Формула любви / Twenty one pilots

Тишина в гостиничном номере «Mayfield» была обманчивой. За окном сияло солнце, но в сети уже бушевал шторм. Тайлер, потягивая кофе, листал ленту на телефоне, и его лицо постепенно становилось все белее. Первой ласточкой была небольшая заметка в одном из желтых паддок-блогов: «Бывший пилот «Vortex» Тайлер Джозеф на снимках выглядит напряженным и неуверенным. Не помешает ли его непростое прошлое карьере в «Mayfield»?» Потом пошли другие. Статьи с намёками, «анонимные источники, близкие к команде», выражающие «обеспокоенность атмосферой» из-за «слишком близких отношений между пилотами». Фотографии. Много фотографий. Их с Джошем. Тот самый момент у скамеек, где Джош снял с себя куртку и накинул ее на плечи Тайлера. Их взгляд друг на друга после заездов, полный понимания, который теперь подавался как «сомнительная близость, отвлекающая от работы». Кадр, где Джош смотрел на него с той самой, украдкой-восхищенной улыбкой. Но самым страшным был заголовок в одном из крупных спортивных изданий: «Слабое звено? Психологическая нестабильность Тайлера Джозефа — главный риск для «Mayfield» в новом сезоне». В статье умело смешали правду и ложь. Упоминалась его «внезапная и эмоционально заряженная смена команд», намекали на «конфликты с прежним руководством», цитировали «экспертов», сомневающихся в его «психической устойчивости после пережитого стресса». Ничего нельзя было опровергнуть напрямую, но общая картина складывалась ужасающая: он был проблемой. Бомбой замедленного действия. И он тащил на дно Джоша и всю команду. Пальцы Тайлера задрожали. Он отшвырнул телефон на кровать, как раскаленный уголь. Его тошнило. Харрисон. Это был почерк Харрисона — грязный, точный, бьющий в самые больные места. В дверь постучали. Резко. Прежде чем он успел ответить, внутрь вошел Джош. Его лицо было мрачным, в руке он сжимал собственный телефон. — Ты видел? — его голос звучал хрипло, в нем клокотала ярость. — Да, — односложно бросил Тайлер, отворачиваясь к окну. — Это он, ясно же, блять, — прошипел Джош, заходя в комнату и захлопывая дверь. — Этот ублюдок... Он не успокоится. Он хочет уничтожить тебя. Натравить на тебя всех. — У него отлично получается, — горько усмехнулся Тайлер. — Он ведь не врет, Джош. Я — риск. Я — проблема. Все, что там написано... это правда. Я сломлен. Я нестабилен. — Заткнись! — Джош резко подошел к нему, схватил за плечи и развернул к себе. В его глазах горел не просто гнев, а какая-то дикая, защищающая ярость. — Ни слова больше. Это не правда. Это манипуляция. Он знает, куда бить. Он играет на твоих страхах. В этот момент телефон Джоша завибрировал. Он взглянул на экран и почернел лицом. — Аарон, — коротко сказал он Тайлеру и принял вызов, включив громкую связь. — Да, босс. Голос Аарона был спокоен, но в его спокойствии чувствовалась сталь. — Джош. Ты в курсе этого... цирка? — В курсе. — Со спонсорами звонят. Задают неудобные вопросы. Им не нравится этот шум. Джош сжал кулаки. — Мы решим это. Это просто грязные игры Харрисона. — Я знаю, чьи это игры, — холодно парировал Аарон. — Но это не меняет сути. Твоему... Тайлеру нужно держаться стерильно. Никаких поводов. Ни одного шага в сторону. Понятно? — Понятно, — сквозь зубы выдавил Джош. — И, Джош? — голос Аарона стал чуть мягче. — Держись. Оба. Команда за вас. Звонок оборвался. В комнате повисла тяжёлая тишина. *** Давление нарастало с каждым часом. На пресс-конференции журналисты, подогретые утечками, засыпали Тайлера и Джоша каверзными вопросами о их «особых отношениях» и «психологическом климате» в команде. Они держались вместе, отшучивались, но Тайлер чувствовал себя как на допросе. Именно после этого, когда они возвращались через почти пустую парковку к своим машинам, из тени возле чёрного внедорожника вышел он. Майкл Харрисон. Безупречный костюм, холодная улычка. — Тайлер. Джош, — он кивнул им, как старым знакомым. — Яркое выступление. Правда, немного нервозное. Чувствуется напряжение. Тайлер замер, почувствовав, как по спине пробежали ледяные мурашки. Джош мгновенно шагнул вперед, поставив себя между ним и Харрисоном. — Харрисон. Удивительный