Формула любви / Twenty one pilots

Самолет плавно коснулся посадочной полосы в Монако. За иллюминатором открылась картина из бирюзовой воды, белых яхт и плотной городской застройки на скалах. Воздух, хлынувший в салон, был соленым и теплым. Джош одним из первых поднялся с кресла, с наслаждением потянув затекшие мышцы. Несколько часов относительной тишины рядом с Тайлером, уткнувшимся в книгу, пошли на пользу. Он чувствовал себя... почти нормально. Он достал телефон, ловя сеть, пока они шли по трапу. Посыпались уведомления. Он машинально открыл ленту. И замер. Прямо на самом верху, от одного из самых ядовитых сплетнических пабликов, всплыла та самая фотография у аэропорта. Его напряженное лицо. Пораженное, почти несчастное выражение лица Тайлера. Угол съемки был подобран идеально, чтобы создать драму. ЗАГОЛОВОК: «Любовь на тормозах? Дан и Джозеф на грани разрыва после скандальной победы в Барселоне. Инсайдеры: «Они едва разговаривают». Джош не фыркнул от ярости. Не почувствовал прилива гнева. Вместо этого его охватила тяжелая, давящая усталость. Такая знакомая усталость от того, что их жизнь, их самые обычные человеческие моменты — ссоры, примирения, плохое настроение — кто-то выставлял на всеобщее обозрение, как дешевый спектакль. — Опять, — тихо, почти беззвучно выдохнул он. Тайлер, шедший рядом, услышал. Он взглянул на экран и его плечи опустились на выдохе. Не злости, не раздражения. Та же самая усталость. — Бесконечное мыло, — глухо произнес Тайлер, отводя взгляд. — Надоело. В их тоне не было паники, не было желания спорить или оправдываться. Была лишь горькая, общая усталость от этого цирка. Они молча прошли контроль, забрали багаж. Они не избегали взглядов друг друга, но и не искали их. Они просто шли, неся на себе этот невидимый, но такой тяжелый груз публичности. У выхода их ждал микроавтобус. Аарон стоял рядом. Он посмотрел на их усталые, замкнутые лица и все понял без слов. — Вижу, вас уже поприветствовали, — сказал он без обычной едкости. Его голос был ровным, даже немного сочувствующим. — Не обращайте внимания. Все уже забыли. — Они ничего не забывают, Аарон, — тихо сказал Джош, закидывая рюкзак в салон. — Они просто ждут следующей серии. — Тогда не давайте им ее, — Аарон открыл дверь. — Ведите себя скучно. Сливайтесь с пейзажем. Вы же умеете. Джош и Тайлер молча сели рядом, их плечи снова соприкоснулись в тесном пространстве автобуса. Но на этот раз это не было жестом единства или вызова. Это было просто потому, что места было мало. И потому, что это было привычно. Автобус тронулся. Джош смотрел в окно на сверкающий порт, но не видел его. — Интересно, — тихо произнес он, — они когда-нибудь устанут от нас? Тайлер, глядя в свое окно, пожал плечами. — Это не про нас. *** Воздух на трассе к вечеру стал чуть прохладнее, но все еще пах раскаленным асфальтом и морем. Прожекторы выхватывали из темноты участки трета, превращая его в сверкающую ленту. Аарон, с секундомером в руке, командовал парадом: — Ладно, дамы, по коням! Дан, в красный . Джозеф, в синий. Покажите мне чистые круги, будто за вами следят все папарацци Монако. А они, небось, так и есть, — добавил он с едкой усмешкой. Они ухмыльнулись. Напряжение от утренних заголовков слегка спало, сменившись знакомой рутиной подготовки. — Только не обгоняй меня слишком очевидно, — бросил Тайлер, забираясь в кокпит. — А то опять напишут, что я тебе уступаю из-за любви. — Постараюсь страдать незаметно, — парировал Джош, надевая перчатки. Аарон закатил глаза. — О, боги, какие же вы сегодня остроумные. Заткнитесь и поезжайте. Они вырулили на трассу. Сначала по отдельности, оттачивая идеальную траекторию. Потом Аарон заставил их имитировать гонку. — Дан, лидируешь! Тайлер, доставай его! Давай, покажи характер! И они понеслись. На первых кругах все шло идеально. Джош чувствовал себя прекрасно — машина слушалась, тело помнило каждую кочку, адреналин гнал прочь все лишние мысли. Он видел впереди Тайлера, ловил его, искал момент для атаки. — Отлично! — кричал Аарон в радиосвязь. — Оба великолепны! Джош, готовься к обгону на выезде из тоннеля! Он прижался к рулю, готовясь к маневру. И в этот