with a hunger to live. [с жаждой к жизни.]

Кафетерий вновь пестрил беспорядочным набором цветов с одним чернильным пятном в середине. Эндрю наблюдал за тем, как Рико разговаривает с людьми за столом, рассматривал его руки, его лицо, всю его небольшую манерность. И конечно было лишь вопросом времени, когда Рико заметит, но то, как его взгляд медленно и лениво скользнул по Эндрю, заставило подумать, что тот заметил с самого начала. Хорошо. Эндрю встретил его ядовитым взглядом, удерживая его так долго, насколько это было возможно. Он отвел его только когда направился к столу Джостена — и чуть не наткнулся на того парня с листовкой, во взгляде которого читался страх. — Не провоцируй Рико, — предупредил высокий парень. Ну что за херня. — Это не твое дело, — бросил Эндрю, проталкиваясь мимо. Или попытался, но рука парня быстро опередила его, схватив за плечо. Нет. С той же скоростью Эндрю сбросил с себя руку и дернул его за футболку, потянув вниз, пока они не оказались почти лицом к лицу. — Не трогай меня, — прошипел Эндрю. — Или потеряешь свою руку. Парень замолчал. В глазах — страх, но не похоже, чтобы он боялся за себя. — Если ты тронешь то, что принадлежит Рико, — тихо произнес он, — ты потеряешь гораздо больше, чем просто руку. Да блять. Почувствовав отвращение от очередной угрозы, Эндрю оттолкнул парня, не заботясь о том, что люди смотрят. И вытер руку о свою футболку. Хватит с него этого дерьма. Вспышка оранжевого в уголке глаза. Нил, наблюдающий за ним. Точно. Им все еще надо было уладить кое-что. Эндрю подошел и, когда Нил не сбежал в ту же секунду, сел. Прежде чем тишина между ними стала тяжелой, Нил нарушил ее. — Ты говорил, что я не выгляжу напуганным. Не похоже, что ты тоже напуган. — А на что это похоже? — спросил Эндрю вопреки здравому смыслу. Нил взглянул на него. — Похоже, что ты строишь из себя бесстрашного. Но это было бы глупо. Так и есть. — Есть вещи, которых я боюсь. — И Рико их найдет. И использует их против тебя. Эндрю наклонился. — Это угроза или предупреждение? Шок промелькнул по лицу Нила. Интересненько. — Разве это имеет значение? — спросил Нил, почти защищаясь. — Ты все равно не слушаешь то, что я говорю. — Я не знал, что это имеет значение. Взгляд Нила пронзил Эндрю насквозь, когда он ответил: — Когда больше никто не слушает, это имеет значение. И даже если бы он захотел, Эндрю не смог бы отвернуться от голубого пламени в глазах Нила, или правды, скрывающейся за его словами. И потому, что он не мог больше извиняться, не после того, как он столько раз извинялся за что не должен был, за то, что он все еще чувствовал, когда заходил в душ и слышал шаги в коридоре. Именно поэтому он сказал: — Жить — самая редкая вещь в мире. Большинство людей существует, вот и все. Нил замолк на мгновение. — Ты знал, что это был Оскар Уайльд. Прозвенел звонок — громкий, пронзительный звук, которому не было места в их хрупком молчании, и все же он разбил его на миллион осколков. Скрип дешевых пластиковых стульев, стоны студентов, грохот подносов — все это разрывало тишину на части, пока от нее ничего не осталось, а угасший взгляд Нила опустился к рукам, наполовину скрытые за рукавами. Эндрю поднялся на ноги. — Джостен. Нил посмотрел наверх. Эндрю удерживал зрительный контакт так долго, как только мог, но хватило его лишь на мгновение. Потому что что-то в его груди ощущалось беспорядочным, диким и живым, когда взгляд Джостена был направлен на него. — Я слушаю, — заверил его Эндрю.

