь. — Ты же начал, — прошептал Джош, голос срывался на глухой стон, — думаешь, я мог иначе? Тайлер усмехнулся, но не ответил. Его ладони скользнули вниз, к ремню, дрожащими пальцами срывая пряжку. Джош сглотнул, закрыл глаза на мгновение, отдаваясь в эти руки. Всё происходило быстро, но одновременно как во сне — замедленно, обострённо, будто каждый вдох был первым. Ткань зашуршала, ремень со щелчком расстегнулся, молния… и тишина взорвалась, когда Тайлер обхватил его, тёплого, пульсирующего, живого. Джош дернулся от этого касания, застонал — тихо, хрипло, приглушённо уткнувшись в шею Тайлера. — Чёрт, — выдохнул он, губами по коже, — Тай… Тот не остановился. Он двигался рукой уверенно, почти нежно, но с нарастающим ритмом. Джош расползался под ним — грудь тяжело вздымалась, губы открывались, звуки срывались без стыда. Он прижимался бедрами к ладони, терялся в этом ощущении, в нём самом. Джош застонал, запрокинув голову назад, а затем — чуть хрипло, сквозь сжатые зубы — прошептал: — Тай… дай мне тоже. Я хочу коснуться. Тайлер замер, но на этот раз его глаза не были полны смущения — только лёгкая дрожь в голосе и дыхание, в котором был огонь. Он поднял взгляд, провёл тыльной стороной руки по щеке Джоша, а затем тихо сказал: — Коснись. Я тоже хочу. Джош наклонился — медленно, почти хищно, обхватил Тайлера за талию и приподнялся, усадив того на себя, так, что их тела соприкоснулись почти полностью. Они оба были возбуждены, их дыхание стало общим, словно слились в одно целое. Рука Джоша скользнула вниз, уверенно. Пальцы прошлись по животику, затем под пояс — он не торопился, наслаждаясь тем, как Тайлер чуть подался навстречу, как будто сам просил. — Вот так, — прошептал Джош, когда коснулся его. Тайлер издал глухой звук — не сдержанный стон, а почти сдавленный всхлип от удовольствия. Он выгнулся в его ладонь, двинулся бёдрами, и тогда Джош начал двигать рукой — ровно, размеренно, чувствуя, как Тайлер горячий, пульсирующий в его пальцах. — Ты чувствуешь, как сильно я тебя хочу? — выдохнул Джош, прижимаясь бедром. — Я чувствую… всё, — прошептал Тайлер, закрыв глаза и сжав пальцами его плечи. Он продолжал ласкать Джоша, чуть сильнее, чуть быстрее, и когда тот снова застонал в его ухо, Тайлер не выдержал — прижался всем телом, и их бёдра начали двигаться в унисон. Теперь оба терялись. Руки тёрлись, тела сливались, стоны стали громче, жар разливался волнами. Тайлер открыл глаза и увидел, как Джош смотрит на него — в упор, с жаждой, с болью желания. — Ты такой красивый, когда стонешь, — сказал Джош, прижимая его к себе сильнее. — А ты… чертовски хорош, когда ведёшь, — выдохнул Тайлер. Они двигались быстрее, ладони не сбивались. Дыхание срывалось на гортанные звуки, губы находили друг друга, прерываясь от стонов. Их тела дрожали, их желания стали одним. И когда Тайлер резко вдохнул, прикусив губу, а Джош сжал его ещё крепче, они поняли, что больше не выдержат. Всё — вот-вот. — Джош… я… — Я тоже. Чёрт. Держись. Последние движения — и всё сорвалось. Взрыв жара, стоны, дрожь, беспомощные поцелуи. Они прижались друг к другу, не размыкая объятий, ощущая, как биение сердец слилось в одно. Их лбы соприкоснулись. Они не смеялись — только смотрели друг на друга, тяжело дыша, греясь в этом жаре. Их первый раз — и уже будто свой.