момент раздался глухой, резиновый ХЛОПОК, похожий на выстрел. Болид дёрнуло, резко повело вправо. Руль вырвало из рук, мир за окном поплыл, замедлился, превратился в месиво из света, ограждений и ночного неба. В ушах стояла какофония — его собственное проклятие, резкий вдох Тайлера в наушниках и спокойный, но мгновенно ставший жестким голос Аарона: — Джош! Сброс газа! Руль прямо! Лови машину! Инстинкты взяли верх над паникой. Он боролся с рулем, выравнивая машину, чувствуя, как резина визжит по асфальту. Казалось, что вечность, а на самом деле — пара секунд. Болид выровнялся и замер посреди трассы, чуть в сторонке от идеальной линии. В наушниках наступила тишина, а потом: — Джош? Ты цел? Отзовись, черт возьми! Это был голос Тайлера. Сдавленный, испуганный. — Жив, — выдохнул Джош, откидываясь на сиденье. Сердце колотилось где-то в горле. — Колесо... лопнуло. — Я вижу, — голос Аарона снова стал деловым, но в нем слышалось облегчение. — Слава богу, ограждения целы. И ты тоже. Заглушай двигатель. Тайлер, завершай круг и заезжай. Тренировка окончена. Через минуту к нему уже подкатывал болид Тайлера. Он заглушил мотор, выскочил из кокпита и почти бегом бросился к машине Джоша, пока механики и Аарон уже неслись к ним от боксов. — Ты уверен, что в порядке? — Тайлер схватил его за плечо, когда Джош выбрался из кокпита, снимая шлем. Его глаза бегали по нему, выискивая признаки травмы. — Да, уверен, — Джош отряхнулся, его руки слегка дрожали от выброса адреналина. — Просто... неожиданно. Подбежали механики, начали осматривать повреждения. Аарон подошел последним, посмотрел на лопнувшее колесо, потом на Джоша. — Повезло. Могло быть хуже. Идиотское везение. — Он тяжело вздохнул. — Ладно, на сегодня все. Идите, выпейте что-нибудь покрепче коктейля. Вы это заслужили. Когда Аарон отошел отдавать распоряжения, Тайлер все еще не отпускал его плечо. — Черт, Джош... — он выдохнул. — Я когда услышал этот звук и увидел, как тебя понесло... — Ничего, — Джош хлопнул его по руке, наконец-то встречаясь с ним взглядом. В его улыбке появилась тень былой дерзости. — Просто напомнило, что надо быть начеку. Даже на тренировке. Тайлер, все еще бледный, похлопал Джоша по плечу. — Пошли, пока эти ребята разбираются. Мне нужно чего-то выпить. Или два. Джош кивнул, с насмешливым вздохом глядя на свое бедственное положение. — Да уж. Веселенький вечер. Они повернулись и пошли прочь от гаражей, к выходу с трассы, оставляя за спиной небольшую суету вокруг красного болида. Их фигуры растворялись в сумраке, освещенные лишь заходящим за горизонт солнцем и отблесками прожекторов. Их уже почти не было слышно, когда старший механик, Марко, наклонился над лопнувшим колесом, чтобы отцепить его. Его движения были привычными, автоматическими, пока его взгляд не упал на внутреннюю сторону обода. Он замер, прищурился, потом подозвал второго механика, Луку. — Смотри, — Марко провел пальцем по краю обода. Там, где резина должна была быть порвана или порезана естественным образом, виднелась странная, почти ровная линия, а вокруг — мельчайшие блестящие заусенцы, неестественные для простого пореза. — Это не похоже на прокол от мусора, — пробормотал Лука, наклоняясь ниже. — Смотри, как ровно... Почти как... Они переглянулись. В глазах у обоих читалось одно и то же понимание. *** Джош и Тайлер сидели на диване, плечом к плечу, почти допивая свой второй виски. Между ними висело то самое вечернее, разряженное после тренировки спокойствие. Смех стал громче, взгляды — дольше, прикосновения — случайными, но намеренными. И вот смех смолк. Джош потянулся, чтобы поставить свой стакан на стол, и его движение оказалось слишком близко к Тайлеру. Их взгляды встретились, и в воздухе что-то щелкнуло. Больше не было нужды в словах. Джош наклонился первым. Его поцелуй был не вопросом, а утверждением — горячим, влажным, с горьковатым привкусом виски. Тайлер ответил немедленно, с таким же жаром, вцепившись пальцами в его волосы. Они сползли с дивана на ковер, сбрасывая с себя напряжение дня, заголовков, всего этого шума. Остался только тяжелый звук их дыхания, стук собственного сердца в ушах и жар кожи. Тайлер откинул