Формула любви / Twenty one pilots

Третье место. На мировой гонке. Джош знал, что это звучит не как золото, но для него это было победой. После всех сомнений, после того, как едва не вылетел с трассы, после паники, которая сжимала горло, пока он ехал — он не просто доехал. Он прошёл всех, кого мог. Он вырвал это место. Он заслужил его. Машина остановилась, будто выдохнув вместе с ним. Джош медленно снял шлем, и вдруг шум вокруг стал громче — аплодисменты, радостные крики, голоса команды. Но он не сразу их услышал. В ушах всё ещё стоял собственный пульс. Он выбрался из болида осторожно, как будто боялся, что ноги не выдержат. Он стоял, медленно приходя в себя, когда кто-то подошёл. Он сразу понял, кто это. Даже не обернулся. Тайлер всегда шёл как-то по-особенному — уверенно, но мягко. Джош почувствовал, как его ладонь коснулась руки — почти невесомо. И только тогда он повернулся. Тайлер смотрел на него так, будто видел не просто гонщика, а человека, который только что прошёл через огонь. Он ничего не спросил. Он просто обнял его — одной рукой, крепко, не давая упасть, другой гладя по затылку. — Ты сделал это, — прошептал он. — Ты справился. — Я... — Джош хотел что-то сказать, но горло пересохло. Он только кивнул. — Я видел. До самого конца, слышишь? Я был с тобой. — Тайлер чуть отстранился, посмотрел в глаза. — Я горжусь тобой. Чёрт, я так... горжусь. И Джош опустил голову ему на плечо. Не надолго. Просто... дать себе побыть не сильным. Просто подышать. Просто почувствовать, что он не один. Тайлер подождал ещё пару секунд, прежде чем отступить, легко сжав его руку: — Иди. Тебя ждут наверху. Ты заслужил это. Джош бросил взгляд туда, где уже готовили подиум. Под номером 3 стояла его ступень. Он тихо выдохнул, расправил плечи и пошёл. Толпа взорвалась аплодисментами, когда он поднялся. Он оглянулся — мелькнул флаг, вспышки камер, крики команды. Но главное — Тайлер. Он стоял чуть поодаль, с Дженной, и смотрел на него, не отводя взгляда. В этом взгляде было всё: гордость, забота, любовь. И Джош невольно улыбнулся. Когда все собрались на подиуме — чемпион, серебряный призёр и он, — им вручили бутылки шампанского. Секунду Джош просто держал её в руках, будто не зная, что делать. А потом засмеялся — свободно, по-настоящему, как не смеялся уже давно — и сорвал пробку. Шампанское вырвалось фонтаном, заливая его форму, волосы, лицо. Он закричал в воздух, смеясь вместе с другими, и на миг почувствовал себя снова живым. Не испуганным. Не сломленным. Сильным. Пусть это и не первое место — но это была его победа. *** После подиума всё закрутилось, как и всегда после большой гонки — смех, музыка, вспышки камер. В зале уже лился алкоголь, кто-то заводил танцы прямо между столами, а Аарон с кем-то оживлённо спорил у барной стойки. Джош стоял в центре всего этого и чувствовал... почти ничего. Да, третье место на мировой гонке — серьёзно, и он это понимал, но шум и суета сегодня будто отскакивали от него. Он улыбался, отвечал на поздравления, но улыбка не доходила до глаз. Всё казалось слишком громким, слишком ярким, как будто после гонки он всё ещё находился в коконе, куда не проникал этот искусственный весёлый мир. В какой-то момент он поймал себя на том, что смотрит не на людей, а сквозь них. Музыка била в виски, запах алкоголя и сладких духов смешивался, и от этого было только тяжелее дышать. Он тихо, почти незаметно для остальных, выбрался из зала. Коридор отрезал шум — он тянулся