Эхо запретных тайн

Фред сидел на широком подоконнике в пустынном коридоре замка. За окном кружились первые весенние снежинки, контрастируя с тёплым светом магических фонарей. В руках он держал книгу, но строчки расплывались перед глазами — мысли были далеко. Белла. Вчера он почти не видел её — она словно растворилась в лабиринте хогвартских переходов. Весь день он ловил себя на том, что ищет её взглядом в толпе, прислушивается к каждому знакомому смеху, надеясь уловить её интонации. — Вот чёрт, — пробормотал он, резко захлопнув книгу. Страницы жалобно хрустнули. Спрыгнув с подоконника, Фред решительно направился в сторону гостиной Гриффиндора. Коридор плавно изгибался, и в одном из поворотов он неожиданно столкнулся с кем‑то. Книга с глухим стуком упала на каменный пол. — Ой, прости… — раздался знакомый голос. Он поднял глаза — перед ним стояла Белла. Её волосы, обычно аккуратно собранные, сегодня свободно струились по плечам, а в глазах читалась лёгкая растерянность. Фред не нашёл слов. Вместо ответа он шагнул ближе, мягко, но уверенно прижал её к прохладной каменной стене. Её дыхание сбилось, сердце застучало чаще — он чувствовал это даже сквозь ткань мантии. — Фред… — начала она, но он не дал ей договорить. Его губы нашли её губы — сначала осторожно, словно проверяя, потом всё смелее, жаднее. Он целовал её так, будто пытался наверстать все те часы, что они не виделись, будто хотел вложить в этот поцелуй всё, что не смог сказать словами. Белла на мгновение замерла, а затем ответила — её пальцы запутались в его волосах, притягивая ближе. — Фред… постой… — наконец выдохнула она, прерывая поцелуй. Её голос дрожал, а глаза блестели. Он оторвался от её губ, тяжело дыша. Лоб прижался к её лбу, и он почувствовал, как её тёплое дыхание смешивается с его. В его глазах горел тот же огонь, что и прошлой ночью, когда они прощались у башни астрономии. — Нет, я не могу постоять… — прошептал он, проводя кончиками пальцев по её щеке. — С тех пор как ты ушла утром… я думал только о тебе. Каждый миг. Каждый вздох. Он осторожно провёл пальцем по её нижней губе, чувствуя, как она слегка подрагивает. — Ты… везде. В моих мыслях, когда я просыпаюсь. В моём дыхании, когда я говорю. В моих снах, когда я закрываю глаза. Даже когда смотрю на эти проклятые учебники — вижу только тебя. Белла тихо вздохнула, её пальцы всё ещё лежали на его плечах, словно она боялась отпустить. — Я тоже… — начала она, но её слова прервал далёкий звон колокола, возвещающий о начале урока. Они одновременно вздрогнули, возвращаясь в реальность. Фред медленно отстранился, но не отпустил её руки. В голове молнией пронеслась дерзкая мысль. — А знаешь что? — его глаза озорно блеснули. — Давай прогуляем. Всего на часок. Есть одно местечко, где нас точно никто не найдёт. Белла на секунду замерла, взгляд метнулся к часам на стене. Потом она улыбнулась — сперва робко, потом шире, и в этой улыбке читалась та самая безрассудная решимость, которую Фред так любил в ней. — Прогуляем, — кивнула она, сжимая его пальцы. — Но если нас поймают… — Если поймают — скажу, что это была моя идея, — перебил Фред, подмигивая. — А ты просто не смогла устоять перед моим обаянием. Он подхватил с пола книгу, небрежно сунул её подмышку и потянул Беллу за собой в боковой коридор. Они свернули за угол, потом ещё раз, петляя между статуями и гобеленами, пока не оказались на смотровой площадке. — Это заброшенная башня, сюда никогда не заходят ни преподаватели, ни ученики. Идеальное место, чтобы провести его вместе. Белла рассмеялась и, оглядевшись вокруг, увидела невероятно живописный вид на запретный лес и озеро. — Ну вот, — вздохнул Фред с наигранным сожалением. — Теперь мы официально нарушители школьных правил. — Официально? — Белла приподняла бровь. — Думаю, мы нарушали их и