Эхо запретных тайн

Первые лучи рассвета робко просачивались сквозь плотные шторы, рисуя на стенах причудливые узоры. Фред лежал рядом со спящей Беллой, не в силах отвести взгляд от её умиротворённого лица. Её волосы, словно золотой шёлк, разметались по подушке, а губы были слегка приоткрыты, будто она шептала какие-то секреты миру снов. Не в силах сопротивляться искушению, он осторожно убрал непослушную прядь с её лица, и нежная улыбка тронула его губы. В этот момент она казалась ему настоящим ангелом, спустившимся с небес. Стараясь не разбудить её, Фред тихо поднялся с постели. Натянув брюки, он на мгновение замер у двери, в последний раз любуясь её безмятежным сном, а затем бесшумно выскользнул в коридор. Его встретил Джордж, который, проходя мимо, окинул брата внимательным взглядом. — Выглядишь сонным, — усмехнулся он, не скрывая любопытства. — И таким довольным. Где тебя носило всю ночь? Фред бросил на брата хмурый взгляд, пытаясь сохранить невозмутимость. — Мало ли чем я занимался ночью, — ответил он сдержанно. — Это не твоё дело. — О, вот как? — Джордж скрестил руки на груди, не собираясь отступать. — Я слишком хорошо знаю этот взгляд, братишка. Только не говори мне, что... — Заткнись, — перебил его Фред, ускоряя шаг. — Ничего не случилось, ясно? Но Джордж не унимался, следуя за ним по коридору. — Ничего не случилось? — рассмеялся он. — Да ты ходишь, как будто только что выиграл чемпионат по квиддичу! Подожди... Это Белла? Фред, ты что, с ней...?! — Заткнись, — повторил Фред, бросая на брата сердитый взгляд. — Это глупости, ясно? Я просто... просто немного повеселился на балу, вот и всё. — Немного? — Джордж не мог сдержать хохота. — Фред, ты даже не заметил, что напеваешь какую-то дурацкую мелодию! И кстати... на тебе её заколка. Он указал на карман брата, откуда торчала изящная серебряная звёздочка с переливающимися камушками. Фред резко потянулся к карману и замер, осознав свою оплошность. — Чёрт... — Ш-ш-ш, — Джордж театрально поднял руки. — Не надо слов. Я всё понял. Он дружески хлопнул Фреда по плечу и тихо добавил: — Ну наконец-то, братишка... А то мы с Джинни уже думали, что вы до самой свадьбы не доберётесь! *** В Большом зале царило привычное утреннее оживление. Солнечные лучи, проникая сквозь высокие окна, золотили длинные столы, наполняя пространство тёплым светом. Гриффиндорский стол уже был частично занят — Гарри, Рон, Гермиона и Джинни оживлённо беседовали, дожидаясь опаздывающих. Близнецы Уизли, погружённые в свои мысли, неторопливо направились к друзьям. Их походка выдавала некоторую напряжённость, особенно у Фреда. Гарри первым заметил их приближение и, отложив газету, спросил: — Эй, ребята, вы не видели Беллу? Я её с самого утра не встречал, да и вчера после бала она как сквозь землю провалилась. Гермиона, оторвавшись от своего завтрака, встревоженно добавила: — Я тоже её не видела. Это так на неё не похоже — пропускать завтрак. Рон, жуя тост, попытался успокоить всех: — Может, она просто решила отоспаться после вчерашнего? Бал, всё-таки, был утомительным. Джинни, внимательно наблюдавшая за реакцией близнецов, заметила, как Фред слегка побледнел при упоминании Беллы. Она обменялась с