If Only

— Где Терренс и Филлип?! — Они сказали, что будет новый выпуск сегодня! — Это не Терренс и Филлип... Это какая-то... женщина, поющая про деревья!

Очередная серия Южного Парка гремела в комнате на полную. Старенький, купленный за пару баксов на гаражной распродаже телевизор, что стоял на заставленном различными вещами комоде, моргал тёплым жёлтым светом. Экран чуть подёргивался, картинка неимоверно сильно рябила — от чего временами различить изображение, что транслировалось на нём, становилось сложновато. Но будто сейчас это не имело какой-то сверхсильной важности. Феликс развалился поперёк своей кровати — голова свисала с её края — мир вверх тормашками воспринимался прикольнее, даже если учесть, что спустя некоторое время подобного положения начинало немного подташнивать, и реальность перед глазами, словно после каруселей в парке аттракционов, потихонечку плыла.

— Я не ради этого проснулся в семь утра в субботу!

— Мы были обмануты. Государство лжёт!

— Это худший день в моей жизни…

В помещении стоял полумрак. Тусклый свет от настольной лампы, фонаря за окном и телевизора создавал атмосферу особого уюта, лёгкой дремоты. Места, где хотелось, расслабив сознание, просто находиться — отдыхать после долгого учебного дня и прочих житейских проблем, что существовали за пределами общажной комнаты под номером 131. — Опять смотришь этот разжижающий мозг бред? — бурчит Хенджин, вернувшийся с общей кухни вместе с двумя кружками, что почти до края были наполнены горячим какао с мелкими плавающими в нём маршмеллоу. Вообще Ликс бы предпочёл в этот вечер что-то покрепче — пиво, например. А лучше — два. Но перед носом маячила зимняя сессия с её зачётами, проектами, докладами и горевшими дедлайнами — именно поэтому на что-то по градусам выше чая в их небольшой обители был временный мораторий. Чтоб не отвлекало. — Это классика, душнила! — цокает Ликси, переворачиваясь со спины на живот. Растрепанные после недавнего душа волосы небрежно падают ему на лоб, и парень, одним движением руки — запуская пальцы в свою осветлённую шевелюру — зачесывает мешающие пряди назад. Это не сказать, что сильно спасает ситуацию с неаккуратной причёской, но хотя бы открывает более расширенный обзор на происходящее в пределах пары метров. — Юмор проверенный временем! Был бы у тебя вкус — ты бы понял... Хван скептически хмыкает. Ему достаточно пары шагов, чтобы дойти до тумбочки друга и поставить на неё дымящуюся от ароматного напитка кружку. Сам же он уселся рядом — на пол, аккуратно, чтобы не задеть разложенную на ковре настолку, в которую они, недели две назад, так и не доиграли— и облокачивается спиной о кровать Феликса. Взгляд тут же устремился на с бешеной скоростью меняющиеся 2D-картинки сумасшедшего мультика, который настолько сильно любил Ли, что разбуди его ночью — назови рандомную серию и сезон, и он выдаст тебе топ цитат из неё, даже не задумавшись. Хенджин такую страсть не разделял — любил более серьёзные произведения японских авторов. Если по-простому — залипал в аниме, когда было не очень лень, — почитывал мангу. Пару раз он пытался пристрастить Ликса, но тот дальше покемонов и Человека-бензопилы как-то не зашёл.

— Терренс! — Что, Филлип? — Я съел буррито... — И?.. — ...И теперь у меня есть кое-что для тебя!