раньше. Просто не так… организованно. Они переглянулись и рассмеялись — легко, свободно, как могут смеяться только те, кто нашёл друг в друге то самое место, где можно быть собой. И пусть за окном шёл урок, а где‑то в замке профессора наверняка уже отмечали отсутствующих в списках — здесь, в их укромном уголке, время принадлежало только им. *** Леди и джентльмены! — голос Людо Бэгмена разнёсся над стадионом, усиленный магией. — Третье и последнее состязание Турнира Трёх Волшебников начинается! Трибуны взорвались аплодисментами. Где‑то в вышине испуганно вскрикнула ночная птица, а вслед за ней — целая стая: крики и гром оваций разбудили пернатых обитателей Запретного леса. Они с тревожным гомоном взмыли в тёмное небо, очерчивая крыльями причудливые спирали на фоне ущербной луны. — Позвольте напомнить турнирное положение участников на сегодняшний день! — продолжил Бэгмен, дожидаясь, пока шум немного стихнет. — Первое место делят между собой мистер Седрик Диггори и мистер Гарри Поттер, оба — школа «Хогвартс»! У каждого — восемьдесят пять очков! Волна восторженных возгласов прокатилась по трибунам. Гарри, стоя у входа в лабиринт, невольно вытянул шею, пытаясь разглядеть знакомые лица. — На втором месте — мистер Виктор Крам, институт «Дурмстранг», восемьдесят очков! — новые аплодисменты, особенно громкие со стороны делегации Дурмстранга. — И на третьем месте — мисс Флёр Делакур, академия «Шармбатон»! Гарри наконец выхватил взглядом миссис Уизли, Билла, Беллу, Рона и Гермиону. Они вежливо аплодировали Флёр; заметив Гарри, дружно замахали руками. Он улыбнулся и махнул в ответ. — Итак, Гарри и Седрик, вы начнёте по моему свистку! — пророкотал Бэгмен. — Три… два… один… Резкий свист разорвал напряжённую тишину. Гарри и Седрик рванули вперёд, нырнув в тёмный зев лабиринта. Высоченная живая изгородь, словно стена древнего замка, бросала на дорожку густую чёрную тень. Стоило им пересечь невидимую границу, звуки стадиона тут же стихли — будто лабиринт поглотил их, запечатав внутри. Гарри на миг показалось, что он погрузился под воду: тишина обступила со всех сторон, а дыхание стало слышнее, чем обычно. Он вытащил палочку, чётко произнёс: — Люмос! Тёплый свет озарил ближайшие метры изгороди, выявив причудливые изгибы веток, сплетённых словно бы намеренно, чтобы запутать путника. Позади послышалось такое же заклинание — Седрик тоже зажёг свет. Они прошли вместе около двадцати метров и оказались у первой развилки. Переглянулись. В глазах Седрика читалась сосредоточенность, но без тени тревоги — будто он давно готовился к этому моменту. — Пока, — коротко бросил Гарри и свернул влево. Седрик кивнул и направился вправо. Вдалеке раздался новый свист Бэгмена — сигнал того, что в лабиринт вошёл Виктор Крам. Надо было спешить. Выбранная Гарри дорожка казалась пустынной и обманчиво спокойной. Он повернул вправо, прибавил шагу, держа палочку повыше, чтобы свет падал как можно дальше. Впереди — ни движения, ни шороха. Только шелест листьев да собственное дыхание. Ещё один свист — и Гарри понял: все чемпионы теперь внутри. Лабиринт закрыл за ними свои зелёные врата. Он то и дело оглядывался. К нему снова вернулось то знакомое ощущение — будто чьи‑то глаза следят за каждым его шагом. Небо с каждой минутой становилось чернее, а тени в лабиринте — гуще, словно сами стены сжимались, сужая проход. Дорожка привела к очередной развилке. Гарри остановился, выдохнул, чтобы успокоить нервы, и прошептал палочке: — Направление. Палочка мягко повернулась в ладони, замерла, указывая направо — туда, где изгородь казалась особенно плотной. Значит, север там. А центр лабиринта, как известно, лежит на северо‑западе. Лучшее решение — свернуть влево, а при первой возможности взять правее. Он двинулся дальше, внимательно всматриваясь в каждый