полутёмный, с мягким светом, и шаги Джоша эхом отдавались в пустоте. Открыв дверь в номер, он вдохнул тишину, закрылся и прислонился спиной к двери. Здесь не было ни криков, ни аплодисментов. Только он, его усталость... и странная пустота, которая осталась после финиша. Он снял комбинезон, аккуратно повесил его на спинку стула и направился в ванную. Горячая вода смывала с него запах бензина, металла и адреналина, но вместе с ними — и остатки эйфории. Сегодняшняя гонка вымотала его сильнее, чем он хотел признавать, и даже третье место не казалось тем, чем обычно стоит гордиться. Вытираясь, он заметил, что вместо привычного гостиничного халата на крючке висело лёгкое тёмно-синее кимоно с тонким рисунком волны по краю. Он взял его в руки, повертел, с лёгким недоверием посмотрел на ткань — и всё-таки накинул. Оно оказалось неожиданно удобным и прохладным, струилось по коже. Выйдя из ванной, Джош прошёл к балконной двери и распахнул её. Ночной Токио сиял перед ним тысячами огней — небо было густым и тёмным, а внизу улицы гудели, как река из света и шума. Джош сел на низкий стул, облокотился локтями на перила и долго молчал, просто вдыхая прохладу ночного воздуха. Здесь не было аплодисментов, не было криков толпы — только он, усталость и огромный живой город под ним. Он провёл рукой по вороту кимоно, поправил его и тихо выдохнул, чувствуя, как напряжение дня наконец отпускает. Стучат. Не громко, но настойчиво. Джош нехотя поднялся, прошёл через номер, откинул защёлку. На пороге стоял Тайлер. Волосы чуть растрёпаны, куртка наполовину расстёгнута, глаза — внимательные. — Ты куда пропал? — спросил он без прелюдий, заходя в номер. — Все ищут. — Решил... побыть один, — ответил Джош, слегка пожав плечами. Тайлер окинул его взглядом, задержавшись на кимоно, но ничего не сказал. Прошёл вглубь, прислонился к спинке кресла. — Ты выглядел... не в своей тарелке, — тихо произнёс он. — Я подумал, может, что-то случилось. Джош снова пожал плечами, но взгляд отводить не стал. — Просто шумно там. И... — он на секунду замялся, — не всегда есть повод танцевать, даже если все танцуют. Тайлер чуть нахмурился, как будто собирался возразить, но вместо этого шагнул ближе. — Ладно. Я просто хотел убедиться, что ты в порядке. Тайлер, уже собираясь что-то сказать, вдруг остановился, его взгляд скользнул по Джошу — от плеч до пояса. — Кимоно? — в голосе мелькнула улыбка. — Тебе идёт. Он будто смаковал каждый миг, не отводя глаз. Взгляд был медленный, внимательный... и слишком личный, чтобы списать его на простое любопытство. Тайлер задержался чуть дольше, чем следовало, словно запоминал, как ткань мягко ложится на плечи Джоша, как открытая горловина обнажает ключицы. В этой тишине его интерес ощущался почти осязаемо. Джош чуть усмехнулся, опустив взгляд, будто хотел скрыть лёгкое смущение. — Ага... нашёл в шкафу, — тихо ответил он, поправляя край ткани на плече. — Думал, просто удобно... Он поднял глаза, встретился с Тайлером взглядом — и на секунду задержался, чувствуя, как тот всё ещё изучает его. В уголках губ Джоша мелькнула почти невидимая улыбка Тайлер перевёл взгляд чуть в сторону и заметил приоткрытую балконную дверь. Лёгкий сквозняк шевелил занавеску, принося в комнату прохладу. Он сделал пару шагов, и на мгновение Джош остался позади, а потом бесшумно подошёл следом. Они вышли на балкон. Ночной воздух встретил их запахом мокрого асфальта и лёгким ароматом цветущей сакуры, доносящимся из парка за