Джорджем многозначительным взглядом, но промолчала. Джордж, стараясь говорить непринуждённо, ответил: — Возможно, ты прав, Рон. Может, она решила взять выходной. Фред, всё ещё погружённый в свои мысли, рассеянно кивнул. В его голове крутились воспоминания о прошедшей ночи. Гарри, заметив необычное поведение близнецов, решил не давить, но мысленно отметил странность ситуации. Он продолжил: — Ну что ж, может, она просто решила отдохнуть. Но всё же стоит проверить, всё ли у неё в порядке. Друзья продолжили завтрак, но тема исчезновения Беллы продолжала висеть в воздухе, создавая едва заметное напряжение. Каждый из них думал о своём, но все чувствовали, что произошло что-то необычное. *** Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь занавески, наполнили комнату тёплым светом, когда Белла открыла глаза. Первое, что она осознала — Фреда рядом не было. Воспоминания о прошедшей ночи нахлынули мгновенно, заставляя её лицо залиться румянцем. Она прижала ладони к пылающим щекам, тихо застонав и устремив взгляд в потолок. — О боже... — прошептала она, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — Это действительно произошло... Медленно сев на кровати, она огляделась вокруг. Её одежда была аккуратно сложена рядом, каждая вещь лежала на своём месте. Взгляд упал на подушку — там, где обычно лежала её любимая серебряная заколка в форме звёздочки, теперь было пусто. — Чёрт... — пробормотала она, но в голосе проскользнула улыбка. Быстро встав, она начала одеваться, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. В памяти всё ещё звучали слова Фреда, каждый его взгляд, каждое прикосновение словно отпечатались в её сознании. Она прикусила губу, пытаясь сдержать улыбку, но та становилась только шире. Каждое движение, каждый вздох напоминали ей о прошедшей ночи. Её пальцы невольно коснулись губ, всё ещё помнящих тепло его поцелуев. — Чёрт возьми, Фред Уизли... — прошептала она, качая головой. — Что же ты делаешь со мной? Собравшись с мыслями, она направилась к выходу, но перед этим ещё раз оглянулась на пустую кровать. В её сердце царила странная смесь волнения и счастья, а в душе расцветала надежда на новое будущее. Она решила поискать Фреда. Когда она шла по коридорам, увидела его, он сидел у окна, погружённый в свои мысли. — Белла... — его голос дрогнул, когда он увидел её. Она подошла ближе, не зная, с чего начать разговор. — Я... я не знала, что ты ушёл, — тихо произнесла она. Фред встал и подошёл к ней. — Я не хотел тебя будить. Думал, тебе нужно отдохнуть. Они стояли в нескольких шагах друг от друга, не решаясь сделать следующий шаг. — Что теперь будет? — спросила она, глядя ему в глаза. Фред взял её руки в свои. — Я не знаю, но одно я знаю точно — я не жалею о том, что произошло. И я хочу, чтобы ты знала... ты особенная для меня. Белла почувствовала, как её сердце забилось чаще. — И что теперь? Как мы будем вести себя при других? Фред улыбнулся. — Мы справимся. Главное, что мы вместе. И я не собираюсь скрывать свои чувства. Он притянул её к себе и нежно поцеловал. — Я так рад, что ты появилась в моей жизни, Белла. Она обняла его в ответ, понимая, что этот момент изменит всё. — Я тоже, Фред. Я тоже.