поворот. Воздух стал тяжелее, будто насытился магией, которую нельзя увидеть, но можно почувствовать — как лёгкое покалывание на коже. И вдруг — крик. Резкий, пронзительный, полный боли и испуга. Гарри замер, сердце ударило в рёбра. Это была Флёр. Он бросился вперёд, сворачивая на звук, и через несколько мгновений увидел её — она лежала на земле, бледная, с широко раскрытыми глазами. А над ней, спиной к Гарри, стоял Виктор Крам. Его палочка была направлена на Седрика, который, пригнувшись, пытался защититься. — Крам! — выкрикнул Гарри, вскидывая свою палочку. — Что ты делаешь?! Виктор медленно обернулся. В его глазах не было узнавания — только холодный, чужой блеск. Он поднял палочку выше, и Гарри понял: это не Виктор. Это что‑то другое. Что‑то, что управляет им. Седрик, заметив Гарри, крикнул: — Он под заклятием! Не нападай — попробуй оглушить! Гарри не колебался. — Ступефай! — его заклинание ударило Виктора в спину, и тот рухнул на землю, как подкошенный. Седрик подбежал к Флёр, проверил её пульс, затем поднял взгляд на Гарри: — Спасибо. Не знаю, что на него нашло. — Это не он, — Гарри сглотнул, всё ещё не отводя палочки от неподвижного тела Крама. — Кто‑то им управляет. Флёр слабо пошевелилась, открыла глаза. Её губы дрогнули в попытке что‑то сказать, но сил не хватило. — Надо дать знак, — Седрик достал из кармана светящийся шарик — сигнальный артефакт, который каждому чемпиону выдали перед стартом. Он сжал его, и шарик вспыхнул красным. Где‑то вдали, за стенами лабиринта, раздался тревожный звон — преподаватели, дежурившие у периметра, получили сигнал бедствия. — Они придут за ней, — сказал Седрик, глядя на Флёр. — А нам надо идти. Кубок ждёт. Гарри кивнул. Он знал: время не ждёт. Но в груди всё ещё горел вопрос — кто и зачем заставил Виктора напасть? И что ещё скрывает этот лабиринт?

***

Он мысленно повторял, словно заклинание: *«Он наверняка у цели… наверняка… Палочка сказала — он на верном пути… Если больше ничего страшного не случится, он выиграл…»* Снова развилка. Гарри замер, глубоко вдохнул, стараясь унять бешеный стук сердца, и прошептал: — Направление. Палочка плавно сделала круг и уверенно указала направо. Гарри рванулся по правой дорожке. Впереди, сквозь густую тьму лабиринта, постепенно проступал неяркий свет — словно далёкая звезда, манящая к себе. И вот он увидел: в трёхстах метрах от него, на невысокой мраморной тумбе, сиял вожделенный Кубок Трёх Волшебников. Его грани переливались в призрачном свете, будто сотканные из лунных лучей. Гарри прибавил ходу, чувствуя, как в груди разгорается огонь надежды. Но в тот же миг из‑за кустов слева, словно тень смерти, на дорожку выскочил Седрик. *«Седрик будет у Кубка первым!»* — пронеслось в голове Гарри. Седрик мчался изо всех сил — длинные ноги несли его стремительно, рост давал преимущество. Гарри понимал: догнать его невозможно. Но вдруг… Возвышаясь над кромкой изгороди, по пересекающейся дорожке что‑то огромное, чудовищное стремительно двигалось в их сторону. Ещё мгновение — и Седрик столкнётся с этим кошмаром! — Седрик! — во весь голос закричал Гарри. — Слева! Седрик резко обернулся. У него ещё был шанс — миновать поворот перед самым носом чудовища, избежать столкновения. Но словно кто‑то невидимый подставил ему ножку: Седрик споткнулся и на полной скорости рухнул на землю. Палочка выскользнула из руки и отлетела в сторону. В тот же миг из‑за угла вышел огромный паук. Его тело, покрытое густым чёрным ворсом, заслоняло свет. Восемь сверкающих глаз, холодные и безжалостные, уставились на Седрика. Чудовище медленно двинулось к нему. — Окаменей! — выкрикнул Гарри, вскидывая палочку. Заклинание ударило в мохнатое тело, но эффект был ничтожен. Паук лишь слегка покачнулся, затем забыл про Седрика и устремился к Гарри. — Окаменей! Замри! — снова