Не всем же мальчишками беспечными на небеса возноситься

У неё под правой грудью было родимое пятно, и если прижаться к нему губами, то девчонка вздрагивала всем телом и тоненько всхлипывала. Тощенькая девка с приграничного хутора. От семьи — ничего, только две коровы и курица, такая же костлявая, как и она сама. Пэй Мин купился на жалость: девчонка, которую ещё ни разу никто не касался, кровавое месиво во дворе и перепуганная скотина. Он прогнал прочь солдат, уже потянувших к ней лапы, запер скотину и отмыл кровищу во дворе. Вонь с привкусом железа стала меньше. Девка ревела над горшком супа, стучала зубами и тряслась как припадочная. Можно было бы оставить так и уйти. Спас — спас, помог — помог. Если будет ей удача, как-нибудь выживет. Глядишь, гражданская война в Сюйли закончится. Может, и протянет она. Придёт дезертир-мародёр и присвоит её себе, а потом, глядишь, и останется. Хозяйство поднимет, хутор этот захудалый оживёт. Тоска за душу взяла. А ну как не случиться такого грязного вшивого подонка? Помрёт девчонка ни за что, даже хоть разок счастья дурацкого женского не попробовав... в общем, как-то так всё и получилось. Со слезами, истерикой и робкой жадностью в глазах и движениях. Отзывчивая, несмотря на горе, отмытая Мингуаном в местной тёмной бане девица оказалась недурна собой и очень жадна до ласк. Она выла от восторга и цеплялась за плечи хуже бездомного отчаянного котёнка. Обвивалась всем телом и, кажется, вообще утратила разум. Благо, что содрогнувшись последний раз и вскрикнув совсем уж задушенно, она провалилась в обморок. Мингуан же поднялся и со вздохом навёл подобие порядка в светёлке. А потом повесил на тёплый бок печки пару талисманов от нечисти и недобрых намерений. Таскал с собой с тех пор, как пропал в болотах с Вэнь Цин, так и не улучив момента их пристроить. Может, хоть тут помогут. И вышел вон. Ночь была темна и тиха, если не знать, что примерно в 100 ли продолжается ожесточённый и безнадёжный бой Юйши, покровительствуемой повелителем вод, с Сюйли, которая полагается только на духов предков и самую чуточку на Владыку Шэнь У. Напрямую в таких столкновениях смертных со смертными богам вмешиваться запрещалось. Но там, где сходятся друг с другом в битве войны, множится и процветает нечисть. Она жрёт трупы, питается страхом, рождается из человеческих страданий. Под таким предлогом Мингуан и выбил у Линвэнь разрешение спуститься. Тем более, что она тоже не совсем чужая, как выяснилось. Небожители со временем теряли связь с местом своего вознесения, но раз уж ему, генералу Мингуану, пророчили владычествовать над всем севером, то принеся мир в Сюйли и Юйши, он упрочит свои позиции. Простой расчёт, а не сентиментальность по отношению к бывшему дому. Что же. Работы по борьбе с нечистью было прилично. В приграничных деревнях с обеих сторон уже ставили кумирни и забивали сваи под будущие храмы. Мингуан выбивался из сил, но теперь у него был свой дворец, и там умели по крайней мере приготовить ванну к возвращению. Жаль, что не было принято во дворцах богов войны держать женщин. Досадное упущение, которое генерал вознамерился исправить, как только выдастся достаточно свободного времени. Жаль только, что служба отнимала слишком многое. Женщины — из тех, кого можно поманить пальцем, и они уже твои — встречались в избытке только на земле. На небесах же приходилось прикладывать колоссальные усилия, чтобы заработать хотя бы благосклонную улыбку. Вэнь Цин оказалась бесчувственной льдышкой — и даже бессонные ночи, проведённые с ней на заданиях в малярийных болотах, не могли развеять отрешённо-ожесточённое выражение лица. Благодарность и восхищение от её имени выражала всегда сама госпожа дворца повелителя грома — улыбалась своей странной, но красивой улыбкой за себя и свою правую руку. Все старики да калеки слушаются их обеих беспрекословно. Мингуан иногда фантазировал, каково намотать каштановые волосы Вэнь Цин на руку, припасть к шее, да пройтись свободной рукой вверх-вниз вдоль позвоночника. Жёсткий стержень наверняка просто иллюзия, поддерживаемая для того, чтобы отваживать мягкотелых дураков. Нужно только подобраться достаточно близко, и тебе откроется мягкое брюшко моллюска. Тогда никто не остановит охотника на устриц. На небеса Пэй Мин возвращался только чтобы сгрузить отчёты, отмокнуть в ванне и явиться на собрание. Дел на земле было по-прежнему невпроворот, и подъёмы были действительно короткими. В этот раз Линвэнь встретила его всего с одним новым свитком прошения. Она была занята и просто махнула рукой в сторону нужного стеллажа. Мингуан сгрузил туда свою писанину и забрал одинокий