with a hunger to live. [с жаждой к жизни.]

Но он был не единственным, кто принес синяки с собой в школу. Все произошло так быстро, что позже, когда он сидел в кабинете директора, он не мог просто сказать, что его тело действовало быстрее разума — это было бы чертовски неловко. Эндрю шел к секции десертов в кафетерии с подносом в руках, ища глазами вспышку цвета, даже несмотря на то, что он сказал себе, черт возьми, перестать искать его. Он сжал поднос. Отчего его костяшки заболели. Хорошо. Напоминание о... Скрип кроссовок по кафелю и смех парней наполнили кафетерий: голова Эндрю резко вскинулась в сторону суматохи. Придурок дернул толстовку Нила. Вещица порвалась, Нил упал, и синяки. Синяки, синяки, синяки. Там, где вчера кожа Нила сияла, сейчас казалось, словно кто-то решил навести порядок в доме и использовал его руки как тряпки. Горящий красный и синий искажал кожу рук таким образом, что у Эндрю скрутило живот. — Вот дерьмо! — воскликнул придурок в тот же миг. — Похоже у тебя появился новый хахаль! Эндрю не замешкался. Пять шагов, и он оказался перед Нилом. Один вдох, и он замахнулся своим подносом. Тот столкнулся с физиономией придурка с тошнотворным хрясь, а затем кровь брызнула по всему подносу, Эндрю и роже придурка. Сломанный нос. Эндрю засмеялся. — Поберегись. Вот и второй удар. Он заметил, как друзья придурка двинулись к ним, но они были недостаточно быстры, чтобы предотвратить следующий удар Эндрю. Намного лучше, когда это был его собственный кулак. Голова придурка откинулась назад, и он пробулькал что-то плохое. — Что говоришь? — спросил Эндрю. Он не мог перестать скалиться, но кого это волновало. — Это были извинения? Потому что я не расслышал. Прихвостни придурка быстро подняли с пола их жалкого дружка. Они все смотрели на Эндрю со страхом в глазах. — Ты, черт возьми, больной! М-м. Эндрю вытер руку о футболку. Там и так уже было много крови. Не так много как на придурке, конечно. Когда он поднял взгляд, придурка уже утаскивали его друзья. — Эй, — окликнул Эндрю. — Свяжетесь еще раз с Нилом… Друзья придурка посмотрели на него широко раскрытыми глазами. — И пожалеете, — предупредил Эндрю. — Иди нахуй, — бросил один из друзей, и продолжили тащить бессознательного придурка. Эндрю смотрел, как они уходят, а затем медленно обернулся. Краем глаза он заметил, что тот высокий парень уставился на него. Он выглядел так, как будто хотел вмешаться. Эндрю чуть снова не рассмеялся. И затем все его внимание вернулось к Нилу, к этим ужасным синякам и удивленному взгляду голубых глаз. — Что это? — спросил он, указывая на руку Нила. Нил медленно перевел взгляд вниз, мгновение просто смотря на свою руку, а затем взорвался смехом. Звук не похожий ни на что другое. Черт. Смех не был особо красивым и совсем не звонким. Он звучал, как инструмент, который оставили в холоде, в тепле, во влажном ночном воздухе. Как инструмент, что не использовали годами, и он звучал ужасно, но все же. Но все же, под всем этим можно было распознать красивые звуки, которые он мог бы, умел, должен был издавать. — Думаю, я должен задать тебе этот вопрос, — Нил улыбнулся. — Эти синяки для меня не шутка. Улыбка медленно стекла с лица Нила, как капли воды по окну. — Я не поэтому… — он остановился, его глаза метнулись мимо Эндрю, и внезапно раздался резкий голос. — Мистер Миньярд, в кабинет директора.