и снова выкрикивал Гарри, но заклинания лишь раздразнили чудовище. На миг Гарри похолодел: над ним нависли восемь чёрных глаз, щёлкнули острые, как бритва, челюсти. Паук схватил его передними лапами и поднял в воздух. Гарри отчаянно брыкался, но нога случайно коснулась челюсти — и её пронзила нестерпимая боль. — Окаменей! — раздался голос Седрика — он успел схватить свою палочку. Но и его заклинание оказалось бессильно. Паук вновь раскрыл челюсти. Гарри, собрав последние силы, поднял палочку: — Экспеллиармус! Сработало! Паук выпустил его. Гарри с высоты трёх метров рухнул на покалеченную ногу. Боль пронзила всё тело, но он не мешкая направил палочку прямо в брюхо чудовища — так же, как когда‑то соплохвосту. — Окаменей! — одновременно выкрикнули они. Два заклинания слились в одно — и мощь паука была сокрушена. Чудовище повалилось набок, расплющив изгородь. Ворох мохнатых лап перегородил дорожку. — Гарри! Ты в порядке? Он не раздавил тебя? — услышал Гарри голос Седрика. — Нет, — с трудом выдохнул Гарри, тяжело дыша. Его нога кровоточила, разорванная мантия была испачкана густой липкой слизью — наверное, из челюстей паука. Он попытался подняться, но ступить на дрожащую, окровавленную ногу было почти невозможно. Собрав волю в кулак, он заставил себя встать, оперся на изгородь, переводя дыхание. Кубок Трёх Волшебников поблескивал в двух шагах за спиной у Седрика. Его сияние манило, обещая славу и победу. — Бери Кубок, — тяжело выдохнул Гарри. — Скорее бери. Ты рядом. Но Седрик не двинулся с места. Он стоял, глядя на Гарри, потом обернулся к Кубку. В его глазах читалось желание шагнуть вперёд, взять в руки главный приз Турнира. Но он снова повернулся к Гарри и твёрдо произнёс: — Нет, иди ты бери. Ты выиграл. Сегодня ты дважды спас мне жизнь. — Это к Турниру не относится, — ответил Гарри. В душе бушевали противоречивые чувства: нога болела, все кости ныли после схватки с пауком. Седрик снова опередил его — как тогда, с Чжоу на балу. Но Гарри гнул своё: — Говорю тебе, я не буду играть в догонялки на вывихнутой ноге. Побеждает тот, кто первый коснётся Кубка. И это будешь ты. Седрик сделал несколько шагов в сторону оглушённого паука, увеличивая расстояние между собой и Кубком, и покачал головой: — Ни за что! — Перестань играть в благородство. Не тяни время, бери Кубок. Надо как‑то выбираться отсюда. Седрик смотрел, как Гарри, держась за изгородь, пытается устоять на ногах. — Ты рассказал мне про драконов, — возразил Седрик. — Если бы не это, я провалился бы ещё на первом задании. — Мне тоже помогли, — Гарри пытался стереть кровь с ноги подолом мантии. — А ты мне помог с яйцом, так что мы квиты. — Но и мне помогли с яйцом. — Ну и что? Мы всё равно квиты, — ответил Гарри, осторожно пробуя опереться на больную ногу. Она предательски дрожала. Конечно, он её вывихнул, упав с трёх метров. — Тебе за второе задание полагалось больше очков, — не сдавался Седрик. — Ты остался на дне, чтобы освободить всех заложников до одного. Я мог бы поступить так же. — Я — единственный дурак, кто принял ту песенку всерьёз! — в голосе Гарри звучала горечь. — Бери Кубок! — Нет. Переступив через паучьи лапы, Седрик встал рядом с Гарри. Его лицо было серьёзным — он понимал, что отказывается от славы, которой его факультет не видел уже несколько веков. — Иди, — твёрдо сказал Седрик. Решение далось ему нелегко, но оно было принято бесповоротно. Он скрестил руки на груди и не отрываясь смотрел на Гарри. Гарри перевёл взгляд с Седрика на Кубок. На мгновение он представил, как выходит из лабиринта с трофеем в руках. Как поднимает Кубок над головой, слышит рев толпы, видит сияющее от восторга лицо Чжоу — так ясно, так близко… Картина растаяла. На её месте возникло хмурое, упрямое лицо Седрика. — Давай пойдём оба, — сказал Гарри. — Что? — Седрик