Формула любви / Twenty one pilots

Утро было прохладным и ясным, словно природа решила дать им передышку после всех невзгод. Они стояли у терминала аэропорта — Тайлер, его мать и Джош. Мама Тайлера поправила воротник сыну, ее пальцы на секунду задержались на ткани рубашки с длинным рукавом, скрывающей жуткие шрамы. — Ты уверен, что все будет хорошо? — спросила она, заглядывая ему в глаза. В ее взгляде читалась все та же тревога, что и в день его рождения. — Да, мам, — Тайлер улыбнулся, и эта улыбка наконец-то достигла его глаз. Он обнял ее крепко, но осторожно, избегая касаться больных мест. — Спасибо, что приехала. — Береги себя, — она прошептала ему на ухо, а затем обернулась к Джошу. — И ты... смотри за ним. — Обязательно, — Джош кивнул, серьезно и по-деловому, будто получая самый важный приказ в жизни. Она потянулась и к нему, обняла его быстро, по-матерински, и затем, помахав рукой, повернулась и затерялась в потоке пассажиров. Тайлер еще несколько секунд стоял, глядя ей вслед, а потом повернулся к Джошу. В его глазах была какая-то новая, странная решимость. — Поехали, — сказал он просто. Они молча дошли до машины и сели в нее. Тишина в салоне была комфортной, не напряженной. Тайлер смотрел в окно на мелькающие улицы, его пальцы нервно барабанили по колену. — Команда ждет? — наконец спросил он, не отрывая взгляда от окна. — Ждет, — подтвердил Джош, плавно перестраиваясь в другой ряд. — Все. Целиком. Готовят... сюрприз. Тайлер хмыкнул, уголок его рта дрогнул. — Надеюсь, не торт в лицо. А то я еще не в форме уворачиваться. Джош рассмеялся, коротко и искренне. — Обещаю, без кондитерских изделий. Они снова замолчали. Но на этот раз тишина была наполнена ожиданием. Страхом и надеждой одновременно. Скорость за окном нарастала, унося их прочь от больничных палат и боли — к трассе, к реву моторов, к их общему дому. К тому, что им предстояло отстроить заново. Вместе. Машина Джоша плавно закатилась на закрытую стоянку у заднего входа на стадион. Еще не заглушив двигатель, они увидели, как из-за угла высыпала вся команда. Не было ни плакатов, ни кричалок — только их лица, напряженные в ожидании. Как только Тайлер открыл дверь и сделал первый, еще неуверенный шаг на асфальт, на него накатила тихая, но мощная волна. Первыми отреагировали Дебби и Дженна. Они не побежали, а почти подбежали к нему и, не говоря ни слова, осторожно, чтобы не задеть, обняли его. Плечи Дженны задрожали, и она глухо всхлипнула, уткнувшись лицом ему в здоровое плечо. Дебби просто держала его, ее глаза были полны слез, которые она даже не пыталась скрыть. — Дурак, — выдохнула Дженна, ее голос дрожал. — Больше никогда так не делай. — Постараюсь, — хрипло пообещал Тайлер, похлопывая ее по спине здоровой рукой. Механики, инженеры, логисты — все стояли чуть поодаль, снимая кепки, улыбаясь, некоторые смахивая украдкой слезу. Они не ломились вперед, но их молчаливая поддержка была ощутима физически. Аарон дождался, когда женщины отпустят его, и сделал шаг вперед. Он не стал обнимать Тайлера. Вместо этого он крепко, по-деловому, сжал его руку в своей. — Выглядишь ужасно, — сказал Аарон, но в его глазах светилась редкая, сдержанная радость. — Но, черт возьми, как же хорошо тебя видеть. Команда не та без своего зануды-перфекциониста. Тайлер фыркнул, но не смог сдержать улыбки. — Скучали по моим придиркам? — Ужасно, — без тени иронии ответил Аарон. — Теперь придирать не к кому, все расслабились. — Он обвел взглядом команду. — Ладно, хватит стоять как на похоронах. Все по местам. У нас работа есть. Это была его форма заботы. Вернуть все в нормальное русло. Дать Тайлеру понять, что его ждут не как инвалида, а как часть механизма, который без него давал сбои. Команда засуетилась, стала расходиться, кивая Тайлеру, хлопая его по спине. Джош стоял чуть в стороне, наблюдая за этой сценой, и на его лице была такая усталая, но счастливая улыбка, какой не было давно. Тайлер посмотрел на него, потом на уходящую команду, на знакомые стены гаража. Он сделал глубокий вдох, втягивая в себя знакомый запах бензина, масла и... дома. Он вернулся. Гараж казался больше и пустыннее, чем в памяти Тайлера. И в самом его центре, под ярким светом софитов, стоял его болид. Синий, отполированный до зеркального блеска, идеальный и... безмолвный. Он напоминал дикого зверя, усмиренного и поставленного на прикол. Джош замер рядом с Тайлером, внимательно следя за его реакцией. Он видел, как взгляд Тайлера скользнул по карбоновому корпусу, по шрамам на обвесах после прошлых гонок, и задержался на кокпите. Он ждал, что