квартал. Внизу гудел город — шум улиц, далёкие голоса, шелест шин по мостовой. Высоко над домами мерцали вывески, неоновые буквы отражались в стеклянных фасадах, окрашивая ночь в розово-синие тона. Тайлер встал, облокотившись на перила, и Джош занял место рядом. Плечи почти соприкасались, и край кимоно слегка задел руку Тайлера. — Там, внизу, — начал Тайлер, опершись о перила, — Дженна с Дебби сейчас устроили какой-то сумасшедший батл. Музыка гремит, Аарон ржёт, кто-то уже вытащил шампанское. Вся команда пляшет, как будто завтра гонок нет. Джош чуть усмехнулся, но взгляд не оторвал от улицы, где светились неоновые вывески. — Ну... пусть веселятся. — А ты? — Тайлер повернулся к нему, изучая боковым взглядом. — Почему не хочешь? Джош пожал плечами. — Не в настроении. — Не в настроении, — тихо повторил Тайлер, но уже не как вопрос, а как будто проверял на вкус эту фразу. — Знаешь, если бы ты спустился, я бы смог сделать вид, что мне весело. Джош чуть скосил глаза на него. — Так тебе весело только, если я рядом? Тайлер усмехнулся краем губ, но не ответил сразу, глядя куда-то в тёмную даль. — Иногда да, — произнёс он, и в голосе мелькнуло что-то слишком честное для случайного разговора. Они стояли рядом, почти плечом к плечу, опираясь на холодный металлический поручень балкона. Ночной Токио светился под ними огнями, будто разбросанными драгоценностями, а лёгкий ветер трепал край кимоно Джоша. Тайлер бросил на него взгляд — чуть дольше, чем следовало, — и едва заметно улыбнулся. — Ты ведь избегаешь всех этих вечеринок не просто потому, что устал, да? — тихо спросил он, не сводя глаз с города. Джош пожал плечами, не оборачиваясь. — Просто... не моё. Слишком много шума, слишком много людей. Тайлер чуть наклонился ближе, словно его притянуло этим признанием. — Или слишком много внимания? Джош выдохнул, опустив взгляд на свои руки. — И это тоже. Когда все смотрят... я начинаю чувствовать, что должен быть кем-то другим. Весёлым, раскованным. А я... — он замялся, подбирая слова, — я боюсь, что если люди увидят меня настоящего, им не понравится. Тайлер слушал внимательно, молча, но в его взгляде было тепло и какая-то тихая решимость. — Может, проблема в том, что ты думаешь, будто должен нравиться всем, — сказал он мягко. — Но... мне, например, нравится этот ты. Настоящий. Джош на мгновение поднял глаза, их взгляды встретились. Между ними стало теснее, будто сам воздух подталкивал их ближе. — Ты говоришь так, будто знаешь меня лучше, чем я сам, — тихо произнёс Джош, и уголок его губ дрогнул в почти незаметной улыбке. — Может, и знаю, — ответил Тайлер, и его голос прозвучал чуть ниже, чем обычно. Они оказались так близко, что дыхание Тайлера мягко касалось кожи Джоша. Тишина между ними была не неловкой — наоборот, тёплой, как тихий вечер после долгого дня. Джош чуть заметно улыбнулся, глядя прямо в глаза Тайлера, и тот ответил тем же. — Никогда не думал, что мы сможем вот так, — тихо сказал Джош, будто боялся спугнуть момент. — Без гонок, без суеты... просто сидеть и смотреть на тебя. — А я думал, что ты вообще не умеешь расслабляться, — шутливо отозвался Тайлер, но взгляд его был мягким, почти трепетным. Джош хмыкнул и отвёл глаза на секунду, но снова вернулся к нему взглядом. — Может, я просто ждал правильного человека, — сказал он уже тише, и уголки губ Тайлера дрогнули от этих слов. — Ты иногда говоришь такие вещи... — прошептал он, едва заметно придвигаясь ближе. — И я не