🌔

Той же ночью, когда Эндрю уже лежал в кровати и почти дремал, он вдруг проснулся, пораженный шипением и визгом животных снаружи. В ту же секунду он подскочил к окну. Полная луна ярко сияла в небе, излучая достаточно света, чтобы озарить темные фигуры, дерущиеся под деревом в саду. Эндрю застыл на месте, заметив вспышку оранжевого, хвост, а затем услышал умирающий визг ворона. А после — тишину. Эндрю прижал руку к окну, как будто это позволило бы ему оказаться ближе, как будто это заставило бы его увидеть, и вгляделся в тень дерева, пытаясь обнаружить еще одну вспышку оранжевого. Только это была не вспышка. Лисья голова появилась из-за теней, тьма стекала по всей морде, пока Эндрю не понял, что это была не тьма — это был ворон, безвольно повисший в лисьей пасти. Эндрю не отрывал взгляда. И на миг, он мог поклясться, что лис смотрел в ответ. А затем видение рассеялось.

🌕

Наконец он был здесь. Чертов фестиваль. Или фестиваль Светлячков, как гласили развевающиеся на ветру плакаты. Фиолетовые и темно-синие флаги растянулись между фонарями и над витринами магазинов. Гирлянды обвивались вокруг стволов деревьев, фестивальных столов и даже нескольких скамеек. И повсюду были люди. — Я предчувствую это, — сказал Ники. — Я собираюсь купить столько фигни. Эрик засмеялся. — Должен ли я остановить тебя? — Да! — Ники в тот же момент прижался к руке Эрика, поднимая на него глаза и хлопая ресницами. — Пожалуйста, защити меня от капитализма, муженек. — Это не капитализм, — отметил Аарон. — Ты просто плох в экономии денег. Ложь. Ники копил для этого нового начала месяцами, если не больше. Эндрю вспоминал этикетки на их еде. Скидка 50%. Купи 3 по цене 2. Или тот факт, что Ники начал ездить на автобусе, потому что это было «удобнее». Эндрю помнил, и хотя он не хотел этого нового начала, он уважал все, что делал Ники для себя, для них. На фоне гирлянд и венков они прогуливались к центру города, Эндрю следил за реакцией людей вокруг них. Было несколько затянувшихся взглядов на тесно переплетенные руки Ники и Эрика, но никто не смотрел с отвращением или смущением. Просто с любопытством. Музыка разливалась в воздухе. Аккордеон, скрипка и что-то тяжелое. Возможно контрабас, подумал Эндрю. Цвет неба плавно перетекал в синий и темно-фиолетовый, соперничая с украшениями, развевающимися на ветру, полная луна сияла, как гирлянды, развешенные повсюду. Ники подошел к лавке с самодельными свечками, потянув за собой Эрика. Не найдя ничего лучше, Эндрю и Аарон последовали за ними. — Да, самодельные, — сказала пожилая женщина за прилавком. — У меня есть свечки на любой вкус, как я люблю говорить. — Они такие красивые, что мне хочется их съесть, — признался Ники. Старушка испуганно вскинула глаза. Эрик засмеялся. — Он шутит, извините. — Лучше бы так и было! — воскликнула хозяйка. — У нас и так достаточно умирающей молодежи. Это помогло остановить смех Эрика. Ники осторожно поставил свечу, которую рассматривал. — Сет Гордон был не первым? — из всех людей заговорил Аарон. Эндрю понятия не имел, почему Аарон вспомнил об этом. Почему его интересовало это. Старушка покачала головой. Несколько зажженных свечей на столе отбрасывали жутковатый свет, и тени исказили ее черты лица, от чего она начала казаться не-настоящей. — Отнюдь нет, — подтвердила пожилая женщина. — Как минимум один подросток умирает каждый год. Подул сильный ветер. Мурашки пробежались по рукам Эндрю. — К… Как минимум? — еле слышно спросил Ники. Старушка кивнула. — Так что береги их. Ники бросил нервный взгляд на Аарона и Эндрю. Вдалеке смеялись дети, их звонкие голоса пронзали густую тишину. — Спасибо вам, эм, за объяснение, — сказал Ники, поворачиваясь к Эрику. — Можем идти дальше? — Веди нас, детка, — ответил Эрик. Они прошли мимо других лавок в тишине. Большинство из них украшены фонариками, декорациями и другими безделушками, которые Ники определенно захотел бы купить. Если бы не та старушка. — Ну, ты хотя бы не растратил все деньги на ерунду, — бросил Аарон. Ники застыл. А затем резко обернулся. — Это не смешно! Аарон пожал плечами. — Я и не говорил этого. Эрик успокаивающе погладил по спине Ники. — Давай найдем что-нибудь перекусить, хорошо? Музыка в конце улицы становилась громче, скрипка взяла красивую и мрачную ноту, пока все остальные инструменты не смолкли. Ники прикрыл глаза на секунду, а затем кивнул. — Да, давай найдем еду, — согласился он с натянутой улыбкой. На мгновение Эндрю захотелось задушить старуху. Это была его семья. Это была мечта Ники. И он бы сразился за нее.