сюрприз, — его голос звучал как лезвие. — Я всегда слежу за своими... инвестициями, — Харрисон медленно прошелся взглядом по Тайлеру, и этот взгляд был оскорбительным, владельческим. — Жаль, что некоторые активы так опрометчиво себя ведут. Порочат репутацию. Создают проблемы для тех, кто... дорожит своим именем. — Отойди от него, Харрисон, — голос Джоша стал тихим и опасным. — Или что? — Харрисон поднял бровь, насмешливо оглядывая Джоша. — Ты будешь меня бить? Прямо здесь? Обещаю, завтра заголовки будут восхитительными. «Неконтролируемая ярость пилота «Mayfield»... спровоцированная его личными чувствами». Ты же не хочешь вредить ему еще больше, да? Джош застыл, сжав кулаки. Он был в ловушке. Харрисон воспользовался его замешательством. Он сделал шаг в сторону, чтобы снова увидеть Тайлера. — Он тебе не пара, Тайлер, — его голос стал сладким и ядовитым. — Он тебя сломает. Его мир — это гонки, слава, победы. А ты... ты сломанная игрушка. Ему скоро надоест тебя чинить. А я... — он улыбнулся, — ...я всегда принимаю свои вещи назад. На своих условиях. Подумай об этом. Он повернулся и пошёл к своей машине, оставив их стоять в гнетущей тишине. Джош дышал тяжело, ярость буквально исходила от него волнами. Он повернулся к Тайлеру, и его лицо исказилось от боли и гнева. — Видишь? Видишь, что он делает? Тайлер не отвечал. Он смотрел в пустоту, слова Харрисона, как ядовитые лезвия, впивались в самое сердце. Сломанная игрушка. Ему надоест тебя чинить. — Тайлер! — Джош схватил его за плечи, тряхнул. — Выбрось эту хуйню из головы! Это ложь! Но Тайлер лишь медленно покачал головой, его глаза были пустыми и бездонными. Он отстранился от прикосновения Джоша. — Мне нужно... мне нужно побыть одному, — прошептал он и, не глядя на Джоша, побрёл прочь , оставляя того одного посреди парковки с кипящей от бессильной ярости душой. Харрисон добился своего. Он не просто нанес удар. Он посеял семя сомнения, которое теперь прорастало в самом уязвимом месте — в сердце Тайлера, заставляя его снова поверить в то, что он был обузой и проблемой. И эта угроза была страшнее любой газетной статьи. *** Номер казался ловушкой. Слишком тихий, слишком стерильный. Каждое слово из тех статей, каждый ядовитый взгляд Харрисона echoed в тишине, сливаясь в один гулкий accusatory хор. Сломанный. Ненадежный. Проблема. Тайлер зажмурился, вжавшись в подушку, пытаясь заглушить их, но они звучали у него в голове, накладываясь на воспоминания о криках Харрисона, о чувстве собственной ничтожности. Его телефон завибрировал на тумбочке, заставляя вздрогнуть. Не глядя, он потянулся к нему, ожидая нового сообщения от назойливого журналиста или, что хуже, ледяного голоса Аарона. Но на экране горело одно имя. Джош. Тайлер замер. Его первым импульсом было проигнорировать. Он не хотел никого видеть, особенно Джоша. Он боялся увидеть в его глазах разочарование, ту самую «обеспокоенность», о которой писали в газетах. Но телефон звонил настойчиво. Снова и снова. Собрав всю волю в кулак, Тайлер нажал на зеленую кнопку и поднес аппарат к уху. — Да? — его голос прозвучал хрипло и устало. — Эй, — с другой стороны послышался спокойный, низкий голос Джоша. Никакой ярости, никакого давления. Просто... «эй». — Как ты? Простой вопрос обжег Тайлера неожиданной теплотой. — В порядке, — автоматически солгал он. — Вранье, — мягко парировал Джош. — Но ладно. Притворяйся. Я внизу. Сижу в лобби. Думал, maybe, ты не хочешь никого видеть. Но позвонить я все равно мог. Тайлер молчал, сжимая телефон. Эта простая, ненавязчивая забота была ему несвойственна. Старый Джош вломился бы в номер уже через пять минут. — Ты... в лобби? — переспросил Тайлер, не веря. — Ага. Читаю увлекательные статьи о нас с тобой в глянце. Очень познавательно, — в его голосе прозвучала легкая, снимающая напряжение шутка. — Слушай, я тут вспомнил про одно место. Недалеко отсюда. Итальянец, готовят там пасту, от которой плачут от счастья. И у них тихо. Без папарацци. Пошли? Просто поедим. Никаких разговоров. Тайлер хотел отказаться. Сказать, что не голоден. Что устал. Но слова застряли в горле. Мысль о том, чтобы остаться