***

Следующие дни Белла и Фред проводили вместе, наслаждаясь каждым мгновением. Их отношения, недавно перешедшие в новую фазу, стали достоянием друзей — пара открыто объявила о том, что теперь они вместе. Тем временем в школе стартовал долгожданный турнир. Гарри, поглощённый тревожными раздумьями, после бала безуспешно пытался отыскать ключ к разгадке предстоящего задания. Его мысли крутились вокруг того, как лучше подготовиться и преодолеть испытание. На трибунах постепенно собирались ученики — шумная, оживлённая толпа, полная предвкушения и любопытства. Белла расположилась в компании близнецов и Джинни. Рядом с ними не оказалось ни Рона, ни Гермионы, ни — что особенно бросалось в глаза — Гарри. Поначалу его отсутствие казалось странным: возможно, он просто проспал и пропустил начало. Но спустя некоторое время Гарри всё‑таки появился. Он примчался на площадку, едва переводя дыхание, явно изо всех сил стараясь не опоздать. В этот момент на помосте у озера возник Людо Бэгмен — энергичный, с неизменно лучезарной улыбкой. Он взмахнул волшебной палочкой и громко произнёс: — Сонорус! Его голос, усиленный магией, разнёсся над поверхностью озера, долетев до самых верхних рядов трибун. Теперь все внимание было приковано к нему. — Ну что ж, — начал Бэгмен, стараясь придать своему тону торжественность, но не утратив при этом привычного задора. — Наши участники готовы ко второму испытанию! Начнём по моему свистку. За час они должны отыскать то, что у них отобрали. Итак, на счёт три: раз… два… три! Холодный, застывший в ожидании воздух разорвал пронзительный свист. Трибуны мгновенно взорвались громкими криками и бурными аплодисментами. Не обращая внимания на других участников, Гарри стремительно сбросил ботинки, стянул носки, достал из кармана комок жаброслей, положил их в рот и, не колеблясь, направился к кромке воды. Несколько мгновений — и он нырнул в тёмные глубины озера, исчезнув под мерцающей поверхностью. *** Спустя полчаса после начала испытания из тёмной глади озера начали появляться первые участники. Волны расступались, выпуская на поверхность запыхавшихся чемпионов, чьи лица отражали смесь облегчения и напряжения. Вскоре на поверхности показался и Гарри — он вынырнул, поддерживая одновременно двух человек: Рона и младшую сестру Флёр Делакур. Его волосы прилипли ко лбу, а глаза горели решимостью, несмотря на явную усталость. Едва он коснулся берега, трибуны взорвались оглушительным громом аплодисментов и восторженных криков. Студенты вскакивали с мест, размахивали шарфами своих факультетов, а кто‑то даже запустил в воздух фейерверк‑искромёт. Тем временем у кромки воды разворачивалась иная сцена. Профессор Дамблдор, склонившись над самой водой, вёл неторопливую беседу с предводительницей русалок. Она выглядела сурово: длинные зеленоватые волосы струились, как водоросли, а взгляд из‑под тяжёлых бровей был пронзительным и настороженным. Дамблдор же, напротив, держался спокойно и уважительно — его знание русалочьего языка позволяло вести диалог на равных. После нескольких минут разговора директор выпрямился, обвёл взглядом остальных судей и произнёс: — Прежде чем выставлять оценки, нам стоит обсудить все обстоятельства. Есть нюансы, которые нельзя игнорировать. Зал замер в ожидании. Даже самые неугомонные болельщики притихли, понимая: сейчас будет объявлено нечто важное. Спустя несколько томительных минут Людо Бэгмен вновь взял в руки волшебную палочку, произнёс *«Сонорус»* и его голос, усиленный магией, разнёсся над озером и трибунами: — Дамы и господа! Предводительница русалок и тритонов подробно рассказала нам о том, что происходило на дне. На основании этих сведений мы приняли решение оценивать выступления по пятидесятибалльной шкале. И вот наши вердикты: Он сделал эффектную паузу, переглянулся с судьями и продолжил: — Мисс Флёр Делакур продемонстрировала великолепное владение заклинанием головного пузыря. Однако