голову назад, давая Джошу доступ к своей шее, и издал тихий, сдавленный стон, когда его зубы коснулись кожи. Все было громко, безрассудно и по-настоящему. Они были здесь и сейчас, и больше ничего не существовало. И в этот самый момент, на пике этой шумной, животной страсти, настойчиво и оглушительно зазвонил телефон Тайлера, валявшийся на столе. Тайлер попытался проигнорировать его, но Джош уже отвлекся, тяжело дыша. — Черт, — прошептал Тайлер, отрываясь от него. Он потянулся к телефону, чтобы отключить его, но замер, увидев имя на экране. ААРОН. В такое время? Сердце Тайлера, только что бешено стучавшее от страсти, упало куда-то в пятки от дурного предчувствия. — Брось, — хрипло прошептал Джош, пытаясь снова притянуть его к себе. — Секунду, — Тайлер с трудом выдохнул, отстраняясь. — Это Аарон. Может, что-то срочное. Он принял вызов, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Да, Аарон? — он отвернулся к стене, прикрыв второй ухо ладонью, чтобы заглушить собственное тяжелое дыхание. Голос Аарона в трубке был тихим, сдавленным и невероятно серьезным. Таким, каким Тайлер не слышал его очень давно. — Тайлер. Ты один? Можешь говорить? Тайлер почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Да, — соврал он, чувствуя на себе вопросительный взгляд Джоша у себя за спиной. — В чем дело? — Слушай внимательно и не перебивай, — Аарон говорил быстро и четко. — Тот прокол Джоша. Это не случайность. Кто-то специально подпилил обод. Это была диверсия. Мир вокруг Тайлера перевернулся. Жар в крови мгновенно сменился ледяным ужасом. Он инстинктивно сжался в плечах, отворачиваясь еще больше. — Что? — выдохнул он, едва слышно. — Я не шучу. Механики нашли следы. Это было сделано умело. Осторожно. — В голосе Аарона звенела ярость, которую он с трудом сдерживал. — И я не хочу, чтобы Джош знал об этом. Понятно? Ни слова. Не сейчас. — Но... — Тайлер попытался возразить, его мозг отказывался верить. — Никаких «но»! — голос Аарона стал жестким. — Он и так на взводе. После вчерашнего... после сегодняшних сплетен. Эта новость добьет его. Или заставит сделать что-то глупое. Молчи. Я разберусь. Я уже поднял всех на уши. Просто... будь рядом с ним. И делай вид, что все в порядке. Тайлер молча кивнул, забыв, что его не видят. — Понял, — его собственный голос прозвучал чужим. — Хорошо. Держи меня в курсе, если что-то заметишь. — Аарон повесил. Тайлер опустил руку с телефоном, продолжая смотреть в стену. Он чувствовал, как за его спиной замер Джош. — И что такому важному наш дорогой менеджер решил тебе сообщить в такой неподходящий момент? — лениво, с легкой насмешкой спросил Джош. Его пальцы снова легли на бедро Тайлера. Тайлер застыл. Он не мог обернуться. Не мог позволить Джошу увидеть свое лицо — бледное, искаженное ужасом и необходимостью лгать. — Ничего, — он заставил себя выдохнуть и обернуться, надевая на лицо самую беззаботную улыбку, на какую был способен. Его сердце бешено колотилось. — Просто какие-то бумаги забыли подписать. Дебилы, блин. — Он потянулся к Джошу, пытаясь возобновить поцелуй, но его губы были холодными, а движения — скованными. — Не обращай внимания. Тайлер пытался. Боже, как он пытался. Он прижимался к Джошу, целовал его, но его губы были деревянными, а руки — предательски холодными. Он чувствовал каждый мускул в своем теле, напряженный до предела, каждую фальшивую ноту в своем прикосновении. Джош почувствовал это почти сразу. Он отстранился всего на сантиметр, но этого было достаточно. Его глаза, еще секунду назад затуманенные желанием, стали ясными и изучающими. — Тайлер? — его голос был тише, без прежней хрипоты. — Что случилось? Ты весь... напрягся. — Ничего, — Тайлер попытался улыбнуться, но это вышло как гримаса. Он потянулся к своему стакану, делая вид, что пьет, лишь бы не смотреть ему в глаза. — Просто... голова немного кружится. От виски, наверное. Это была худшая ложь на свете. Они оба пили одинаково. Джош не отвечал. Он смотрел на него, и его взгляд заставлял Тайлера чувствовать себя голым. Он видел дрожь в его пальцах, сжатую челюсть, неестественный блеск в глазах. — Аарон сказал что-то не то, — констатировал