наедине со своими демонами в этой комнате, была невыносимой. — Я... не знаю, Джош, — пробормотал он. — Я буду там через десять минут у лифта. Если придешь — отлично. Не придешь — я схожу один и принесу тебе еды в номер. Твою любимую, с трюфелем. Выбор за тобой. И Джош повесил трубку, не дав ему возможности возразить. Тайлер сидел на кровати, уставившись в стену. Прошло пять минут. Десять. Он медленно поднялся, подошел к зеркалу. Посмотрел на свое бледное, уставшее отражение. И пошел принимать душ. Дверь лифта открылась, и Тайлер сделал шаг вперёд, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Он был бледен, тени под глазами казались ещё глубже при ярком свете лобби. Он уже готов был повернуть обратно, сраженный простой мыслью о необходимости быть среди людей, но его взгляд упал на фигуру, прислонившуюся к колонне. Джош. Он не сидел и не нервно шагал. Он просто стоял, засунув руки в карманы темных джинс, и смотрел в окно на вечерний город. В его позе не было нетерпения, только спокойное, устойчивое ожидание. Он обернулся, словто почувствовал взгляд, и его лицо не исказилось от беспокойства или вопросов. В его глазах просто вспыхнула тихая искорка облегчения. — Ну, вот и ты, — произнес он, и его голос прозвучал низко и тепло, без намёка на упрек за задержку. — Я уже думал, ты передумал и заказал себе скучную комнатную службу. Тайлер попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Он лишь пожал плечами, смотря в пол. Джош мягко хмыкнул и сделал шаг навстречу, но не для того, чтобы обнять или прикоснуться, а просто чтобы сократить дистанцию. — Ничего. Я бы тоже не выбрал одиночество в четырех стенах, когда есть я и мой невероятный вкус в выборе еды. Пойдём, пока я не передумал и не повел тебя в закусочную у трассы. Они вышли на прохладный вечерний воздух. Джош зашагал не быстро, подстраиваясь под замедленный, немного неуверенный шаг Тайлера. — Там недалеко, — сказал Джош, нарушая тишину. — Пару улиц. Если, конечно, ты не против прогуляться. Или я могу поймать такси? — он посмотрел на Тайлера с искренней готовностью развернуться и махнуть рукой машине. — Нет, — тихо ответил Тайлер, и это было первое полноценное слово, что он произнес. — Прогуляемся. Так... лучше. — Отлично, — Джош кивнул, и они зашагали рядом. Несколько минут шли молча, но это молчание уже не было напряженным. Оно было наполнено просто звуком их шагов и далеким городским гулом. — Знаешь, я тут вспомнил, — снова начал Джош, его голос был расслабленным, повествовательным. — Помнишь, на тех первых тестах в Барселоне, ты так нервничал, что пересолил нам обоим пасту в том самом придорожном кафе? А я тогда сказал, что это был худший ужин в моей жизни. Тайлер хмыкнул, уголки его губ дрогнули. — А потом ты доел мою порцию. — Потому что я голодный был! — возразил Джош с притворным возмущением . — Но это не отменяет факта, что ты чуть не угробил меня до начала сезона. Кстати, — он осторожно коснулся локтем руки Тайлера, — сегодня я выберу еду. На всякий случай. Чтобы избежать пищевого саботажа. Тайлер позволил себе слабую улыбку. — Справедливо. Ресторан и правда оказался небольшим и уютным. Джош что-то тихо сказал метрдотелю, и их мгновенно провели в уединенный уголок, в глубокий диван-бутик, скрытый от основных залов. Джош дождался, пока Тайлер устроится, и только тогда сел напротив, отодвинув салфетницу и свечу, чтобы ничто не загораживало им взгляд друг на друга. — Меню я уже изучил, пока ждал тебя, — заявил он, отодвигая от Тайлера карту. — Я закажу. Ты только скажи, если есть аллергия на что-то новое и смертельное. — Джош, я могу... — начал Тайлер. — Нет, не можешь, — мягко прервал он. — Ты сегодня не принимаешь решений. Ты отдыхаешь. Твоя единственная задача — сказать, вкусно или нет. Договорились? Его тон был не приказным, а заботливо-настойчивым. Тайлер сдался, снова кивнув. Когда официант ушел, Джош облокотился на стол, его выражение лица стало серьезнее, но не суровее. — Как ты, на самом деле? — спросил он тихо. — Не «нормально». По шкале от «все еще хочется провалиться сквозь землю» до «я уже почти не вспоминаю того козла». Тайлер поводил