If Only

***

— Ты с нами? — Минхо подходит к Феликсу, когда Хенджина выносят на улицу и загрузив в карету скорой, увозят. — Мы поедем на такси, до госпиталя. — Да, конечно, — выдыхает Феликс. Руки дрожат, то ли от холода, то ли от всего пережитого. — Мне только вещи забрать из гардероба... — Дай номерок, Чан захватит. Феликс кивает, роется в карманах, вытаскивает железный жетон с цифрой 131. Странно... Только сейчас замечает совпадение. Протягивает его Крису. Уже разворачивается, чтобы идти за ребятами, но грубый голос режет воздух: — Ли Ёнбок Феликс! Ещё шаг — и ты жёстко пожалеешь! Он не оборачивается. Стоит секунду, чувствуя, как ультиматум врезается в затылок. Закусывает губу, пытаясь осознать что чувствует. Но внутри— ничего. Абсолютная, ледяная пустота. Ни страха, ни вины. Ликси удивленно хмыкает. — Если ты пойдешь за ним, — продолжает Уен. — Я превращу твою жизнь в ад! Я тебе этого никогда не прощу! Феликс медленно поворачивает голову. Люди вокруг замерли — наблюдают, шепчутся, следят за каждым движением. Как же ему плевать на всех них... — Ты серьёзно? — спокойно. — Более чем, Феликс! Ликс устал. Устал настолько сильно, что выяснять что либо сейчас — нет никакого желания. — Мы расстанемся! Слышишь?! — не унимается Чон. — Еще один шаг и мы расстаемся! Нога Ли зависает в воздухе, буквально на секунду — отчего то сделать этот во всех смыслах — важный шаг, становится труднее. Вся эта решительность, что бурлила в нем — пуф... и испаряется. Вдох - выдох. — Феликс! Он зажимает глаза — сильно, до ярких вспышек фейерверков перед ними. "... Ты ничто. Всего лишь симпатичная мордашка, которую иногда, компанией, можно потрахивать в рот. Всё." Словно кто-то током шибанул. Разряд в 360 вольт — заставляет проснуться. — Делай что хочешь... Шаг — неуверенный. Еще один, потом еще. Уен что-то шипит ему вслед — но Феликс уже не слышит. "В пизду... в пизду... все кончено... кончено.." — крутится в голове. Ликси выскакивает к ожидающим его Минхо, Чану и Хану — они не задают лишних вопросов. Джисон лишь заботливо накидывает на плечи Феликса его куртку. И дождавшись такси они, все вместе, едут в госпиталь - в который увезли Хвана.

***

— Это какой-то кошмар… Здесь одно дерьмо, а не еда! — хмурится Кристофер, подсовывая задумчиво сидящему, смотрящему вот уже целых пятнадцать минут в одну точку Феликсу на колени пачку с надписью «чиз-крекеры». Внутри Ликси будто щёлкает выключатель — включая его и возвращая в реальность… В чересчур светлый коридор приёмного покоя. Сегодня здесь было на удивление мало людей: учитывая выходные и ночное время суток. Феликс, проходивший в школе волонтёрскую практику в подобном заведении, знал, что при слиянии этих двух факторов количество травм у людей вырастало в два раза. А если приписать ещё праздники — то во все десять. Неутешительная аксиома — когда одни отдыхают, другие работают. — Ну, это лучше, чем ничего… — лениво отвечает Минхо, перебирая ногами следом за Чаном. В руках у него поднос (хрен знает, откуда он его взял), на котором в два ряда стоят пластиковые стаканчики с жидким нечто, именуемым здесь как кофе. — Ликси, будешь?! — Спасибо. — Феликс берёт один, но даже не пробует. Пальцы всё ещё мелко дрожат. Он не может избавиться от чувства тягучей, липкой крови у себя на руках. И от того, что если бы не он — всего бы этого сейчас не было. — Мне тоже дай! — отрываясь от телефона, кричит Хан. После того как желанный напиток оказывается у него в руках, он делает пару больших глотков и тут же тянет из открытой пачки, что лежит на сиденье рядом, крекер. — Хотите — верьте, хотите — нет, но лично я уверен на сто процентов, что эти крекеры пролежали в этом автомате ещё до основания здесь госпиталя. Преклонного возраста работница, что сидит недалеко от них за рабочим столом и заполняет какие то бумажки, недовольно цокает на столь громкое и не лестное замечание Джисона. — Господи, ты замолчишь сегодня или нет?! — бурчит Минхо. — Просто жуй и не комментируй! — Тебя Уен укусил?! Или ты насмотрелся на его режим дрессировки и решил так попробовать со мной?! Не получится, Минхо, вон даже Ликси не сломали! Меня подавно не сломаешь! — Джисон! Успокойся, а… — Ты чё такой злой! Феликс закрывает глаза, выдыхая. Воздух вокруг был каким-то вязким, инородным — будто дышать им нужно было учиться заново. Ладони сами собой сжимаются вокруг нагретого пластика — единственная вещь, которая своим теплом удерживала Ли в сознании, не давала пуститься во все тяжкие по волнам нарастающей вины. — Это всё из-за меня… — вырывается у него тихо, практически неслышно, если не прислушиваться. — Перестань, — Крис одобрительно поглаживает его по спине. — Ты тут ни при чём… — Ну… ты не виноват, что Уен дегенерат отбитый, — подтверждает Хан с набитым ртом. — Он долбанный манипулятор и тиран — такие люди на раз-два подсаживают на себя, как на наркотик. И хуй слезешь! — Ты с каких пор такой просветлённый?! — удивлённо интересуется Хо, с явной издёвкой в голосе. Джисон решает тон своего парня игнорировать, деловито выдавая: — Книги по психологии читать надо! — Пытался понять, какой у тебя диагноз?! — Нет, хотел узнать, что делать, если твой бойфренд абьюзер. — Э… кто ещё абь… Внезапно начавшаяся перепалка в секунду прерывается звуком открывающейся двери, что ведёт в кабинет врача. Все одновременно поднимают свои головы и пристальным взглядом встречают вываливающегося оттуда Хенджина — волосы у него чуть взъерошены, рукава чёрной рубашки закатаны до локтей, а на голове белеет повязка. — Боже, что у вас за взгляд. Успокойтесь — голова на месте, не надо так смотреть, будто её у меня ампутировали! — усмехается он. — Что сказал врач?! — первым из всей компании интересуется Минхо. — Царапина, даже зашивать ничего не пришлось. Говорят, до свадьбы заживёт. — Ебать у них царапины… — выдыхает Хан, качая головой. — Я когда смотрел на тебя, лежачего на полу… мне казалось, у тебя там мозги потихоньку вытекать начали. — БЛЯТЬ, НУ ХАН! — возмущённо отзывается Крис, кривя лицо. — ЕБАННЫЙ РОТ, Я ЖЕ ЕМ!