на пути к пленнику она столкнулась с гриндилоу — эти коварные создания атаковали её, замедлив продвижение. В итоге она не сумела спасти своего заложника. За мастерство и отвагу мы ставим ей **двадцать пять очков**! На трибунах послышались сочувственные возгласы, но большинство зрителей отнеслись к оценке с пониманием. — Мистер Седрик Диггори также использовал заклинание головного пузыря и показал отличную скорость: он первым вернулся со своим пленником! — зал пуффендуйцев взорвался ликующими воплями и барабанной дробью ладоней. — Однако он пересек финишную черту на минуту позже установленного срока. С учётом этого мы выставляем ему **сорок семь очков**! Аплодисменты не стихали ещё полминуты, пока Бэгмен не поднял руку, призывая к тишине. — Мистер Виктор Крам выбрал иной путь: он применил неполное превращение, что, безусловно, рискованно, но эффективно. Несмотря на нестандартный метод, он успешно выполнил задание и вернулся вторым. Его оценка — **сорок очков**! Игорь Каркаров, сидевший рядом с судьями, надулся от гордости и захлопал в ладоши громче всех, словно лично заслужил эти баллы. — И наконец, мистер Гарри Поттер, — голос Бэгмена зазвучал особенно торжественно. — Он с успехом воспользовался жаброслями. Хотя он вернулся последним и превысил отведённое время, предводительница тритонов и русалок сообщила нам крайне важные детали. Мистер Поттер первым обнаружил пленников и задержался на дне исключительно потому, что стремился спасти не только своего заложника, но и всех остальных. Бэгмен на мгновение замолчал, бросил косой взгляд в сторону Каркарова, чьё лицо исказилось от недовольства, и продолжил: — Почти все судьи сошлись во мнении: подобное поведение свидетельствует о высоких моральных качествах и заслуживает самой высокой оценки. Однако, учитывая превышение времени, мы выставляем мистеру Поттеру **сорок пять очков**! Трибуны вновь взорвались овацией. Кто‑то выкрикивал имя Гарри, кто‑то размахивал плакатами, а Белла и Джинни, прорвавшись сквозь толпу, бросились к нему с объятиями. — И напоследок, — Бэгмен поднял палочку ещё раз, чтобы привлечь внимание. — Третье и заключительное испытание состоится на закате **двадцать четвёртого июня**. За месяц до этого чемпионам будет объявлено, в чём оно заключается. Он широко улыбнулся, обвёл взглядом переполненные трибуны и завершил: — От всей души благодарю вас за поддержку наших замечательных чемпионов! Пусть удача сопутствует каждому из них в грядущих испытаниях!

***

После завершения второго испытания Турнира Трёх Волшебников слухи и пересуды заполнили коридоры Хогвартса. Всем не терпелось узнать, что же на самом деле происходило в глубинах Чёрного озера. Особенно усердствовал Рон: едва минуло несколько дней, он уже по десятому разу пересказывал свои «злоключения», и с каждым новым повествованием история обрастала всё более впечатляющими подробностями. Сначала Рон излагал почти правду — во всяком случае, его версия совпадала с тем, что рассказывала Гермиона: пленников привели в кабинет профессора МакГонагалл, где Дамблдор наложил на них особое заклинание. Он заверил, что с ними всё будет в порядке и они проснутся, как только окажутся на поверхности. Но уже через неделю рассказ Рона преобразился в настоящую эпопею: теперь он уверял, будто его похитили средь бела дня, он в одиночку отбивался от полусотни вооружённых до зубов тритонов и русалок, а те в конце концов одолели его, связали и утащили на самое дно озера. Слушатели то и дело ахали, а Рон, воодушевлённый вниманием, добавлял всё новые драматические штрихи. Тем временем март выдался на редкость сухим и ветреным. Резкие порывы сбивали сов с курса, из‑за чего почта приходила с заметным опозданием. Однажды к Белле подлетела измученная полётом сова, едва успела передать ей письмо — и тут же вновь взмыла в небо, спеша укрыться от пронизывающего ветра. Белла развернула конверт. Внутри лежал листок с короткой, но многозначительной запиской: > *В два часа дня в воскресенье будь у перелаза при повороте на Хогсмид (со стороны «Дервиш и Бэнгз»). Захвати с собой побольше съестного.