пальцем по ободку стакана с водой. — Где-то... посередине. Ближе к проваливанию, — он признался с трудом. — Понятно, — Джош не стал отрицать или переубеждать. Он просто принял это. — Ну, так мы сейчас это и исправим. С помощью углеводов и моего очарования. Еда пришла быстро. Джош заказал сразу несколько блюд, чтобы можно было попробовать всего понемногу. Он внимательно следил, какое блюдо Тайлеру понравилось больше, и незаметно пододвинул его ближе к нему. — Вот, пробуй это, — он положил кусочек нежной телятины с трюфельным соусом на тарелку Тайлера. — Это то, ради чего сюда стоит приходить. Дженна, кстати, тут была после прошлой гонки. Говорит, это единственное место, где Аарон разрешил ей есть карбонару и не смотреть на проценты жира. Он говорил. Говорил о команде, о смешных случаях, о планах на тесты. Он не давал тягостной тишине ни единого шанса, но его слова не были пустой болтовней. Они были мостом, протянутым через пропасть, в которой увяз Тайлер. Они напоминали ему о хорошем. О своем месте. О том, что его здесь ждут. Тайлер сначала просто клевал еду, но постепенно начал отзываться. Сначала кивками, потом короткими фразами. И, наконец, он сам задал вопрос: — А Дебби правда чуть не приварила себя к шасси? Джош засмеялся, и его глаза засветились настоящей радостью от того, что Тайлер включился в разговор. — О, это легенда! Она уронила какой-то инструмент на только что сделанный шов... Он снова пустился в рассказ, жестикулируя, и Тайлер слушал, и его плечи наконец-то расслабились, а складки тревоги на лбу разгладились. Когда они закончили есть, Джош откинулся на спинку дивана, изучая Тайлера. — Ну что? На какой мы теперь отметке по шкале? — спросил он с легкой улыбкой. Тайлер задумался на секунду, и на его губах тоже появилось подобие улыбки. — Где-то... ближе к «я еще жив». — Это уже прогресс, — Джош протянул руку через стол и накрыл своей ладонью его руку. Его прикосновение было твердым и теплым. — И запомни. Ты не один. Со всеми этими... — он махнул рукой, имея в виду весь внешний шум, — ...разберемся. Вместе. Я никуда не ухожу. Он не стал убирать руку сразу. Он просто позволил ей лежать там, как живое, доказательство своих слов. И Тайлер не отдернул свою. Он чувствовал это тепло, эту связь, и оно было крепче любой стены, которую пытался построить Харрисон. — Спасибо, Джош, — тихо сказал он. — За всё. За то, что нашел это место. За то, что позвал. — Всегда, — Джож сжал его пальцы на секунду и только потом отпустил, чтобы заплатить по счету. — Теперь пошли. Я провожу тебя до номера. А то вдруг опять пересолишь что-нибудь по дороге. И его шутка, и его забота, и его постоянное присутствие — всё это было одним большим, нерушимым «я здесь». И этого сейчас было достаточно. Больше, чем достаточно. Они вышли из ресторана, и вечерний воздух уже не казался Тайлеру таким враждебным. Внутри него грело не только хорошее вино, но и та тихая, уверенная поддержка, которую излучал Джош. Они шли обратно к отелю неспешным шагом, и на этот раз тишина между ними была комфортной, наполненной отголосками негромкого смеха и вкусом трюфельной пасты. Но чем ближе они подходили к огромному, сияющему стеклянными огнями отелю, тем сильнее сжимался холодный комок в груди Тайлера. Мысль о том, чтобы снова зайти в свой стерильный, безмолвный номер, заставить себя заснуть под аккомпанемент собственных тревожных мыслей, стала казаться невыносимой пыткой. Джош, чувствуя его замедлившийся шаг, глядя на него сбоку. — Что-то не так? Тайлер остановился прямо посреди тротуара. Он посмотрел на Джоша, и в его глазах читалась такая незащищенная, детская мольба, что у Джоша защемило сердце. — Джош... — голос Тайлера дрогнул. Он сделал небольшой, почти робкий шаг к нему, сокращая и без того маленькую дистанцию между ними. — А может зайдешь ко мне? Ненадолго. Джош мягко улыбнулся, приняв это за обычную вежливость. — Ты уверен? Ты выглядишь уставшим. Тебе нужно отдохнуть, а не развлекать меня. — Нет! — это вырвалось у Тайлера резче, чем он планировал. Он снова сделал шаг, теперь они стояли совсем близко. Он смотрел прямо в глаза Джошу, и его собственные