Опера

Александр Павлович, опираясь рукой на туалетный столик, внимательно разглядывал свое отражение в зеркале. Легкая пудра, которую он наносил на лицо, придавала ему еще более бледный вид, словно он был создан из нежного фарфора. Его тонкие черты, обрамленные светлыми волосами, казались хрупкими, но в них скрывалась сила, способная покорить сердца. Он был не просто царем — он был искусным художником, создающим свой образ с тщательностью и вниманием к деталям. Наполеон, сидя на стуле, тяжело вздохнул, украдкой поглядывая на своего белокурого ангела. Время шло, а Александр все еще не спешил завершить свои приготовления. Наполеон не мог не восхищаться его грацией, но в то же время его терзало нетерпение. Как истинная леди, Александр уделял внимание каждой мелочи, и это напоминало Наполеону о его бывшей жене Жозефине. С ней было проще — Наполеон мог поторопить её и та смеясь все же торапилась. Но с Александром все было иначе. Поторопи русского царя он без задней мысли кинет расчёской в смельчика или же откажется идти. Наполеон чувствовал, как его сердце наполняется нежностью и восхищением. Он не мог отвести взгляд от Александра, который, казалось, был погружен в свой мир, где отражение в зеркале было не просто отражением, а воплощением идеала. Наполеон знал, что его собственная страсть к этому человеку была безграничной, и в то же время он испытывал легкую зависть к тому, как же его Романов много уделяет время не ему а своему отражению. — Скорее, мой ангел — прошептал Наполеон, его голос был полон нежности и легкого нетерпения. Он не мог не думать о том, как каждый миг ожидания лишь усиливал его влечение. Взгляд его был полон восхищения, и в этом взгляде скрывалась вся сила его чувств. Он мечтал о том, чтобы Александр, наконец, обернулся и встретил его взгляд, чтобы в этот момент их миры соединились, и все заботы и тревоги исчезли. — Опера ждать нас не будет, ангел мой, или ты решил у меня затмить всех, красавец в театре? Учти, я не переношу, когда кто-то смотрит на то, что принадлежит мне, с вожделением. Мягко проговорил мужчина, вставая, подойдя медленной походкой к любимому. Наполеон обнял Александра со спины, утыкаясь ему в шею, вдыхая легкий запах роз. — Тебе так идет этот камзол... Александр вздрогнул от неожиданного прикосновения, но тут же расслабился, узнав теплое дыхание Наполеона на своей шее. Он прикрыл глаза, наслаждаясь моментом близости. Легкий аромат роз, исходивший от его кожи, смешивался с терпким запахом одеколона Наполеона, создавая пьянящий аромат. — Ты мне льстишь, Бонапарт, — промурлыкал Александр, не отрываясь от своего отражения. — Или, быть может, просто пытаешься скрыть свое нетерпение? В его голосе звучала легкая насмешка, но в глазах плескалась нежность. Он знал, как Наполеон не любит ждать, особенно когда дело касалось его. Наполеон слегка прикусил мочку уха Александра, заставляя того вздрогнуть и сдавленно помычать. — Нетерпение? Возможно, — прошептал он, его голос стал хриплым от желания. — Но разве ты не знаешь, что ожидание лишь усиливает удовольствие? И потом, разве я не имею права восхищаться своим сокровищем? Он провел рукой по гладкой ткани камзола, подчеркивая изящные линии фигуры Александра. — Этот цвет идеально подчеркивает твою бледность, — продолжал Наполеон, его голос звучал как шепот. — Ты выглядишь как ангел, сошедший с небес. Но ангел, который готов согрешить. Александр усмехнулся, но его щеки слегка порозовели от смущения. Он знал, что Наполеон любит играть словами, и он с удовольствием поддавался этой игре ведь ему было приятно эта вульгарность и пошлость в словах любимого мужчины. — Согрешить? — переспросил он, поворачиваясь лицом к Наполеону. — И кто же будет искушать этого ангела? Он поднял руку и нежно коснулся щеки Наполеона, проводя пальцем по его щетине. В его глазах плясали озорные искорки. — Неужели ты думаешь, что ты нуждаюсь в искушении? — ответил Наполеон, его взгляд стал горячим и пристальным. — Ты сам – искушение, Александр. Ты – моя погибель и мое спасение. Мой белокрылый ангел. Он притянул Александра ближе, он повернул Романова к себе лицом обнимая его за талию. Их тела соприкоснулись, и Александр почувствовал жар, исходящий от Наполеона. — знаешь Опера может подождать, — прошептал Наполеон, его губы коснулись губ Александра. — А мы… у нас есть дела поважнее... Бонапарт собирался уже поцеловать царя, но тот в секунду приложил пальцы к его губам, слова кокетливая дама, улыбаясь при этом:— Я так долго готовился, не ради этого, Наполеон, я хочу в театр. Недлально выдохнув, Бонапарт взял любимого за руку, целуя эти пальцы, что были на его губах. — Ты уверен, что там это нужно? — Я час собирался ради секса? Нет, Наполеон, я не намерен портить все ради слабости. — Ласково произнес Романов, смотря на любимого голубыми глазами: — Хочешь, чтобы я тебе прямо в ложе испортил твои старания? Что ж, — Наполеон хитро улыбнулся: — Я твой верный слуга, мой мальчик. — Александр в секунду залился румянцем, вырывая руку из его ладони: — Пошляк.