Телевизор издаёт звук, который в приличном обществе предпочли бы оставить без комментариев. Позади Джинни тут же слышится смех — громкий, живой. Такой искренний и заразительный, что в секунду хочется ему поддаться — тоже если не рассмеяться, то улыбнуться в ответ. Хван не отказывает себе в этом, делает глоток сладковатого какао — уголки губ плавно поднимаются вверх. — Какой кошмар... — Смешно же! Ты улыбнулся — я видел! — Тебе показалось. — Ага, ври больше! — с довольным видом победителя протягивает Ликс. Он аккуратно тянется за своей кружкой, кончиками пальцев дотрагиваясь до глянцевой керамики — кожу моментально обжигает, и парень решает не спешить — дать горячей жидкости слегка остыть. — Вот скажи, ты с детства мечтал быть этим... ну, знаешь… до ужаса скучным скуффом?! — Скорее — зрелым и здравомыслящим человеком, — невозмутимо отзывается Хенджин. Он слегка поворачивается в сторону друга. Тот уже сидит в позе лотоса: в смешных носках с утками, пижамных штанах и серой, бесформенной толстовке, явно не своей — а одной из тех, что Хван оставил на спинке стула после вчерашней стирки. В общежитии, несмотря на отопительный сезон, всё равно оставалось прохладно — поэтому, без зазрения совести, Феликс таскал вещи Хенджина. “Что я сделаю, если твои шмотки удобнее?!” — прямая цитата, которой любил оправдываться Ликс. Он выглядел особенно уютно: по-домашнему, почти трогательно. Настолько, что у Джинни, смотря на него такого, перехватывает дыхание. Пульсирующее желание — где-то между рёбер — сгрести друга в охапку растёт с геометрической прогрессией. Уткнуться носом в мягкие, пахнущие апельсином и мёдом волосы — позволяя себе просто… наслаждаться. — Ты просто перечислил синонимы к слову «зануда», зану-у-уда! — хихикает Феликс, откидываясь назад, на заранее подложенную под спину подушку. — Нда, друг... надеюсь, это не будет прогрессировать с возрастом. А то я не завидую твоей будущей... Ли не успевает договорить — телефон, что лежит на кровати рядом с его коленом, начинает коротко вибрировать. Раз... два. Три. И моментально от былой лёгкости в поведении Ликса не остаётся и следа. Он тянется к своему гаджету на автомате, пару раз нажимает на кнопку блокировки — попытка выключить назойливо раздражающий звук — и, не глядя, переворачивает его экраном вниз. Но гаджет замирает лишь на пару секунд, после чего вновь оповещает своего владельца о том, что его кто-то очень настойчиво разыскивает. Вибрация резонирует по матрасу, будто бьёт током. Глухо, раздражающе. Хенджин краем глаза следит за смартфоном — ненавязчиво, без давления. Наблюдает. Выдох. Какой-то тяжёлый, с ноткой обречённости. Ли не особо хочется отвечать, но надежда, что его маленький акт игнора как-то заставит человека на том конце провода успокоиться, тает прямо на глазах — с каждым новым приходящим сообщением. — Хочешь, я скажу, что ты в душе? — первым не выдерживает Хван. Он старается говорить сдержанно, почти нейтрально. Делает глоток какао — и оно как-то неприятно встаёт поперёк горла. — Ну или отошёл посрать... А телефон забыл. Снова вибрация. Но теперь уже долгая — звонок. — Кто ходит в туалет без телефона? — нервно натянутая улыбка, попытка пошутить — провальная. Феликс берёт наконец свой гаджет в руки — тут же сбрасывая вызов. На заблокированном экране виднеется кипа уведомлений. __________________________ УЕН 9 непрочитанных сообщений. За последние (сколько?) полторы минуты... Феликс? Ты у себя? Я закончил с докладом. Можем пересечься. Ты с Хенджином? Мы же договорились Ответь. Серьёзно, Феликс! Мне не нравится, что ты мне не отвечаешь. Мы разговаривали об этом! __________________________ — Всё норм? Я могу выйти, если тебе надо поговорить... — Нет... точнее да. Точнее, не надо никуда идти, — Ликс что-то активно печатает, прерывается буквально на мгновение — взгляд в потолок, после снова в смартфон. — Он... просто раньше освободился. С группой по докладу закончили. — Ммм... — тянет Хенджин коротко. В его тоне нет какого-то осуждения, даже намёка на него. Но при этом и понимания не ощущается — и это почему-то колет как-то больше. Телефон вновь вибрирует, и Ли со вздохом несколько секунд сначала просто смотрит на него — будто собирается с мыслями, после чего, наконец, отвечает — на этот раз вслух: — Привет. Да... я не слышал. Телефон на беззвучном стоял, а мы тут с Хенджином просто телек смотрели. Не до него было. Джинни делает вид, что залип в телевизор — будто ему взаправду интересно всё действие, происходящее там. На деле же он не слышит ни единой реплики из мультфильма — пытается сконцентрироваться