🌕

Они нашли прилавок в местном парке, продающий хот-доги, спиральный картофель и гамбургеры. Эрик покупал им все, что они хотели, и, похоже, это немного приободрило Ники. — Напоминает свидание, — он хихикнул, принимая хот-дог, который Эрик ему протянул. Аарон фыркнул. — Намек понят. — Эй, не-е-ет, я не это имел в виду… — начал Ники, но его голос отдалился, когда Эндрю направился к одной из скамеек. Он смахнул коричневые листья и сел. Шелест перьев над ним. Эндрю посмотрел вверх и обнаружил черные крылья и острый клюв. Ворон гаркнул раз — громко — а затем улетел. Хм. Эндрю откусил картошку на палочке и наблюдал, как пререкались Ники и Аарон, пока Эрик смеялся над ними, его рука уютно расположилась вокруг плеч Ники. Было время, когда Эндрю не позволял себе заботиться о чем-то. Потому что знал, что на самом деле люди не хотели его любви. Они хотели использовать его, и они бы брали что хотели, независимо от того, хотел Эндрю отдавать это или нет. Не хотел. Тогда он не думал, что будет рядом достаточно долго, чтобы заботиться, так зачем было начинать? Эндрю не нравилось возвращаться к этой мысли. Это было в прошлом. В конце концов, наконец-то, или какое бы еще гребаное наречие вы не использовали, он обнаружил, что жить без цели чертовски скучно, и если уж он собирался околачиваться рядом какое-то время, он мог бы с таким же успехом найти себе занятие. Поэтому он давал обещания, заключал сделки, и выполнял их. И он был хорош в их выполнении. Пока Ники не сказал, что предпочел бы, чтобы Эндрю остался, что предпочел бы, чтобы Эндрю заботился, потому что хотел этого. Это не исправило дерьмо. Но это то, что изменило ход мыслей Эндрю, то, что постепенно меняло его с каждым днем. Эндрю откусил еще картошки. Он заметил, как Аарон указал на что-то. Он успел разглядеть что это было, потому что внезапно в стороне вспыхнуло что-то оранжевое, и голова Эндрю резко повернулась, словно у него выработался рефлекс. Мягкий оранжевый исчез чуть дальше за деревьями. Ему не стоит делать этого. Но прислушиваться к тому, что ему «не стоит» делать — чертовски скучно. Эндрю доел остатки картошки, положил палочку на стол и последовал за оранжевым. Это не мог быть лис, да? Они никогда не приближаются так близко к людям. Но откуда Эндрю, черт возьми, знать, он не эксперт по лисам. Он пропустил группу девочек, которые болтали и громко смеялись, держа в руках по фонарику, излучающему мягкий свет. Он чуть не врезался в одного из своих учителей. Казалось будто все пришли на фестиваль. Музыка теперь звучала далекой, как напоминание о хороших временах, и карканье воронов на деревьях усиливалось с каждым шагом Эндрю в лес и прочь из парка. Но вспышка оранжевого убегала все дальше в лес, поэтому Эндрю отмахнулся от птиц и продолжил путь. В мгновение ока его ботинки промокли от подлеска и мертвых листьев, но ему было все равно. Из всех вещей это волновало его в последнюю очередь. Хвост скользнул за одно дерево, другое, и Эндрю почти бросил погоню, потому что какого черта он делал? Но было что-то странное в этом лесу, и что-то странное в лисе, что… что именно — Эндрю еще не понял. И вдруг лес преобразился. В одно мгновение это было мрачное место с мертвыми листьями и черными перьями, а в следующее оно ожило крошечными огоньками света. Светлячки. Они окутали деревья, листья и ветви завораживающим темно-синим сиянием. Эндрю остановился и взглянул на небо. Полная луна тяжело висела, почти ослепительно белая среди тысяч звезд. Светлячки танцевали по всему ночному небу, перед лицом Эндрю, на его коже, руках. Эндрю пришлось заставить