изумлённо посмотрел на него. — Вместе его возьмём. Это не только наша с тобой победа. Это победа Хогвартса. Мы её завоевали вдвоём. Седрик словно не верил своим ушам. Но уже через миг его лицо просияло счастливой улыбкой. — Отлично, — сказал он. — Идём. Он взял Гарри под локоть и помог ему доковылять до тумбы, где стоял желанный трофей. Оба протянули руки к сияющим ручкам Кубка. — На счёт три, ладно? — предложил Гарри. — Один… два… три! Они одновременно коснулись Кубка. В то же мгновение Гарри почувствовал знакомый рывок где‑то под ложечкой. Ноги оторвались от земли. Рука, крепко держащая Кубок, не разжималась. Кубок куда‑то нёс его сквозь завывание ветра и пёстрый вихрь красок. Рядом, бок о бок, летел Седрик. Гарри резко приземлился — вывихнутая нога подогнулась, и он рухнул на землю. Рука наконец оторвалась от Кубка. Тяжело приподняв голову, он огляделся. — Где мы? — спросил он, с трудом переводя дыхание. Седрик молча покачал головой. Помог Гарри подняться, и оба настороженно огляделись. Местность не имела ничего общего с Хогвартсом. Ни горных вершин, ни знакомых очертаний замка — казалось, они преодолели не одну сотню миль. Они стояли посреди тёмного, густо заросшего кладбища. Справа, за огромным тисом, чернел силуэт небольшой церкви. Слева на склоне холма вырисовывался старый красивый особняк. Седрик взглянул на Кубок Трёх Волшебников: — Тебе кто‑нибудь говорил, что этот Кубок — портал? — Нет, — ответил Гарри, с любопытством оглядывая кладбище. Вокруг стояла мёртвая тишина, словно весь мир замер. — Это что… часть задания? — Не знаю, — Седрик явно нервничал. — Достанем палочки? Гарри кивнул с облегчением — он и сам хотел предложить то же самое. Оба вынули палочки, настороженно всматриваясь в темноту. Гарри снова ощутил леденящее чувство, будто за ними кто‑то следит. — Смотри, кто‑то идёт, — вдруг прошептал он. Они вгляделись в сумрак. Между могилами медленно двигался человек. Низенький, лицо скрыто капюшоном, в руках — свёрток, который он нёс с почтительной осторожностью. Расстояние сокращалось. Когда незнакомец подошёл ближе, Гарри разглядел, что тот держит на руках младенца… или это просто свёрток с одеждой? Гарри опустил палочку, перевёл взгляд на Седрика. Тот ответил озадаченным взглядом. Оба не сводили глаз с незнакомца, который остановился в двух шагах от высокого мраморного надгробья. На мгновение все трое замерли, глядя друг на друга. И тут шрам на лбу Гарри взорвался такой невыносимой болью, какой он никогда прежде не испытывал. Палочка выпала из рук. Он закрыл лицо ладонями и рухнул на траву, словно подкошенный. Всё поплыло перед глазами, голова раскалывалась от нестерпимой муки. Откуда‑то сверху, словно из иного мира, донёсся холодный, пронзительный голос: — Убей лишнего. В темноте раздался свистящий звук, а следом — чужой, скрипучий голос: — Авада Кедавра! Ослепительная вспышка зелёного света обожгла даже сквозь сомкнутые веки. Гарри услышал, как рядом что‑то тяжело рухнуло на землю. Боль в шраме стала невыносимой, его вырвало — и лишь тогда мучение немного отступило. Со страхом он приоткрыл слезящиеся глаза. Рядом с ним, распластавшись на холодной земле, лежал Седрик. Он был мёртв. С незнакомца слетел капюшон — это был Хвост. Старый предатель, некогда считавшийся другом. Он схватил Гарри, с нечеловеческой силой прижал к древней статуе и начал спешно обвязывать верёвками. И тут Хвост заговорил. Голос его дрожал, выдавая панический страх, который он тщетно пытался скрыть: — Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына! Поскуливая от ужаса, он вытащил из‑под плаща длинный тонкий серебряный кинжал. Каждое следующее слово сопровождалось истеричным всхлипом, будто вырывалось из самой глубины души: — П‑плоть… слуги… отданная д‑добровольно… оживи… своего… хозяина! Вытянув