Не сдавайся

      Чонин целовал губы Карины так, как не целовался никогда и ни с кем. Запертые в тесной гримёрки для солистов, они не могли оторваться друг от друга. Карина выронила букет цветов, что до этого держала, обняла Чонина за шею, практически повисая на нём, и закрыла глаза.       Её тело запело, словно певцы на самых тяжёлых баритональных партиях. Не сказать что она разбиралась в опере, но внутри звенели голоса на ломаном немецком, гулом нарастал оркестр, а сама она понимала: вот оно — счастье. Так близко, так рядом, даже протягивать руку не надо, чтобы дотрагиваться, потому что её руки уже на нём, его губы накрывают её, а сам он не знает, что делать дальше.       — Джимин, — прохрипел Чонин, — я долго это хранил в себе. Ещё никто не приносил мне столько эмоций, как ты. Я ни к кому не чувствовал такой симпатии, такой любви, как к тебе. Я больше не в силах с этим бороться.       — Я люблю тебя, Чонин, — шепнула девушка, обнимая его вновь, пряча нос где-то в его ключицах. — Люблю, люблю и ещё раз люблю. Настолько сильно, как никого больше не любила.       — И я люблю тебя, Джимин, — сжал он её в объятиях, такую маленькую, пахнущую сценой, потом и слегка пылью из-за тяжёлых занавесей, закрывающих сцену. — Люблю больше всего на свете.       Сказать было нечего — некоторое время Ю сидела на коленях Кима, что будто бы убаюкивал её после сложного спектакля, шептал на ухо что-то неважное, а потом протянул салфетки, чтобы снять грим. Карина принялась за его лицо, стирая несуществующие черты, оголяя родные и любимые. Она вновь его поцеловала, когда Чонин принялся за её лицо с такой нежностью, на которую только был способен. Она гладила его по покатым плечам, смеялась над его неловкостью и ощущала себя настолько прекрасно, насколько можно.       Они оба не обратили внимания на шум в коридоре, на топот нескольких ног, на смех и разговоры. Дверь в гримёрку открылась, впуская в неё праздник: выстрелила пробка шампанского, послышались поздравления Бэкхёна, который не успел перехватить у сцены главных звёзд спектакля, а потом все — и мама с папой Чонина, и сам хореограф, замерли. Замерли и Чонин с Кариной на коленях. Щёки у всех героев данной мезансцены покраснели, глаза лихорадочно заблестели, но премьер прижал к себе свою приму.       — Поздравляем с повторным дебютом! — только после этих слов Бэкхёна Карина всё же смогла сползти с колен Чонина и, отряхнувшись, поклониться его родителям. Она слишком нервничала, чтобы разговаривать, её трясло. — Надо же, какое счастье, что Мариинский театр заметил, что вы ещё не раз сможете выйти на сцену! Карина, Чонин, примите мои поздравления!       — Спасибо, — в смущении сказала пара.       — Меня зовут Ю Карина, ну, или Ю Джимин, как вам будет удобно, — сказала скромно новоиспечённая прима. — Мы… мы, кажется, с Чонином встречаемся. Спасибо вам за вашего сына. Спасибо за то, что благодаря вам я встретила его.       — Да что вы, — улыбнулась мама, и Чонин почувствовал, что она, сражённая внезапным знакомством, потом станет донимать сына вопросами. Как познакомились? Что планируете делать дальше? Почему я не замечала, что у моего сына появилась девушка? — Мы так рады, что вы есть у Чонина. Явно из-за вас он так старался встать на ноги.       Бэкхён разливал шампанское по принесённым одноразовым бокалам, всем раздал напиток, но сам не спешил пить.       — Карина… она навещала меня в больнице тоже, — подал голос Чонин, чем обратил на себя внимание, и сглотнул. — Говорила не сдаваться. И так мы узнали друг друга получше. А как я попал после реабилитации в кордебалет, мы стали практически неразлучны. Наверно, мне стоило ещё раньше признаться ей в любви, но только накануне спектакля я полностью осознал свои чувства.       — И это прекрасно, Чонин, — кивнул его отец. — Кто бы мог подумать, что ты в этом месте найдёшь свою любовь.       — Не будем забывать, что без соучастия нашего хореографа ничего бы не было, — Карина пригубила шампанское. — Нас бы не поставили в один спектакль, нас бы не соединили как приму и премьера… спасибо Бэкхёну за то, что всё организовал.       Все выпили по бокалу — ровно настолько и хватило целой бутылки. Смех стоял в гримёрке, когда, отвернувшись друг от друга, Карина и Чонин меняла сценические костюмы на обычную одежду, а потом её рука оказалась в его руке и, кажется, не была готова даже под угрозой смерти покинуть её.       Они долго ещё, кажется, гуляли все вместе. Присоединилась к ним только Жизель — девушка, совсем не относящаяся к одноимённому балету, но столь же очаровательная, как и любая балерина. Это была невеста Бэкхёна. Жизель было её прозвищем, а настоящее имя — Эри, — ей не совсем нравилось. Они дошли до Исаакиевской площади, осмотрелись, ведь стоило либо продолжать свой ход до Невского, либо остановиться и вызвать такси, ведь Чонин и Карина очень устали на спектакле.       — Нам придётся расстаться, — чета Кимов всё же решила вызвать такси, но Чонин не смог отпустить ладоней Карины. — Увидимся завтра, я надеюсь?       — Завтра у нас как раз выходной, — сказала Ю с лёгким придыханием, — значит, встретимся?       — Два часа, ресторан «Счастье» здесь же, на площади, я забронирую столик, — Чонин прижался губами к пальцам девушки. — И мы отпразднуем наше маленькое счастье. Ты согласна?       — Конечно, — машина Карины уже была на светофоре, и девушка бросилась к родителям Чонина. — Спасибо вам за такого сына! Может, он скажет, что я его научила не сдаваться, но и он тоже меня научил не сдаваться. Спасибо! Бэкхён, увидимся в понедельник?       — Да!       — Всем приятной ночи! — и Карина исчезла в тёмном жерле салона машины, что повезла её на Крестовский остров. А Чонин сел, сердечно распрощавшись с Бэкхёном и его очаровательной спутницей, вместе с родителями на заднее сиденье, прикрыв глаза.       Мечтами он был уже в завтрашнем дне, когда встретит Карину за столиком ресторана, когда подскочит к ней, обнимет и поцелует совсем мельком, лишь для того, чтобы она не вырвалась никуда и ни к кому. А у неё внутри вновь заиграет оркестр из струнных смычковых и ударных, вновь взорвутся фейерверки в глазах от одного его прикосновения и будет понятно — они будут идти по жизни рука об руку. Ведь правду сказала Карина: главное не сдаваться, главное всегда идти вперёд, не смотря на мешающие преграды.       И Чонин знал: у них двоих всё получится. С этого дня началась новая глава их жизни, совместной, названная «Мы». И даже если у них не получится прожить всю жизнь бок о бок, Чонин всё равно будет помнить каждое прикосновение Карины, нет, Джимин, вкус её губ и блеск любимых глаз.