себя моргнуть. Когда он опустил взгляд, пара белых глаз уставилась на него. И Эндрю может и не знал о лисах многого, но даже он понимал, что у них не было белых, отражающих свет, глаз. Эндрю встретился с лисом взглядом. А потом шагнул вперед. Ветки хрустнули под его ботинком, лис вздрогнул и убежал. Эндрю вздохнул. — Фестиваль проходит не здесь, — сказал Нил Джостен, отнимая у Эндрю два года жизни. Эндрю резко обернулся только чтобы так же резко вздохнуть при виде Нила, купавшегося в лунном свете. Его кожа, казалось, светилась, словно он сам — чертовый светлячок. — Что ты здесь делаешь? — спросил Нил. Ничего мягкого, ничего испуганного или подавленного. Его голос звучал ясно и правдиво в полуночном синем лесу, и, казалось, заставляло светлячков, танцующих вокруг, гудеть от… чего-то. Эндрю сузил глаза. — Не я один. — Точно. Нил поднял руку и к ней слетелась стайка светлячков, словно вновь повторяя ту метафору с мотыльком. Они осели на его сияющей коже. — Я думал название было брехней, — сказал Эндрю. — Раньше было больше, — ответил Нил, зачарованно смотря на светляков на руке. — Два столетия назад светлячки были повсюду. — Ты не похож на старика. Нил удивленно поднял взгляд. — Я не старик. Свет танцевал по лицу Нила, но вместо того чтобы придавать ему жуткие и искаженные очертания, едва напоминавшие лицо, казалось, словно каждый дюйм Нила попадал в фокус, становясь ясным и отчетливым, один за другим. Позволяя Эндрю отложить все это в своей памяти. — Ты видел лиса? — спросил он, попытавшись вытряхнуть эти мысли из головы. Нил глубоко вздохнул, его взгляд упорхнул куда-то вдаль. Эндрю задавался вопросом, убежал бы Нил, если бы он сделал шаг. — Видел, — наконец ответил Нил. Неохотно. — Ты видел его глаза? — надавил Эндрю. И вот снова, взгляд Нила упорхнул, как будто ища где-то там убедительный ответ. Правдоподобную ложь. Эндрю хотел шагнуть ближе, узнать больше об этой чертовски странной неразберихе, но стоило ему хотя бы подумать о движении, взгляд Нила вернулся к нему. — Почему ты последовал за лисом? — Потому что он следил за мной, — сказал Эндрю. Предположил. Нил уставился на него. Замешательство и недоверие в его глазах. Или, может быть, это были просто светлячки, танцующие вокруг него. Так много вопросов, которые Эндрю стоит задать, но вместо этого он ждал, и ждал, и ждал, пока Нил не выдохнул почти шепотом: — Это ненормально. Удерживая зрительный контакт и его ответ, Эндрю осторожно шагнул вперед. Нил не двигался. Поэтому Эндрю шагнул еще. И еще, и еще, пока между ними почти не осталось пространства. Эндрю наблюдал за тем, как огоньки кружат вокруг Нила. — Нет. Это не так, — ответил он. Нил сглотнул. Но не отвел взгляд. Это было чертовски опасно — то, что вызвало стук в его груди и шевеление в животе.

🌕

Ни остальная часть фестиваля, ни следующее утро не казались настоящими. Его сны были наполнены светлячками, огнями в голубых глазах и вопросом: почему ты последовал за лисой? Сбросив с себя одеяло, Эндрю сел и прижал ладони к глазам. Цвета взрывались за закрытыми веками, и нет, черт возьми, это слишком сильно напоминало ему о чертовых светлячках. Он глубоко вздохнул. И еще раз. Затем дошел до ванной и включил душ, настраивая воду до температуры кипения. Туман расплылся по комнате. Эндрю сбросил одежду и залез под обжигающий поток. Больно, но не так уж сильно. Недостаточно сильно, заметил он, когда его мысли начали возвращаться к прошлой ночи. Вода была обжигающе горячей, но жар внутри него был хуже. Эндрю ударил по белой плитке в ванной и наблюдал, как красные разводы стекают вниз.

🌕