перед собой правую руку — ту, на которой не хватало пальца, — он крепко сжал кинжал в левой и замахнулся. Гарри мгновенно понял, что сейчас произойдёт, и успел зажмуриться. Но уши он не мог зажать — и невольно услышал безумный вопль, пронзивший его сердце, словно Хвост ударил кинжалом прямо в него. Что‑то со стуком упало на землю. Хвост тяжело задышал, а следом раздался всплеск зелья, вызвавший у Гарри приступ дурноты. Он не смог открыть глаза… но даже сквозь сомкнутые веки увидел: зелье стало кроваво‑красным. Хвост всхлипывал и скулил от боли. Гарри вдруг ощутил на лице чужое дыхание — Хвост подошёл вплотную. — К‑кровь недруга… взятая насильно… воскреси… своего врага! Пошатываясь, Хвост вернулся к котлу и плеснул в него кровь. Жидкость мгновенно стала ослепительно белой. Покончив с приготовлением зелья, он без сил упал на колени, а затем кулем повалился на землю. Скорчившись, он баюкал кровавый обрубок, тихо постанывая от боли. Котел кипел, сверкающие искры летели во все стороны. От их слепящего блеска всё вокруг погрузилось в непроглядную черноту. На мгновение время словно остановилось… И вот в облаке пара, поднимающегося из котла, начали возникать очертания — высокие, худые, словно скелет. Гарри окатила леденящая волна ужаса. — Одень меня, — произнёс призрак голосом, пронзившим сердце. Хвост тут же бросился к Волан‑де‑Морту, накинул на него плащ. Волан‑де‑Морт взял свою палочку и прислонил к метке Пожирателей смерти. — Скоро они явятся сюда. Посмотрим, сколько же их, — тихо произнёс он. Вскоре на кладбище появились Пожиратели смерти. Они возникали из темноты, словно тени, сливаясь в зловещий круг. — Добро пожаловать, Пожиратели смерти, — тихо произнёс Волан‑де‑Морт. — Тринадцать лет… Прошло тринадцать лет со дня нашей последней встречи. И всё же вы ответили на мой зов, будто это было вчера… Значит, нас всех по‑прежнему объединяет Чёрная Метка? Или нет? Он медленно подошёл к Гарри. — Вот причина моего падения. Это из‑за него я исчез на несколько лет. Хвост, развяжи его и дай ему его палочку. Хвост тут же принялся развязывать Гарри. Дрожащими руками он протянул ему палочку. — Тебя учили сражаться на дуэли, Гарри Поттер? — тихо спросил Волан‑де‑Морт. Его красные глаза горели во тьме, словно два раскалённых угля. — Мы должны поклониться друг другу, Гарри, — добавил он, слегка склонившись. При этом лицо его всё равно было обращено к Гарри. — Ну же, приличия надо соблюдать… Дамблдор был бы рад увидеть твои хорошие манеры… Поклонись смерти, Гарри… Пожиратели смерти разразились хохотом. Безгубый рот Волан‑де‑Морта растянулся в холодной улыбке. Гарри стоял, выпрямившись. Он не позволит Волан‑де‑Морту играть с ним, как кошка с мышью. Не доставит ему перед смертью этого удовольствия. — Я сказал, поклонись, — повторил Волан‑де‑Морт и поднял палочку. Гарри почувствовал, как его позвоночник изогнулся, будто кто‑то с силой прижимал его к земле. Пожиратели смерти снова загоготали. — Очень хорошо, — тихо произнёс Волан‑де‑Морт, вновь поднимая палочку. Давление на спину Гарри ослабло, и он смог выпрямиться. — А теперь встань ко мне лицом, как мужчина… Гордо выпрямившись, как умер твой отец… А теперь… Дуэль начинается. Волан‑де‑Морт занес палочку — и прежде чем Гарри успел что‑либо сообразить, его настигло заклятие «Круциатус». Боль была настолько сильна, что, казалось, заслонила собой весь мир. Он уже не понимал, где находится. Раскалённые добела ножи пронзали каждый сантиметр кожи. Голова готова была разлететься на куски. Он кричал так громко, как никогда в жизни. Когда боль наконец ослабла, Гарри тут же рванулся в сторону — и оказался за статуей. Не дожидаясь, пока Волан‑де‑Морт высунет своё змеиное лицо из‑за памятника, Гарри резко поднялся. Пальцы крепко сжали волшебную палочку — он вскинул её перед собой и