🌕

Директор не особо любезно сообщил Эндрю, что насилие не терпимо и, если он еще раз совершит такой ужасный поступок, его отстранят. Если не исключат. О, и он пойдет к школьной психологине. И не важно, что эти синяки на руке Нила тоже были актом насилия, школа предпочла закрыть на это глаза, что, по мнению Эндрю, было гораздо хуже. Он скучающе уставился на серую дверь перед ним. Табличка гласила: «Бетси Добсон. Психологиня». Эндрю мысленно произнес: — И вот мы снова здесь. Но это лучше, чем пойти на уроки. Эндрю толкнул дверь. Бетси разгадывала кроссворд, когда он вошел в кабинет, и по ее изумленному виду Эндрю понял, что она, должно быть, слишком увлеклась этим занятием. — Ох! Эндрю Миньярд, да? — спросила она. — Садись, пожалуйста. Он сел. — Итак, — начала она, быстро убирая со стола кроссворды и смахивая что-то похожее на крошки от печенья. — Извини, — весело произнесла она. — У меня привычка баловаться легкими закусками после обеда. Думаю, что-то могло остаться. Хочешь? Нет уроков и бесплатные печеньки. Бить придурка, пока кровь не хлынет ему на лицо, оказалось даже более стоящим, чем Эндрю мог предположить. Он принял печенье с шоколадной крошкой, которое передала Бетси. — Так почему ты в моем кабинете, Эндрю? Не против, что я зову тебя так? И поскольку она дала ему печенье и не осудила, пока что, Эндрю ответил. — Я сломал кое-кому нос. Бетси моргнула. — Ох, и... — А потом снова ударил его, — перебил Эндрю, откусывая еще печенья. В кабинете Бетси стало тихо. Эндрю слышал, как он жует. Для кого-то эта тишина могла быть неприятной, но Эндрю наслаждался молчанием. — Так что же он сделал? — спросила Бетси. — Какая разница? — Разница есть. Хотя насилие — не ответ, его можно понять. — А ты? — скучающе спросил Эндрю. — Ты понимаешь насилие? Бетси задумалась над его вопросом. — Ну, я определенно знаю, что хотела бы дать пощечину директору. О? Эндрю слегка выпрямился. — Он был хулиганом, — ответил он. Бетси кивнула. — И никто ничего с этим не делал. Поэтому я вызвался добровольцем. — Понимаю, — сказала Бетси. Она записала что-то в свой блокнот. — Что ж, как насчет этого. Ты придешь еще на несколько приемов, я принесу больше печенек и скажу директору, что мы решаем некоторые твои проблемы? Эндрю поднял палец. — И ты отвечаешь на мои вопросы. Бетси улыбнулась. — Конечно. Она переключила свое внимание на компьютер и начала записывать их договоренность. Эндрю наблюдал за ней с легким любопытством. Она приняла его правду без вопросов. Глупо. Если только она не была здесь долгое время. Если только издевательства никогда не прекращались в старшей школе Блэк Крика. И она знала, или догадывалась, что происходит. Что еще она знала? Эндрю не терпелось узнать.

🌕

Скучная серая дверь закрылась за ним с легким клик. Эндрю сделал три шага, и тут увидел ее. Вспышку оранжевого в уголке глаза. Он развернулся в ту сторону, потому что как иначе то, блять. Прислонившись к шкафчикам, оранжевый Нила злобно перекликался с красным металлом. Эндрю сразу же обратил внимание на состояние толстовки Нила. Она находилась в каком-то промежуточном состоянии, и если вам нравилась философия, вы могли бы поразмышлять об этом, потому что она висела на дрянных лохмотьях и уже никак не служила своей цели, это даже больше не походило на кофту. — Как прошло с мозгоправом? — спросил Нил. Его голос пропитался тяжелым слоем сарказма. Не таким тяжелым как синяки, выглядывающие через дыры в его толстовке, окутывающие его руку ужасным способом. С Эндрю достаточно. Он схватился за край своей толстовки и без колебаний стянул ее через голову. Эндрю почувствовал, как его футболка тоже задралась, и что-то внутри него любопытствовало, вызовет ли это реакцию Нила. Было странно приятно видеть широко раскрытые глаза Нила. Молча Эндрю сократил расстояние между ними и прижал черную толстовку к груди Нила. — Вот, — сказал он. Нил уставился на него. — Что? И вот опять, взгляд Нила ощущался словно кто-то включил центральное отопление внутри Эндрю. Комфортно, тепло и заставило горло Эндрю пересохнуть. Он отпустил кофту. Как и предсказывалось, руки Нила поймали ее прежде, чем она упала на пол. Эндрю бросил на Нила слишком теплый взгляд, потому что, черт возьми, ему нужно время чтобы остыть, а затем прошел по коридору и вышел из школы. Сильный осенний ветер был неумолим на голой коже Эндрю, но его повязки немного защищали. Эндрю присмотрелся к черным точкам на деревьях и с интересом заметил, что ворон стало меньше, чем до этого. Что бы это ни значило. Он вышел на улицу, но прежде чем дверь успела захлопнуться за ним, руки придержали ее. Вспышка оранжевого в уголке глаза. Сердце Эндрю екнуло, хотя знало, что не стоит.