были огромными и немного испуганными. — Я не... Я не хочу оставаться один. — Он признался в этом шепотом, словно стыдясь своей слабости. — Мы можем... просто посмотреть что-нибудь. Какой-нибудь дурацкий сериал. Я не буду мешать. Просто... побудь со мной. Пожалуйста. Последнее слово прозвучало почти неслышно. Джош замер. Он видел всю глубину этой просьбы. Это был не просто приглашение. Это был крик о помощи, попытка уцепиться за островок нормальности и безопасности, которым для Тайлера всегда был он. — Тайлер... — Джош протянул руку и мягко коснулся его локтя. — Ты действительно должен выспаться. Завтра тяжелый день. Он видел, как надежда в глазах Тайлера начала гаснуть, смениваясь привычной покорностью и разочарованием. И это зрелище оказалось для Джоша невыносимым. — Ладно, — он сдался мгновенно, его голос стал мягким и уступчивым. — Ладно, конечно. Только давай договоримся: один-два эпизода, не больше. И ты пытаешься уснуть. Даже если я буду храпеть на твоем диване. Облегчение, хлынувшее на Тайлера, было таким сильным, что он мог только кивнуть, не в силах вымолвить ни слова. Уголки его губ дрогнули в благодарной, почти что счастливой улыбке. — Спасибо, — он прошептал. — Не за что, — Джож мягко подтолкнул его к отелю. — Только предупреждаю, я всегда забираю себе самое удобное место на диване и заказываю всю еду в мини-баре. Такие у меня условия. — Идет, — тихо рассмеялся Тайлер, и этот звук, смех, был самой большой победой за весь вечер. *** Дверь номера закрылась, оставив снаружи весь шум мира. Внутри было тихо, уютно и немного напряженно. Тайлер, стараясь не смотреть на Джоша, включил телевизор и протянул пульт. — Выбирай. Только ничего умного, я сегодня не вынесу напряга, — пробормотал он, делая вид, что занят расстановкой подушек на диване. Джош поймал пульт, ухмыльнулся. — Думаешь, я вдруг превратился в ценителя артхауса? — Он пролистал меню и остановился на каком-то старом, знакомом комедийном сериале. — Смотри, тут новый сезон. Помнишь, мы его на прошлой базе смотрели? Тайлер кивнул, сердце ёкнуло от воспоминания. Они устроились на диване — недалеко, но и не близко, сохраняя вежливую дистанцию двух коллег. Первые шутки, знакомые персонажи — они комментировали происходящее на экране, их смех звучал немного натянуто, но постепенно становился естественнее. С каждым минутой дистанция между ними таяла. Сначала их плечи случайно коснулись во время смеха. Затем Тайлер, потянувшись за водой, оперся бедром о ногу Джоша и не сразу отстранился. Джош не отодвинулся. Он просто был там. Теплый, прочный, настоящий. Тайлер перестал следить за сюжетом. Он смотрел на Джоша краем глаза. На знакомый профиль, на ресницы, отбрасывающие тень на щёки, на губы, которые он помнил так хорошо. По нему разливалась старая, знакомая тоска — острая и сладкая одновременно. Он скучал по нему. Не просто по другу или напарнику. Он скучал по нему. По его запаху, по теплу его кожи, по звуку его дыхания во сне. Он видел, как осторожен Джош. Как он сознательно держит себя в руках, не делает резких движений, боясь спугнуть или сделать больно. Эта забота ранила сильнее любой грубости. И тогда Тайлер, повинуясь импульсу, который был сильнее страха, сильнее стыда, сделал это. Он медленно, давая Джошу время отстраниться, наклонился и очень мягко, почти невесомо, прикоснулся губами к его виску, к макушке, вдыхая знакомый запах шампуня и просто... его. Затем, не глядя на него, не дожидаясь реакции, он опустил голову ему на плечо, прижался щекой к ткани его худи, и замер, затаив дыхание, ожидая отторжения, отстрани, неловкости. Она не последовала. Вместо этого он почувствовал, как напряглось на мгновение тело Джоша под ним, а затем... глубокий, очень медленный выдох. Расслабление. И затем — ответ. Тихий, почти невесомый поцелуй в его волосы. Губы Джоша коснулись его головы, задержались там на секунду, согревая теплом своего дыхания. Никто не сказал ни слова. На экране кто-то что-то кричал, смеялась закадровая публика. Но в их маленьком мире на диване царила тихая, хрупкая, совершенная тишина, полная понимания и прощения. Тайлер закрыл глаза. Он был дома.