рванулся навстречу врагу. Волан‑де‑Морт был готов. В тот же миг, как Гарри выкрикнул: «Экспеллиармус!», раздался леденящий душу возглас: «Авада Кедавра!» Из палочки Тёмного Лорда вырвался изумрудно‑зелёный луч, из палочки Гарри — алый. Они столкнулись в воздухе, замерли на полпути — и вдруг палочка в руках Гарри задрожала, будто сквозь неё пропустили разряд молнии. Руки словно приросли к древку: он не смог бы выпустить его, даже если бы захотел. Соединявший обе палочки луч изменился. Теперь он был не красным и не зелёным — пронзительно‑золотым, ослепительным. Гарри, заворожённый, проследил за ним взглядом: палочка Волан‑де‑Морта тоже вибрировала, дрожа в длинных бледных пальцах. А потом случилось невероятное: ноги Гарри оторвались от земли. Вместе с Волан‑де‑Мортом они взмыли в воздух, не разрывая золотой нити между кончиками палочек. Ветер свистел в ушах, кладбище расплывалось внизу. Они перенеслись прочь от могилы отца Волан‑де‑Морта и опустились на пустую поляну, где не было ни одного надгробия. Позади, задыхаясь от бега, мчались Пожиратели смерти. Они кричали, спрашивая хозяина, что делать, но тот не отвечал. Вскоре они снова окружили дуэлянтов, некоторые потянулись к палочкам, а у их ног скользнула змея. И тут золотой луч внезапно расщепился. Из него вырвались десятки тонких сияющих нитей, оплетая Гарри и Волан‑де‑Морта, словно паутина. Миг — и они оказались внутри сверкающего купола, сотканного из света. За его прозрачными стенками метались Пожиратели, их крики доносились будто издалека, приглушённые, нереальные. — Ничего не делать! — рявкнул Волан‑де‑Морт, и Гарри заметил, как расширились его красные глаза. Тёмный Лорд явно не понимал, что происходит. Он дёргал свою палочку, пытаясь разорвать золотую нить, но она держалась. — Ничего без моей команды! — повторил он, обращаясь к приспешникам. В этот миг в воздухе разлилась мелодия. Нежная, неземная, она исходила от каждой нити светового купола. Гарри узнал её мгновенно — это была песня феникса. Для него это был звук надежды. Самый прекрасный, самый желанный звук в его жизни. Он чувствовал, как мелодия проникает не только в уши — она звучала внутри, наполняя сердце силой. Эта песня была связана с Дамблдором, и на миг Гарри показалось, что он слышит его шёпот: *«Не позволяй связи распасться».* *«Я знаю»,* — мысленно ответил Гарри музыке. *«Я знаю, что не должен этого допустить».* Но едва он подумал об этом, удерживать связь стало в разы тяжелее. Палочка в руках задрожала сильнее. Золотой луч превратился в цепочку светящихся бусин, скользящих по нити. Гарри увидел, как они движутся от Волан‑де‑Морта к нему, и почувствовал, как древко в ладони начинает раскаляться. Чем ближе подбиралась первая бусина, тем жарче становилась палочка. Дерево под пальцами пылало так, что, казалось, вот‑вот вспыхнет. Бусина подползла ещё ближе — и палочка затряслась в неистовой дрожи. Если она коснётся древка, всё будет кончено. Гарри сосредоточился. Все мысли — только на том, чтобы заставить бусины двигаться обратно, к Волан‑де‑Морту. Его глаза, полные ярости, впились в светящиеся шары. В ушах гремела песня феникса — и постепенно бусины замедлились, замерли, а затем поплыли назад. Теперь уже палочка Волан‑де‑Морта дрожала так, что готова была развалиться. Сам он выглядел потрясённым, почти испуганным. Первая бусина зависла в паре дюймов от кончика его палочки. Гарри не понимал, зачем это нужно, не знал, к чему приведёт, но продолжал давить, заставляя свет проникнуть обратно. Медленно… ещё чуть‑чуть… Бусина дрогнула — и втянулась в палочку Волан‑де‑Морта. Тотчас из неё вырвались крики боли. Затем глаза Тёмного Лорда расширились от ужаса: из кончика палочки появилась рука из густого дыма — призрак руки, подаренной Хвосту. Снова вопли… а затем — нечто большее. Из палочки