🌕

Когда они вошли в библиотеку, Рене читала книгу, снова. Судя по ее двойному взгляду, Нил решил надеть толстовку Эндрю. Эндрю не стал останавливаться для объяснений. Он направился к маленькому скрытому уголку с комфортным кожаным диваном и позволил себе упасть на него. Нил поспешил за ним. Он, вероятно, не хотел объяснять, почему он в толстовке, залитой кровью. — У меня такое чувство, что мне следует сказать тебе спасибо, — сказал Нил. — Ты не должен, — заверил Эндрю, скучающе рассматривая книжные шкафы перед ним. — Я постираю кофту? — сказал Нил, только это прозвучало как вопрос. Эндрю не потрудился ответить. Если и было что-то, против чего Ники не стал бы возражать, то это покупка кучи вещей для Эндрю. Возможно, он оказал Ники услугу, отдав эту, забрызганную кровью. Меньше вопросов во всяком случае. Краем глаза Эндрю увидел, как Нил возится с порванной кофтой. — Почему это произошло? — спросил он. — Не ты ли собственность Морияма? — Рико занят другими делами, — осторожно признался Нил. — Он остался сегодня дома. — А остальные? Нил усмехнулся. — Они не станут ничего делать без приказа Рико. Эндрю взглянул на Нила. — Кроме тебя. Нил смотрел на свои руки, на испорченную толстовку между пальцев, но после слов Эндрю его взгляд ожесточился. — Я не просил этого, — процедил он. Когда Эндрю не ответил, он добавил: — Каждый хочет быть особенным, но быть особенным опасно. Я никогда не просил об этом. Я просто хотел… — он остановился. Он выглядел удивленным своими словами. Честностью. Нил бросил на Эндрю тревожный взгляд, на который тот не обратил внимания. — Я сказал, что я слушаю, — произнес Эндрю. — Я не говорил, что буду отвечать. — Я не привык общаться с людьми. — Я не люди. — Ты сломал парню нос перед моим лицом. — Ты не испугался, — подметил Эндрю. Было бы так чертовски скучно, если бы он это сделал. Нил встряхнул головой. Он посмотрел в сторону, нахмурившись, определенно борясь с чем-то. Затем он прошептал: — Ты бы тоже не испугался, если бы видел то же, что и я. Эндрю щелкнул пальцами перед лицом Нила, возвращая его внимание. Это не должно было ощущаться так приятно. Но так и было. — Проверим? — бросил он. Нил уставился на него. Тяжелым взглядом. Удерживать его взгляд не должно было быть так трудно. Но так и было. Наконец, Нил снова посмотрел в сторону. — Нет, — сказал он. — В этом нет смысла. Поэтому Эндрю оставил эту тему. Он откинулся на спинку дивана и уставился на книги перед ним, чтобы не давить на Нила. Потому что он хотел знать. Чертовски проблематично. Он чувствовал напряжение рядом с ним, чувствовал Нила, с опаской наблюдающего за ним. Обычно Эндрю не торопится нарушить молчание, но поскольку сегодня очевидно был такой день, он спросил: — Ты бывал когда-нибудь в церкви? — Что? — спросил Нил. — Просто так? — Только если нет какого-то списка ожидания, о котором я не знал, — скучающе ответил Эндрю. — Ты не собираешься спросить меня, почему нет? Эндрю взглянул на Нила. — Ты хочешь, чтобы я спросил? — Нет, — ответил Нил. — Тогда нет, — сказал Эндрю. Нил открыл рот, а затем снова закрыл. Прошло несколько секунд, прежде чем он сказал: — Церковь заброшена уже несколько лет. — Я заметил, — прокомментировал Эндрю. Это странное место с заросшими скамейками, разноцветным солнечным светом и отсутствующей библией... Погодите-ка. Эндрю поднялся. На рядах с книгами перед ним находились словари, поэтому он прошел в конец и увидел, что языки сменились на книги по биологии и природоведению. — Эндрю? — окликнул Нил, но Эндрю не обратил на него внимания. Он знал, что он найдет, и все же ему хотелось убедиться в этом самому. Он поискал по рядам, блуждая глазами по названиям, пока наконец не остановился на секции «Религия». Пусто. Чертовски пусто. Он знал это. Когда он подошел к стойке Рене, Нил тоже был там. — Где они? — спросил Эндрю. — Где библии? Вместо чертового ответа Рене бросила Нилу взгляд. — В школе ее нет, — сказала она наконец. — Там есть секция о религии, — подметил Эндрю. — Нет, — сказала Рене. — Уже нет. Уже нет, нет. Здесь происходило что-то чертовски странное, и его раздражало, что он не знал что именно. Но он подумал, что знает кто.

🌕

Эндрю и Ники смотрели фильм. Или так думал Ники. Он и понятия не имел, что Эндрю пытается разгадать тайну Блэк Крика, штата Джорджия. Убийство Сета Гордона, с которым, судя по всему, все смирились. Фраза «собственность Морияма», с которой все тоже смирились и даже больше — боялись. А еще были люди, связанные с этой фразой. Рико, который наслаждался властью, который выставлял ее на показ, как какой-то дорогущий бренд одежды, желаемый всеми. И Нил. Который не хотел ничего из этого, и все же вознаграждался синяками каждые две недели? Каждый день? Эндрю не мог сказать. Но одна вещь была предельно ясна. Рико Морияма был опасен. Эндрю следует держаться от него подальше. Но он вспомнил синяки на руках Нила и боль в его голосе, когда тот сказал, что он всегда один. Когда Эндрю подвергался насилию, он желал, чтобы кто-нибудь его выслушал. Он желал этого снова, и снова, и снова. Держаться подальше от Рико было логично, безопасно, но это означало бы не слушать Нила. И Эндрю не знал, что будет, если... Нет. К черту это. Эндрю знал, что не может перестать слушать. Если бы вы могли поймать кого-то, прежде чем они упадут, стали бы вы это делать? Если бы вы могли спасти кого-то из горящего здания, стали бы вы? Если бы вы могли схватить кого-то за руку и оттащить их от края, стали бы вы? Руки Эндрю сжались в кулаки, старые раны на его костяшках заболели. Он бы стал.

🌖