***

Было уже далеко за полночь, когда они вернулись в общежитие. Коридоры встретили их непривычной, спасительной тишиной — она обволакивала, давала уставшему за вечер сознанию наконец расслабиться. Выдохнуть и, если не забыть, то хотя бы отдохнуть от событий минувшего вечера. Четыре пары шагов гулко отдавались эхом — пятая пара отвалилась ещё этажом ниже, отправившись спать в свою комнату. — Блять, вечер, конечно… В пизду. — выдыхает Джисон, протяжно зевая. — Слишком дохуя драмы за раз. Я с вами, если не поседею, то окочурюсь. — Ага… — Минхо лениво его приобнял и, прежде чем свернуть к своей комнате, тихо протянул: — Сынмин на выходные уехал, хочешь ко мне? — Спрашиваешь! — чуть оживился парень. — Спокойной ночи, драмы-квин! Постарайтесь, не знаю… не затопить общагу слезами там или чё вы ещё в своём драматично выстроенном мире любите делать?! — Иди уже, а… — бурчит Хенджин. — И давайте потише, кролики! — Завидовать плохо! — последнее, что протягивает Хан, скрываясь за дверями комнаты Хо. В коридоре тут же, как только они с Феликсом остались вдвоём, повисла тишина. Прерываемая только раздражающим каждого студента четвёртого этажа жужжанием лампочки — что ко всему прочему ещё и жутко мигала, словно они в каком-то хорроре. Хенджин первым двинулся к их комнате, не оглядываясь. Ликси шагнул следом, запоздало понимая, что не знает, как ему сейчас вообще себя вести. Хочется продумать план, с пунктами и диалогами, что прозвучат далее — желательно один в один, как он придумает. Но в голову не лезет вообще ничего. Ощущение, словно каждая эмоция — скомканная бумажка, и все они забили его грудную клетку просто под завязку. Слишком много чувств — для рациональных мыслей это однозначное фиаско Щелчок замка раздался особенно громко. Дверь захлопнулась, отрезав их от остального мира. Комната встретила полумраком: привычным для этого места лёгким беспорядком. Скинутые на пол подушки, скомканное после сна одеяло. Кружка с засохшим ещё с завтрака на дне кофе. Всё так же, как и всегда. Но внутри Феликса ощущения не те. И он больше не может держать их в себе. Он разворачивается резко — почти неожиданно — и, шагнув вперёд, врезается в Хенджина, обнимая его. Так сильно, что казалось — отпусти он, тот испариться. И Ликси вместе с ним. Носом утыкается в его рубашку — она пахла больницей, чуть-чуть табаком кальяна из клуба и стиральным порошком. Странно, но этот запах успокаивал. Убаюкивал будоражащее сознание. — Мне жаль. — слова получаются невнятными, они мешаются со слезами, что текут из глаз, и Ли, будто пытаясь быть ещё ближе, сильнее вдавливается в грудь Хвана. — Ты даже не представляешь, как мне жаль… Если бы я… — Эй, ну что ты… Ликси. — одна рука Хенджина ложится Феликсу на затылок, другая перехватывает его плечи, обнимая в ответ. — Ты не виноват, слышишь? Ну… прекрати. Если кого и винить в сложившейся ситуации, то только меня… — он замолчал, пальцы зарылись в светлые, мягкие волосы. — Если бы я не был таким ссыклом, этого бы всего вообще не случилось. Ликс застывает. — О чём ты говоришь? — он дрогнул и отстранился ровно настолько, чтобы увидеть лицо друга. — Хенджин? И в ответ Хван смотрит на него так, что у Ли перехватывает дыхание. В его тёмных глазах будто все недосказанные взгляды, все случайные касания, затаённые мысли — что были посвящены лучшему другу. И вот сейчас они наконец прорвались, вырвались из своих оков — наружу. Хенджин медленно тянет руки к лицу Феликса, большими пальцами растирает дорожки слёз по веснушчатым щекам, убирает за ухо прядь светлых волос — и просто… поддается вперёд. Их губы соприкасаются — осторожно, будто проверяя — можно ли. Ликс застыл — секунда, две… а потом будто плотину внутри него прорвало. Он сжал руками ткань Хенджиновской рубашки, притягивая его ближе к себе, и ответил на поцелуй. Пылко, страстно — словно только этого и ждал, ощущение, что от этого поцелуя зависит вся его дальнейшая жизнь. Они отстранились, когда воздуха в лёгких перестало хватать. Дышали рвано, смотря друг на друга, будто не могли поверить в происходящее. — Я красноречиво ответил на твой вопрос? — Мне кажется не до конца... Нужно повторить.