Джош. Это был не вопрос. Он отодвинулся, сел на пятки, создавая между ними пространство. Весь его игривый, расслабленный настрой испарился, сменившись холодной настороженностью. — Что он тебе сказал? — Я же сказал тебе, бумаги... — начал Тайлер, но его голос сорвался. — Не ври мне, — голос Джоша стал тихим и опасным. — Я тебя знаю. Ты выглядишь так, будто увидел призрака. Что за чертовщину он тебе нашептал? Тайлер закрыл глаза. Он не мог лгать ему, глядя в эти глаза. Но он не мог и сказать правду. Приказ Аарона звенел в ушах. — Джош, пожалуйста, — он прошептал, и в его голосе прозвучала настоящая мольба. — Не заставляй меня. Просто... поверь мне. Не сейчас. Он посмотрел на него, и в его взгляде было столько боли и страха, что Джош отшатнулся. Он видел, что Тайлер не просто взволнован. Он был напуган до глубины души. Молчание повисло между ними, тяжелое и густое. Звуки телевизора снова стали слышны — какой-то комментатор с восторгом говорил об их вчерашней победе. Ирония была удушающей. Джош медленно поднялся с ковра. Он не выглядел злым. Он выглядел... опустошенным. — Ладно, — тихо сказал он, отворачиваясь. — Как скажешь. Он прошел в ванную и щелкнул замком. Через секунду послышался звук льющейся воды. Тайлер остался сидеть на полу, обхватив голову руками. Он слышал, как за стеной включился душ. Джош сбегал. Сбегал от него, от его лжи, от этого внезапного холода, ворвавшегося в их комнату. Аарон велел ему «быть рядом». Он облажался с самой первой минуты. Он не мог притворяться. Не с ним. *** Тишину ночи разорвал резкий, прерывистый вздох. Тайлер проснулся мгновенно, его сон был тревожным и поверхностным после того вечера. Рядом кровать опустела. Он приподнялся на локте и увидел силуэт Джоша у двери. Тот стоял, сгорбившись, опираясь о косяк, и дышал — громко, шумно, пытаясь загнать воздух в легкие, которые, казалось, сжались в тугой комок. Сердце Тайлера сжалось. Он молча сбросил одеяло, накинул на себя первый попавшийся свитер и босиком вышел следом. Ночь встретила их прохладным, соленым воздухом. Джош стоял у перил балкона, обхватив их руками так, что костяшки побелели. Его спина, сильная и мускулистая, была обнажена и напряжена до предела под лунным светом. Дыхание все еще было частым и глубоким, но уже более ровным — он успел поймать контроль в последний момент. Тайлер подошел неслышно. Он не говорил ни слова, просто подошел сзади и положил ладони на его холодную кожу. Он начал водить руками медленно, плавно, чувствуя под пальцами напряжение каждой мышцы, каждый позвонок. Его прикосновение говорило: «Я здесь. Я с тобой. Ты не один». Джош вздрогнул от прикосновения, но не отстранился. Он выдохнул — долго, с дрожью, и его плечи наконец немного опустились. — Просто так, — прошептал он хрипло, все еще глядя в ночную тьму, на огни города внизу. Его голос был сломанным и уставшим до глубины души. — Просто взяло и накатило. Во сне. Я даже не понял, от чего. Просто... пустота. И страх. И все. Он замолчал, снова пытаясь отдышаться. — Я так устал от этого, Тай, — это прозвучало как признание, вырванное из самой глубины. — Я так чертовски устал бояться самого себя. Тайлер продолжал гладить его по спине, чувствуя, как под его ладонями медленно-медленно уходит дрожь. — Я знаю, — тихо сказал он. Потом сделал глубокий вдох, собираясь с духом. Его сердце колотилось. — Джош... может... может просто поговорить с кем-то? С профессионалом? Не потому что ты слабый. А потому что ты устал бороться в одиночку. Он ждал отпора. Ожидал, что Джош вздрогнет, отстранится, скажет свое привычное «нет». Но вместо этого Джош просто... замер. Его дыхание окончательно выровнялось. Он не ответил. Не согласился, но и не отказался. Он просто стоял, опираясь о перила, и слушал тишину ночи, в которую Тайлер бросил свои слова. Это молчание было громче любого крика. В нем не было злости. В нем была усталость. И, возможно, в самый первый раз — крошечная, почти невидимая трещинка в той стене, которую он выстроил вокруг своей боли. Тайлер не стал давить. Он просто продолжал держать руки на его спине, деля с ним эту хрупкую, молчаливую ночь и первую, такую хрупкую, возможность надежды.