* Подпись отсутствовала, но Белла сразу поняла: письмо от Сириуса. *** В назначенное воскресенье друзья отправились в Хогсмид. Ветер, хоть и не такой яростный, как в начале месяца, всё же пробирал до костей, заставляя кутаться в шарфы и поднимать воротники мантий. Узкие улочки деревни, вымощенные неровным булыжником, петляли между старинными домами с крутыми крышами и яркими витринами. Солнце пробивалось сквозь рваные облака, бросая пятнистые тени на мостовую. В воздухе пахло дымом из труб, свежеиспечённым хлебом и пряным глинтвейном, который подавали в «Трёх мётлах». Мимо спешили студенты: кто‑то направлялся в «Сладкое королевство» за леденцами и шоколадными лягушками, кто‑то заглядывал в «Зонко», чтобы присмотреть новые шуточные заклинания. Белла, Гарри, Рон и Гермиона шли не спеша, время от времени останавливаясь у витрин. Белла держала в руках увесистый сверток с едой — курица, пирожки и яблоки. Она то и дело поглядывала на часы: до встречи с Сириусом оставалось чуть больше получаса. Поворот к перелазу прятался за вывеской «Дервиш и Бэнгз» — магазина, где продавали всевозможные магические приспособления для дома и хозяйства. Здесь улица становилась тише, реже встречались прохожие, а дома стояли чуть дальше друг от друга, открывая вид на холмы, поросшие редкой порослью деревьев. Друзья замедлили шаг, оглядываясь. Ветер играл с листьями, шуршал в кустах, будто шептал что‑то тайное. Где‑то вдалеке лаяла собака, а из трактира доносились приглушённые голоса и смех. Зайдя за поворот, Белла замерла на мгновение — у старого перелаза, наполовину скрытого за разросшимися кустами боярышника, стоял огромный чёрный пёс. Его шерсть лоснилась в рассеянном свете мартовского солнца, а глаза, яркие и живые, сразу нашли её взгляд. Увидев друзей, пёс встрепенулся. Сначала он сделал пару осторожных шагов навстречу, словно проверяя, узнают ли его, а потом — не сдержавшись — начал радостно вилять хвостом. Движения его были порывистыми, почти человеческими: он то присаживался на задние лапы, то вновь вскакивал, то крутился вокруг себя, будто не мог унять переполнявшую его радость. Белла невольно улыбнулась и сделала шаг вперёд. — Сириус… — тихо произнесла Белла, и голос её дрогнул от тепла и волнения. Она осторожно развернула свёрток. Аромат свежеиспечённых пирожков и жареной курицы тут же разлился в прохладном мартовском воздухе, перебивая запахи влажной земли и прошлогодних листьев. Сириус принюхался, и его ноздри трепетно дрогнули. Глаза загорелись неподдельным восторгом. Белла протянула ему угощение. Сириус в одно мгновение принял человеческий облик — словно тень от дерева вдруг обрела плоть и очертания. В его глазах всё ещё светилась собачья радость, но движения уже были чёткими, осмысленными. — Вот спасибо! — воскликнул он, с жадностью разворачивая бумагу. Схватив куриную ножку, он уселся прямо на поросшую мхом землю у перелаза, скрестив ноги, и с аппетитом впился в мясо. — А то все крысы да крысы… Из Хогсмида много не утащишь — чего доброго, заподозрят неладное. Он поднял глаза, и в его взгляде мелькнуло что‑то мальчишеское, почти озорное. Белла, несмотря на тревогу, не смогла сдержать ответной улыбки — такой он был в эту минуту настоящий, живой, свой. — Что ты здесь делаешь, Сириус? — спросила она, присаживаясь рядом. Голос звучал тихо, но в нём явственно слышалась забота. — Исполняю обязанности отца и крёстного, — ответил он с лёгкой усмешкой, по‑собачьи (или по‑человечески?) обгрызая куриную ножку. — Да ты не беспокойся. Я очень даже дружелюбный бродячий пёс. Самый безобидный на свете. — А вдруг тебя поймают? — не унималась Белла. В её голосе зазвучали тревожные нотки. — Вдруг узнают? Сириус на мгновение замер, затем отложил обглоданную косточку