знаю, что с ними делать. — Просто запомни, — ответил Джош, — потому что я говорю их только тебе. Джош медленно распрямился, не отрывая взгляда от глаз Тайлера, и поднял руку, легко обхватив его скулу и линию челюсти. Тепло его ладони будто притянуло Тайлера ещё ближе. На секунду они замерли — в воздухе висело напряжение, мягкое и притягательное. — Можно? — тихо, почти шёпотом, спросил Джош, но в голосе его было больше просьбы, чем сомнения. Тайлер едва заметно кивнул, и тогда Джош склонился вперёд, коснувшись его губ осторожно, будто пробуя вкус момента. Снаружи в темноте переливался Токио — огни улиц, витрин и рекламных щитов отражались в стекле, создавая ощущение, что они стоят на краю целого мира, и в этом мире сейчас важны только они двое. Они целовались медленно, почти осторожно, словно боялись спугнуть то, что только-только распустилось между ними. В каждом движении губ было что-то новое — незнакомое, но уже такое тёплое и родное. Джош чувствовал, как сердце Тайлера бьётся чуть быстрее, а Тайлер — как пальцы Джоша крепче сжали его плечо, будто он боялся отпустить. Поцелуй становился глубже, увереннее, и в этом был не просто вкус и тепло — в нём была тихая клятва быть рядом, несмотря ни на что. Казалось, мир за окнами растворился, и остались только они двое, дыхание, смешанное с дыханием, и невысказанные слова, которые теперь можно было передать без единого звука. Поцелуй углубился, дыхание сбилось, и они прижались друг к другу почти вплотную. Тепло тел смешивалось с хриплым, нетерпеливым дыханием. — Джош... — простонал Тайлер, чуть дрожа, будто каждое прикосновение отзывалось током. — Я здесь, — хрипло ответил Джош, губами почти касаясь его рта, — и никуда тебя не отпущу. Они, не отрываясь друг от друга, шагнули обратно в номер. Дверь захлопнулась за их спинами, но они этого даже не заметили — мир сузился до их тел и этого невыносимого притяжения. Джош, всё так же целуя Тайлера, торопливо, но уверенно сбрасывал с него одежду, пальцы скользили по ткани, по коже, будто запоминая каждую линию. Он резко толкнул Тайлера на кровать, и тот упал на мягкое покрывало, подняв взгляд снизу вверх. Джош замер, стоя перед ним, на мгновение давая себе насладиться этим видом. — Ты даже не представляешь, как красиво сейчас выглядишь, — тихо сказал он, и в его голосе было всё: желание, восхищение, любовь. Он наклонился и, словно в замедленном кадре, потянул за ткань кимоно, позволив ей медленно соскользнуть с плеч. Материя, прохладная и мягкая, будто ласкала кожу, обнажая её дюйм за дюймом. Тайлер следил за ним взглядом, в котором смешалось всё — восхищение, жажда, нетерпение и то самое тихое, глубокое чувство, что прожигает сильнее страсти. — Джош... — снова прошептал он, и это имя стало и просьбой, и признанием. Джош не спешил. Пальцы коснулись пояса кимоно, ткань тихо зашуршала, скользя вниз по его плечам. Он двигался медленно, с той осознанной плавностью, что сводит с ума, — каждый сантиметр обнажаемого тела становился вызовом. Свет из окна ложился на его кожу мягкими бликами, выхватывая изгиб ключицы, линию груди, рельеф пресса. Тайлер, полусидя на кровати, жадно следил за ним, будто боялся моргнуть и потерять хоть миг. — Ты... — выдохнул Тайлер, и голос его дрогнул, — ты прекрасен... Когда ткань упала на пол, он потянулся вперёд — пальцы коснулись бёдер Джоша, а губы нашли его шею. Медленные, влажные поцелуи скользнули вниз, оставляя после себя горячую дрожь. Каждый вдох Джоша