выплыло серое, плотное облако, принявшее очертания головы, груди, рук… туловища. Седрик Диггори. Гарри едва не выронил палочку. Только инстинкт удержал его от этого. Золотая нить не разорвалась, несмотря на то, что плотный, серый призрак Седрика — или это всё же был призрак? — полностью вышел из палочки, словно протискиваясь сквозь узкий проход. Он выпрямился, взглянул на золотой луч и произнёс: — Держись, Гарри. Голос донёсся будто издалека. Гарри посмотрел на Волан‑де‑Морта — его красные глаза были полны шока. Ни он, ни Гарри не ожидали такого. За пределами светового купола глухие вопли Пожирателей смерти сливались в невнятный гул. Снова крики боли — и из палочки появился ещё один призрак. Старик, которого Гарри видел во сне. Он упал на землю, выпрямился, опираясь на трость, окинул взглядом дуэлянтов и золотой купол. — Значит, он действительно волшебник? — произнёс он, глядя на Волан‑де‑Морта. — Этот тип меня убил… Покажи ему, мальчик… Следом появилась женская фигура — дымчатая, словно вылепленная из тумана. Гарри сжал палочку до боли в пальцах, стараясь удержать её на месте. Призрак упал, поднялся и огляделся. — Не отпускай ни в коем случае! — крикнула Берта Джоркинс. Её голос, как и голос Седрика, звучал издалека. — Не дай ему добраться до тебя! Не отпускай, держись! Три серые фигуры начали двигаться по кругу внутри золотого купола. За его пределами метались Пожиратели. Жертвы Волан‑де‑Морта шептали Гарри ободряющие слова и что‑то шипели своему убийце. Из палочки показался следующий призрак — и Гарри сразу понял, кто это. Он знал это с того момента, как увидел Седрика. Потому что именно эту женщину он вспоминал чаще всего этой ночью. Дымчатая тень с длинными волосами опустилась на землю, встала и посмотрела на него. Его мать. — Отец сейчас будет, — тихо сказала она. — Он хочет увидеть тебя… Всё будет хорошо… Держись… И он появился. Сначала голова, затем тело. Из палочки Волан‑де‑Морта возник высокий призрак Джеймса Поттера, с такими же растрёпанными волосами, как у Гарри. Волан‑де‑Морт побледнел от страха перед своими жертвами, кружившими вокруг него. Отец подошёл к Гарри, взглянул на него и заговорил — тихо, чтобы Тёмный Лорд не услышал: — Когда связь разорвётся, мы задержимся на мгновение… Дадим тебе время… Ты должен добраться до портала. Он вернёт тебя в Хогвартс. Понял, Гарри? — Да, — выдохнул Гарри, сражаясь с палочкой, которая скользила в руках. — Гарри… — прошептал призрак Седрика. — Возьми моё тело с собой, ладно? Отнеси его родителям… — Хорошо, — ответил Гарри. Лицо исказилось от напряжения — палочка едва держалась в ладонях. — Сделай это сейчас, — прошептал отец. — Приготовься бежать. Давай, вперёд… — Вперёд! — крикнул Гарри. Он больше не мог удерживать палочку. Резким движением он рванул её вверх — и золотая нить разорвалась. Световой купол исчез, песня феникса растаяла в воздухе. Но призраки не исчезли. Они сомкнулись вокруг Волан‑де‑Морта, закрывая Гарри от его взгляда. Гарри бежал. Как никогда в жизни. Он сбил с ног двух остолбеневших Пожирателей и метнулся между надгробий, петляя, словно заяц. Заклятия свистели следом, могильные плиты трескались, но он уворачивался. Всё его существо было сосредоточено на одной цели — добраться до тела Седрика. — Оглушить его! — проревел Волан‑де‑Морт. Гарри нырнул за мраморного ангела в десяти футах от Седрика. Красные лучи заклятий врезались в камень — крыло статуи с треском отвалилось. Схватив палочку крепче, Гарри выскочил из укрытия и выкрикнул: — Импедимента! Послышался сдавленный крик — он задержал хотя бы одного. Времени оглядываться не было. Он перепрыгнул через Кубок и снова упал на землю, уворачиваясь от новых заклятий. Рука протянулась — и пальцы сомкнулись на запястье Седрика. — Отойдите! Я убью его! Он мой! — взревел Волан‑де‑Морт.