свиток. — Наньгун Цзэ... — она подняла свои красивые глаза с устрашающими синяками и посмотрела на него всего с полфэня, а потом снова уткнулась в дела. Женщина за работой — удручающее зрелище. Впрочем, и самого Мингуана мучила усталость, несмотря на божественность. Ах, если бы на небесах были настоящие женщины... Из тех, что носят шёлк и жемчуг, беззаботно смеются и долго-долго изводят кавалеров то показной холодностью, то тонкими намёками. Те, кто не наскучивает после пары ночей — достойные собеседники и достойное развлечение по меньшей мере на полгода. Чай не дочки трактирщиков с поломойками... Видение мелькнуло перед глазами. Мингуан, измученный тяжёлыми рабочими буднями, сначала решил, что ему это пригрезилось. Небожительница. Такая, о какой он только мог мечтать. Тоненькая, но без типичной местной нездоровой худобы. Шёлк! Наконец-то цветной шёлк и накидка из лёгкой органзы вместо глухих одежд мужского кроя. А ещё к этому райскому видению прилагались медового цвета глаза и очаровательный ротик, не прекращавший молоть всякий вздор ни на мгновение. В общем, генерал Пэй не был бы собой, если бы не подошёл ближе, не завёл бы разговор, не рассыпался бы в комплиментах. Она очаровательно смеялась, прикрывая нижнюю половину лица веером, стреляла глазками из-под тонких тёмных бровей — словом, наконец-то генерал нашёл благодарную цель для своих посягательств. Возликовав, он пошёл ва-банк: распушил хвост как павлин, припоминал тысячи глупых мелочей, которые нравились таким красавицам... и в запальчивости руку протянул, чтобы её за талию придержать. Это его и сгубило. Нет, генерал Пэй был готов поклясться, глядя в глаза самому владыке Шэнь У, что ничего, кроме талии, он не коснулся и даже не пытался — потому что попросту не успел. Девица же отшатнулась — и уставилась на него с видом обиженного ребёнка. Да он никогда в жизни не поднимал руку на детей, а тут... Невнятные извинения приняты не были. Мингуан возблагодарил своё благоразумие за то, что никогда не поддавался попыткам связать себя узами брака. Потому что возни с детьми он бы точно не вынес. В этот момент появилось ещё одно действующее лицо: небожитель в бело-голубом смерил генерала уничижительным взглядом, затем грубо утянул за руку девицу. Та плаксиво что-то объясняла, будто оправдываясь. Требовалось немедленно с кем-нибудь поделиться историей и вызнать подробности. Но из дворца Линвэнь его быстро вытурили, наградив парой свитков с неотложными делами, и оставался последний вариант, куда пойти. Во дворце повелителя грома, казалось, чай пьют безостановочно. Во всяком случае, в этот раз генерал застал и хозяйку, и деву Вэнь уже за второй или третьей чашкой. Собственно, им он тут же и выложил в подробностях о своём фиаско. Смысла скрывать что-либо у него не было, равно как и бояться ревности. Повелитель грома громко хмыкнула, скривив губы в усмешке — она всегда смеялась коротко и без жеманных попыток прикрыться веером, рукавом или чашкой. Вэнь Цин же задумалась и, казалось, никак не отреагировала. Но потом, к удивлению Мингуана, проговорила: — Если бы кто-то полез таким образом к моему брату, с целыми руками он бы оттуда не ушёл. — взгляд у неё стал ещё тяжелее, чем обычно. Пальцы с силой стискивали чашку, а взгляд был обращён куда-то внутрь себя. — О чём всё-таки идёт речь? — повелитель грома встрепенулась, потянулась налить ему чая. Она поторопилась и придержала широкий тёмный рукав не совсем удачно: тот немного сполз к локтю, оголяя хрупкое запястье. — Генерал Мингуан, — она протянула чашку с едва заметным поклоном, оправляя рукав едва заметным движением локтя. Эта деталь заставляла задуматься, была ли небольшая ошибка действительно ошибкой. — Вы, — повелитель Грома улыбнулась, слегка склоняя голову к плечу. Теперь её руки были сложены на коленях так, как и полагалось барышне из хорошей семьи. Ничто не намекало на недавнее кокетство, — генерал, посягнули на честь повелителя Ветра Цинсюаня, младшего брата повелителя Вод Уду. Простите деву Вэнь за... — Я сказала то, что думаю. — дева Вэнь поднялась уж слишком резко, чтобы не быть грубой, и взмахнула рукавами, выдавая неожиданное раздражение. Она направилась к дверям, но немного замешкалась на пороге, с неодобрением оборачиваясь к своей госпоже. — Генерал практикуется в том виде спорта, который неизбежно связан с риском. Глупо курицу перекрашивать в феникса. Счастливо оставаться, — и с этими словами она покинула приёмную. Повелитель грома вздохнула. И снова Мингуан почувствовал лёгкий диссонанс с тем, как должно было вздыхать по этикету. Слишком свободным было движение, слишком естественным — без деланного жеманства, к