становился тяжелее, грудь поднималась всё выше. Губы Тайлера двигались ниже — по грудной клетке, животу, пока он не оказался там, где Джош уже ждал. Ладонь обхватила его уверенно, движения были чувственными и знающими. Джош закрыл глаза, запрокинул голову, сдавленный стон вырвался сам собой. Его руки уперлись в подоконник позади, спиной он ощущал прохладное стекло, а перед ним — Тайлер, полусидя на кровати, с полуопущенными веками, полностью поглощённый им. Тайлер сидел на кровати, прижимаясь ближе, его ладонь и губы работали в идеальном, сводящем с ума ритме. Каждый его вдох касался кожи Джоша, смешиваясь с горячими движениями, и в груди Джоша нарастало чувство, будто весь мир сжался до этой точки наслаждения. Джош застонал глубже, чем хотел, и пальцы сами нашли густые тёплые волосы Тайлера. Он сначала просто держал его, но через мгновение начал слегка направлять, теряя всякий стыд. Пальцы впивались чуть сильнее, задавая темп, и в этот момент он уже не мог думать ни о чём, кроме того, что происходило сейчас. Тело отзывалось на каждое движение — рваное дыхание, дрожь в коленях, спина выгибалась, а губы Тайлера сводили его с ума. Джош был полностью в этом, полностью во власти ощущения, и каждое новое касание вызывало новый, сдавленный, почти стонущий выдох. —Тайлер..Ох, черт..—простонал он. Тайлер чуть замедлился, глядя на него снизу, а Джош, запутавшись в собственных ощущениях, выдохнул почти шёпотом: — Пожалуйста... не останавливайся... Джош уже не мог стоять спокойно — колени подгибались, дыхание сбивалось, пальцы в волосах Тайлера держали его крепко, будто он боялся, что тот отдалится хоть на секунду. Его голос стал рваным, хриплым, но всё ещё прерывался теми почти невинными, трогающими стонами, с которых всё начиналось. — Тай , я не... — он запнулся, выгибаясь вперёд, — не смогу... долго... Тайлер, услышав это, только усилил ритм, не отводя взгляда снизу. Это было слишком — ощущение, взгляд, тепло его губ. Джош судорожно втянул воздух, тело напряглось до предела. — Да... да... боже, да... — сорвалось с него, и он, зажмурив глаза, выгнулся, полностью отдаваясь волне, что накрыла его. Стоны стали громче, сорваннее, пальцы в волосах Тайлера сжались до боли. Всё вокруг исчезло — остались только вспышки удовольствия, горячее дыхание, лента света из окна, падавшая на его дрожащее тело. Джош, ещё тяжело дыша, наконец позволил пальцам ослабить хватку в его волосах. Он чуть отстранился, всё ещё ощущая тепло на коже, и посмотрел вниз. Тайлер поднял на него глаза, дыхание у него было таким же сбивчивым, губы влажные, чуть приоткрытые. Джош провёл тыльной стороной ладони по его щеке, мягко, почти нежно, стирая едва заметную каплю влаги у уголка рта. — Чёрт... — выдохнул он с тихой улыбкой, — ты... просто смотри на себя... Он коснулся его губ пальцами, будто проверяя, реальны ли они, и взгляд его стал глубже, мягче. Пальцы скользнули от лица к линии челюсти, затем снова вверх — большим пальцем он медленно провёл по влажной нижней губе, задержавшись. Тайлер не отводил взгляда, в его глазах горел тот же огонь, что и минуту назад. Джош, глядя на него сверху, чувствовал, как это послевкусие жара не даёт отпустить момент. — Знаешь... — тихо сказал он, проводя рукой от щеки к затылку, — я мог бы смотреть на тебя вот так всю ночь. За окном неон ночного Токио всё так же переливался, но теперь в комнате было тише — только их дыхание и ощущение, что всё, что было, всё ещё витает в воздухе.