на незамысловатых рисованных фигурках. Правда, не выходит от слова совсем. — Да... да, с Хенджином. В смысле — всегда вместе?! Он мой сосед по комнате, помнишь?! Пауза. — Потому что я тоже человек, Уен. Ты был занят, мне захотелось побыть с другом... не вижу в этом ничего критичного! Не начинай. Хенджин нервно выдыхает — медленно встаёт. Оставаться в комнате вдруг становится тяжело, хочется наружу — туда, где нет этого глупого разговора, свидетелем которого он сейчас является. Именно поэтому он, недолго думая, берёт свою кружку и быстрым шагом направляется к двери. — Ты куда? — тут же спрашивает Ликс, закрывая микрофон рукой. Голос настороженный. Он смотрит своими оленьими глазами другу в спину, нервно закусывая нижнюю губу. — Я просто... долью себе кипяток. И захвачу с холодоса печенье, — отвечает Хван с лёгкой усмешкой. Феликс кивает, хотя друг уже вряд ли это увидит — дверь за ним закрывается. Он провожает его взглядом, после чего возвращается к разговору. — Извини, Джинни пошёл за сладостями... Да, Джинни. Ты будешь теперь к этому придираться?! Мысленный счёт до пяти. В попытке успокоиться. — Уен, не делай из этого драму, — тихая просьба. — Да... хорошо... угу. Ладно. *** К тому моменту, как Хенджин возвращается в комнату, Феликс уже отключил звонок и расхаживал по комнате — в поисках своей одежды, небрежно раскиданной по всему небольшому периметру. — Идёшь к нему? — Да, — выдыхает Ликс, натягивая на себя светлые джинсы. — Всё равно ничего важного не делаю, а он хотел увидеться… Обидится, если не приду. — Понятно. — Он просто... просто переживает. Мы почти не виделись на этой неделе. Он был занят — я тоже, — новое оповещение на телефон, Ли тут же подскакивает к нему, отвечая. — Период такой дурацкий... как-то всё навалилось разом: учёба эта, кризис... Хотя у всех же бывает, да? — Да, бывает. — Ну вот, поэтому стоит пойти. Он не виноват, что не вывозит... — Феликс нервничает, Хенджин это сразу понимает — по тому, как друг начинает тараторить. Пытается вылить весь поток мыслей, что возникают в голове одна за другой. — Я просто не хочу, чтоб он чувствовал себя одиноко. Хван кивает коротко, словно не очень-то слушал. Хотя слушал внимательно — и Ликс это прекрасно знает. — Наверное, останусь у Уена. Так что не жди, — добавляет парень уже на выходе, застёгивая куртку. — Надо, чтоб он выдохнул... — Всё нормально, Ликси, — говорит Джинни, не глядя. Он делает телевизор тише, включает свой ноутбук, что располагался на его рабочем столе — около небольшого окна. Время в одиночестве — время для учёбы. — Не оправдывайся, ты не обязан. — Да... — Феликс морщит лоб. — Ну, всё равно... Ладно, всё, не буду тебя грузить. Закинешь мои вещи в стирку? Я сам хотел, но... — Без проблем. — Ты знал, что ты лучший, Джинни?! — друг слегка будто оживает, даже улыбается. Шлёт воздушный поцелуй и довольно подмигивает, в знак признательности. — Всё, я побежал, спокойной ночи! — Аккуратнее, смотри… Слова, оставшиеся в воздухе, оседают на мебель — не долетают до того, кому они адресованы. Ликси уходит. Вместе с ним будто из комнаты забирают и частичку какого-то тепла, что грело Хвана зимними вечерами. Парень выдыхает. Ситуация в целом — залупа полнейшая. И почему Феликс так активно старается делать вид, что у них с Уеном в отношениях всё хорошо — хотя это не так — Хенджин, честно, не понимает. Хочется сказать. Встряхнуть этого дурачка за плечи — прокричать ему: «Ты что, совсем не видишь, как этот остолоп к тебе относится?!» Но Хван молчит. Не говорит ничего. Он знает, что не имеет на это права — вмешиваться в отношения, даже в самые, по его мнению, ебанутые — всегда путь в никуда. Феликс не глупый, не маленький. Сам должен разобраться и решить, что с этим всем делать. Но в груди предательски ноет. Сдавливает и грызёт так, как может саднить только у того, кто каждый день, на протяжении уже достаточного периода времени, видит, как друг — человек, который в твоём сердце имеет даже чуть больше места, чем дружеский уголок — увядает. По чуть-чуть, но стабильно. Вместо того чтобы быть счастливым, как ему, Хван уверен, и предначертано судьбой — гаснет. Под чужими словами, глупыми подозрениями, постоянным контролем. И сделать с этим что-то никак нельзя. Не тронуть, не поправить. Потому что ты — просто друг. Да, молча влюблённый до одури... Но это никак не меняет твоего положения. Просто зритель. Без права какого-то голоса.

— Вы просто не понимаете, что значит... потерять любимого человека...

Доносится из телевизора драматичный голос какого-то героя. Хенджин хмыкает — выключая его совсем.