которому приучены дамы во дворцах. — Не вините деву Вэнь за грубость. — спокойная улыбка, не вязавшаяся с тем, как ловко был прихвачен пальчиком рукав при очередном прикосновении к чайнику. — Ей пришлось пережить смерть младшего брата, а затем и всех своих людей. Иногда жизнь обходится с людьми круто. Мысль о том, что он едва не пополнил ряды местного кружка содомитов, Пэй Мина как-то уж слишком быстро отпустила. Он даже удивился. Куда интереснее было разгадывать маленькие загадки повелителя Грома и вникать в историю девы Вэнь. — Разве на небеса попадают, не отбросив всё прожитое? — он опустил ладонь под стол, осторожно притрагиваясь к тёмной ткани рукава. В конце концов, в эту игру нужно играть вдвоём. — Это так, если пройти через небесную кару. — повелитель Грома отпила из чашки, также как делала всегда, ухватив её небрежно двумя пальцами, по-мужски. Эта странная двойственность манер была крайне занимательна, если не сказать, притягательна. Пэй Мин отметил это с удивлением: женщины, пытающиеся соревноваться с мужчинами в уме, ловкости или чем-либо другом, обычно вызывали у него только жалость. — У тех, кто поднят на средние небеса человеком, увы, не так. — Так дева Вэнь... — он сжал чужой рукав плотного шёлка между указательным и безымянным пальцем, а затем чуть-чуть потянул. — Между сожжением на костре и служением на средних небесах она выбрала второе. И иногда жалеет. Потому что человеческая боль и память никуда не девается... — повелитель Грома будто бы не замечала поползновений, — Она не собирается возноситься. Боюсь, что настанет день, когда дева Вэнь вернётся на свой костёр. — Так вы спасли её, выходит? — Мингуан потянул чужой рукав ещё чуть выше. — Я предложила отсрочку забвения и возможность помогать людям. — Повелитель грома не пыталась отстраниться или по крайней мере отобрать краешек рукава. — Пусть над заклинателями и читают сутры, предотвращающие обращение демоном, но всё же есть предел ненависти, который они могут сдержать. Умерла бы она тогда — кто знает, какие беды мог бы принести озлобившийся дух. — А как же пресловутое правило о невмешательстве? — пальцы пробежались по кромке рукава сначала в одну сторону, потом в другую. — Все уверены, что она мертва. Никому из прежних врагов или друзей она глаза не покажет никогда и технически не отличима от мертвой. — А что владыка? — Мингуан лишь для виду продолжал поддерживать беседу. В действительности его куда больше волновал прижатый мизинцем чужой рукав и лёгкое колебание внутренней стороны чужого запястья указательным и безымянным пальцами. — Захочет придраться — пусть ссылает с небес. — Повелитель грома не проявляла нервозности или беспокойства, да и руку отдернуть не пыталась. — Против этого нельзя возразить, каким бы ни было основание приговора. Она вздохнула и улыбнулась — её запястье повернулось, оказавшись в плену пальцев Пэй Мина. Он осторожно сжал тонкую ручку, но тут же отпустил, ещё помня о том, как правильно играть в такие игры. Крюк резного наруча зацепился за плотный шёлк её рукава. Как глупо давать женщине с такими хрупкими руками титул равной Богу войны. На этих небесах всё вывернуто наизнанку. Они проговорили ещё немного. Пэй Мин не решился закрепить успех и больше не предпринимал попыток коснуться. А хозяйка дворца продолжала говорить, словно бы ничего и не произошло. Эта спокойная уверенность в дополнение к промелькивавшим в мелочах мужском воспитании всё ещё порождали сомнения. До этого дня как-то даже мысль, что к этой странной женщине можно прикасаться как к женщине, в голову не закрадывалась. Лицом невзрачна, манерами груба и бесцеремонна, кроме того, лезет в дела, которые ей не по уму и не по силам. И в тоже время неплохой собеседник, остроумный, всегда готовый поддержать и шутливый, и серьёзный разговор. С ней было легко, так, как когда-то со стариной... Пэй Мин оборвал себя. Воспоминание всё ещё отдавалось обидой в костях. Хотя, может быть, это было раскаяние. Повелитель грома заметила, как он резко стиснул кулаки. — Генералу нет нужды так сильно утруждать себя делами девы Вэнь, — сказала она на прощание. Шагая домой, Пэй Мин никак не мог отпустить мысль о том, что искал замену старому другу в этой странной девчонке. Но может ли девчонка — женщина, способная на простодушное кокетство и в то же время не стесняющаяся отклоняться от строгого этикета — быть другом. На фоне всех этих беспокойных мыслей история братьев Ши как-то померкла. Тем временем солнце садилось над небесной столицей, а небо окрашивалось в пурпур, совсем как в мире смертных. Только вот отношения небожителей не были такими простыми, как между смертными.