Тайлер отшатнется, что в его глазах мелькнет тот самый старый, знакомый ужас — страх перед машиной, которая чуть не забрала у него всё дважды. Он сделал шаг вперед, готовый сказать что-то, отвлечь, увести. — Тай... — Всё нормально, — тихо, но очень четко сказал Тайлер, не отводя взгляда от болида. Его голос был ровным, без единой нотки паники. Джош замолчал, изучая его. Это была не бравада. Это было что-то другое. Тайлер смотрел на машину не как на источник страха, а как на инструмент. Как на старую, знакомую, опасную, но подконтрольную ему вещь. Его лицо было спокойным, почти холодным. Шрамы на его руке, скрытые под тканью, казалось, жгли его не болью, а новой, ледяной решимостью. Он сделал шаг к болиду, потом еще один. Он медленно провел пальцами по краю воздухозаборника, почувствовав знакомое прикосновение холодного карбона. — Знаешь, что я понял, пока валялся в больнице? — он не оборачивался к Джошу, говоря скорее сам с собой. — Страх — это роскошь. На трассе ей нет места. Или ты управляешь ей, или она управляет тобой. Меня уже почти достала. Он наконец повернулся к Джошу. В его глазах горел странный, отрешенный огонь. — Давай прокатимся. Джош остолбенел. — Ты... ты серьезно ? Сейчас? Ты же только... — Я в порядке, — перебил его Тайлер. Его тон не допускал возражений. Это был не вопрос, а утверждение. — Просто круг. Чтобы вспомнить ощущение. Чтобы она, — он кивнул на машину, — и я снова поняли, кто тут главный. Он говорил это с такой леденящей уверенностью, будто не он чуть не сгорел в этой машине несколько недель назад, а просто вышел из нее после очередной победы. Джош видел решимость в его глазах. И видел что-то еще — хрупкую, почти безумную потребность доказать самому себе, что страх не победил его. Что он все еще может. Он медленно выдохнул и кивнул. — Ладно. Но я с тобой. И один круг. И медленно. Тайлер почти улыбнулся. — Как всегда. Они расселись в кокпиты. Джош еще раз поймал взгляд Тайлера, пытаясь прочитать в нем хоть тень сомнения, но увидел лишь стальную собранность. Он кивнул механику, и тот опустил ему забрало. — Эй, не геройствуй, помни про... — начал он в радиосвязь, но его слова оглушены ревом мотора Тайлера. Синий болид не тронулся с места. Он рванул с него, с визгом шин, оставляя на сером асфальте черные полыы от резины. Это был не просто старт. Это был вызов. Самому себе. Страху. Всем, кто сомневался. — Тайлер! — крикнул Джош в радио, вжимаясь в кресло и включая передачу, чтобы догнать его. — Черт возьми, сбрось газ! Но Тайлер его не слышал. Он уже влетел в первый поворот, его машина прошла его на грани срыва, с идеальной, почти пугающей точностью. Он не ехал — он атаковал трассу. Каждое движение рулем было резким, безжалостным, выверенным до миллиметра. Он словко проверял и себя, и машину на прочность, пытаясь найти ту самую грань, за которой его поджидал старый страх. — Темп безумный! — закричала в наушники Дженна, ее голос был на грани паники. — Тайлер, что ты делаешь?! Ответом был только яростный рев мотора и скрежет покрышек. Тайлер проносился мимо трибун, его болид был размытым синим пятном. Джош гнался за ним, отставая на секунды, его собственное сердце бешено колотилось не от скорости, а от ужаса. Он видел, как машина Тайлера клюет носом на торможении, как ее заносит на выходах из поворотов. Это была не езда. Это была ярость, выплеснутая на асфальт. На очередном вираже Тайлер зашел слишком остро. Его заднюю ось повело. Он резко вывернул руль, поймал машину, но это было опасно близко к падению. — Остановись.. — завопил Джош, уже не скрывая отчаяния. — Тайлер! Остановись! И тут связь наконец произошла. Синий болид резко сбросил скорость, съехал на обочину и замер, издавая тихий шипящий звук остывающих тормозов. Джош тут же затормозил рядом, выскочил из своего кокпита и подбежал к нему. Он рванул ручку, откинул забрало. Тайлер сидел, откинув голову на подголовник, его грудь быстро вздымалась. Он тяжело дышал. Но когда он повернул голову к Джошу, в его глазах не было ни страха, ни паники. Была лишь ледяная, исчерпывающая ярость и... удовлетворение. — Видишь? — его голос был хриплым, но твердым. — Я не сломался. Она меня слушается. Джош, все еще дрожа, схватился за край кокпита. — Ты сумасшедший! Ты мог... мог... — Но не смог, — перебил его Тайлер. Он снял шлем. Его лицо было мокрым от пота, но абсолютно спокойным. — Я должен был это сделать. Чтобы знать. Он посмотрел на свою машину, потом на дрожащие руки Джоша. — Теперь я знаю. Я могу. *** Вечерний воздух был прохладным и свежим, пахло мокрым асфальтом после недавнего дождя и далеким дымком. Они шли по пустынной парковке стадиона, болтая о чем-то незначительном — о настройках машины, о глупом меме, который прислала Дженна. Не глядя, почти на автомате, Джош протянул свою левую руку — здоровую, без шрамов — навстречу правой руке Тайлера, чтобы переплести их пальцы. Но вместо ответного пожатия он почувствовал, как рука Тайлера резко дернулась и отпрянула, будто от прикосновения к раскаленному металлу. Джош замер, удивленно посмотрев на него. Тайлер сжал свою правую руку в кулак, спрятав ее в карман куртки. Его лицо исказилось гримасой вины и отвращения. — Прости... я... — он замолчал, сглотнув. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал это... под перчаткой. Эти... шрамы. Это противно. В его голосе снова прозвучала та самая, ненавистная Джошу нота самоуничижения. Джош не стал спорить. Не стал уговаривать. Он просто молча поднял свою правую руку — ту самую, что была замотана в бинты, с красной, воспаленной кожей, выглядывающей из-под них. Он поднес ее к самому лицу Тайлера. — Смотри, — сказал он тихо, но жестко. — Видишь? Я тоже урод. Мы теперь с тобой в одном клубе. Так что если ты — урод, то и я — урод. Понял? Тайлер замер, его взгляд перебегал с обожженной руки Джоша на его серьезное лицо. В его глазах читалась борьба — между стыдом и чем-то еще, теплым и щемящим. — И... эта перчатка, — Джош кивнул на его карман. — Это надолго? Тайлер опустил глаза. — Я... не хочу, чтобы они видели. Коллеги. Фанаты. — он сглотнул. — Не хочу, чтобы на меня тыкали пальцем или шептались за спиной. Не хочу их... жалости. — Тайлер, — Джош попытался говорить мягко, но внутри у него все сжалось. — Это же я. — Я знаю, что это ты, — Тайлер резко повернулся к нему, и в его глазах вспыхнула боль, смешанная с раздражением. — Именно поэтому и не надо. Я не хочу, чтобы ты это чувствовал. Чтобы ты... запомнил меня таким. — Таким? — Джош не понимал. — Ты какой? С шрамами? Да у меня их... — он поднял свою правую, забинтованную руку. — Это не то же самое! — голос Тайлера сорвался, в нем прозвучала настоящая злость, направленная на самого себя. — Твои — это... это как знак чести. Ты их заработал, спасая меня. А мои... — он сжал кулак в кармане, и даже сквозь ткань было видно, как напряглись его пальцы, — мои — это знак того, что я слаб. Что я ошибся. Что я сломался. И я не хочу, чтобы твоя рука касалась этого напоминания. Никогда. Он говорил это с такой ледяной, беспощадной к себе убежденностью, что Джош отступил на шаг. Он видел не просто упрямство. Он видел настоящую стену, которую Тайлер выстроил вокруг своей боли, и эта стена включала в себя даже его. — Хорошо, — тихо сказал Джош, отводя взгляд. Он не стал спорить. Не стал доказывать. Он понял, что это — не то, что можно разрешить одним разговором. Это была глубокая, кровоточащая рана, и насильно срывать с нее повязку было жестоко. — Как скажешь. Они шли молча, и это молчание давило, как тяжёлый груз. Джош смотрел прямо перед собой, чувствуя, как холодный вечерний воздух забирается под одежду и как каждая клеточка его тела ноет от усталости и невысказанной боли. Внезапно он почувствовал лёгкое, но твёрдое прикосновение к своей левой руке. Он вздрогнул и посмотрел вниз. Правая рука Тайлера, всё ещё в той самой чёрной кожаной перчатке, осторожно, но решительно взяла его за руку. Пальцы в перчатке сжали его пальцы — нежно, но с такой силой, что было ясно: это не случайность. Джош поднял взгляд на Тайлера. Тот смотрел прямо перед собой, его лицо было напряжённым, почти суровым, а уши горели ярким румянцем. — Я не сниму её, — твёрдо сказал Тайлер, и его голос был тихим, но абсолютно чётким в вечерней тишине. — Никогда. Не проси. — Он сделал паузу, сглотнув, и добавил уже тише, почти вымученно: — Но... я могу... вот так. Если... если ты не против. Это был не компромисс. Это была его линия фронта. Максимум, на что он был способен. Прикоснуться, но не дать прикоснуться к себе. Быть рядом, но оставаться за своей бронёй. Джош смотрел на их соединённые руки — свою здоровую кожу и чёрную кожу перчатки. Он чувствовал тепло Тайлера сквозь материал, чувствовал лёгкую дрожь в его пальцах. Он понимал, что для Тайлера этот жест был равноценен прыжку с парашютом — актом безумного доверия и преодоления. Он не стал ничего говорить. Не стал улыбаться или кивать. Он просто перевернул свою руку и сжал его пальцы в ответ — крепко, уверенно, давая понять всё, что не могли выразить слова. — Ты все такой же прекрасный—окончательно выдохнул Джош, возвращая взгляд на дорогу. — Просто... стал сложнее.