и посмотрел на неё твёрдо, почти серьёзно: — Кроме вас четверых да Дамблдора, никто и не знает, что я анимаг. — Он пожал плечами, но в этом жесте не было беспечности — лишь спокойная уверенность человека, который давно привык жить на грани. — Я осторожен, Белла. Очень осторожен. Он снова взялся за пирожок, но теперь ел медленнее, будто давая ей время осмыслить его слова. Ветер играл его тёмными волосами, а в глазах то и дело вспыхивали отблески весеннего солнца — то ли смех, то ли вызов судьбе. — Сириус… — Гарри помедлил, словно взвешивая, насколько важно то, что он собирается сказать. — На уроке зельеварения вчера случилось кое‑что очень странное. Сириус мгновенно сосредоточился. Его взгляд стал острым, внимательным — ни тени рассеянности. — Говори, — коротко бросил он, подавшись вперёд. — К Снейпу прямо во время занятия заявился Каркаров, — начал Гарри, стараясь воспроизвести всё в точности. — Он был… не такой, как всегда. Нервный, взвинченный. Говорил резко, будто еле сдерживался. Утверждал, что Снейп его избегает, что им срочно нужно поговорить. Сириус нахмурился, но промолчал, давая Гарри закончить. — Они отошли в сторону, — продолжал Гарри, вспоминая детали. — Каркаров что‑то показывал Снейпу на своём запястье. Я не разглядел, что именно, — он держал руку слишком низко, а я не мог подойти ближе, не вызвав подозрений. Но он явно хотел, чтобы Снейп это увидел. Потом они заговорили тише… Я не слышал слов, но Каркаров выглядел… — Гарри запнулся, подбирая точное определение, — напуганным. Или встревоженным. Точно не спокойным. Сириус медленно провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё сильнее. В его глазах читалась напряжённая работа мысли. — Что‑то показал на запястье? — переспросил он, словно прокручивая в голове возможные варианты. — Очень странно… Он замолчал, уставившись куда‑то вдаль, потом резко выдохнул и пожал плечами: — Признаюсь, я совсем не понимаю, что это может значить. Но если Каркаров в таком состоянии… — его голос стал твёрже, — значит, он пришёл к Снейпу не просто поболтать. Он пришёл с вопросами. Серьёзными вопросами. Гарри кивнул, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Ты уверен, что не разглядел, что именно он показывал? — Сириус снова повернулся к нему, в его взгляде читалось нетерпение. — Абсолютно, — Гарри покачал головой. — Он держал руку слишком низко. Может, это был шрам? Или метка? Что‑то небольшое, но явно важное. Сириус резко провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть наваждение, потом посмотрел Гарри прямо в глаза: — Ладно. Пока у нас слишком мало информации. Но это… — он сделал паузу, подбирая слова, — это определённо пахнет чем‑то большим. Чем‑то, что связано не только с ними двоими. Его голос звучал тихо, но в нём чувствовалась стальная решимость. — Нужно следить за этим, Гарри. Очень внимательно следить. Если Каркаров настолько взволнован, что решается на публичный разговор со Снейпом… — Сириус не договорил, но смысл был ясен. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Думаешь, это как‑то связано с… — он понизил голос до шёпота, — с Волан-де-Мортом? Сириус не ответил сразу. Он медленно поднялся, прошёлся несколько шагов, потом обернулся: — Не знаю. Но мы обязаны выяснить. Это может быть важно для всех нас. В его глазах мелькнул знакомый огонёк — смесь решимости и тревоги. Тот самый взгляд, который Гарри помнил с детства, когда Сириус говорил о вещах, которые нельзя оставлять без внимания. — Будь осторожен, Гарри, — наконец произнёс Сириус, глядя ему прямо в глаза. — Если Каркаров и Снейп обсуждают что‑то настолько серьёзное, что заставляет Каркарова терять самообладание… это значит, что мы стоим на пороге чего‑то большого. И опасного. Гарри глубоко вздохнул, чувствуя, как в груди сжимается тугой узел. — Я буду настороже, — пообещал он. — Но и ты… будь осторожен тоже. Сириус улыбнулся — коротко, почти невесело. — Всегда.