История Злодея

Автомобиль уже не раз пересекал шоссе. Горная дорога, на которую они наконец свернули, оказалась чрезмерно длинной, узкой и извилистой. Большой седан сильно трясло на ухабах. Человек, дремавший на заднем сиденье, открыл глаза. Кажется, тряска ослабла – чувствовалось, что колёса теперь катятся по асфальту. Автомобиль двигался плавно. Когда они проехали через открытое поле, у главного входа поднялся шлагбаум. Охранники, патрулирующие территорию, сверили номер машины и поспешно открыли массивные ворота, ведущие к отдельному зданию. До самого здания оставалось ехать ещё минут десять. Ку Вон Чже, с равнодушным видом, смотрел в окно на искусственно высаженную бамбуковую рощу, мелькавшую за стеклом. В этот момент в кармане пиджака завибрировал телефон. Номер – Шин Чун Мо. «Ты приехал?» — Да, только что. «Я на гольф поле. Не хочешь присоединиться?» — Я сначала собирался в онсэн. В трубке раздался ехидный смешок: «Что, совсем вялый? До меня дошли слухи… Ты правда уже не можешь?» — … Отвечать на это не хотелось. Тем временем машина остановилась на стоянке, и перед ними открылись ещё одни ворота. «Ну и зачем ты тогда вообще взял его с собой? Феечки-то разочаруются.» За высокими и вычурными стенами открылся сад, по своим масштабам напоминавший дворец. Осень входила в полную силу, и вся листва пылала яркими красками, образуя живописную картину. Повсюду были раскиданы пруды и беседки, а между ними, как бабочки, сновали «феи» – они с любопытством поглядывали в их сторону. — Может быть, – ответил он без особого энтузиазма и вышел из машины. Ку Вон Чже был высоким, широкоплечим и длинноногим – его фигура сразу выделялась на фоне сопровождающих. Он с безразличием оглядел пейзаж, который не видел целый год. Пышные склоны горы Чирисан обрамляли это место, напоминая складную ширму. Расположенный в её глубине, этот курорт оправдывал своё название – Довонхян. Это был эксклюзивный курорт для членов клуба, включавший в себя открытые горячие источники, гольф-поля, отдельные павильоны для VIP-гостей и десятки беседок на открытом воздухе. Это место напоминало маленькую деревню. Работал курорт с конца осени до ранней весны – строго по предварительной записи. «Здесь люди из отрасли и другие наши знакомые. После раунда выпьем?» — … «Где встретимся? В Морангаке?» — Где угодно. «Ха-ха, тогда до связи!» Шин Чун Мо, похоже, получал от этого какое-то извращённое удовольствие. Ку Вон Чже опустил телефон, потянулся и размял шею. Тем временем сопровождающие вытаскивали из багажника чемоданы и сумки для гольфа. Один из них, секретарь Чхве, подошёл и аккуратно набросил чёрное пальто на его плечи. — Молодой господин, вы в порядке? — Хм. Ку Вон Чже ответил глухим голосом, надавливая мизинцем на уставшие глаза. Что с ним могло быть не так? Его всё раздражало. Острый взгляд делал лицо особенно суровым. Болезнь, поразившая старших сыновей семьи Ку, была… абстрактной. У неё не было официального названия. Симптомы напоминали хроническое заболевание или затяжную депрессию – что-то, что невозможно было точно диагностировать. Постоянная сонливость. Полная апатия, когда тяжело даже палец поднять. Эректильная дисфункция – вишенка на торте. ‘Найдите дождевую влагу’, – так сказала верховная шаманка, что присматривала за кланом Ку. – ‘Только влага чистого дождя, как вода, питающая иссохшую землю, может помочь.’ [Чирик, чирик.] Услышав щебетание птиц, Ку Вон Чже поднял взгляд. Сознание немного прояснилось, и он глубоко вдохнул. Вот уже два года, как он приезжал в Довонхян. Когда-то здесь стояла буддийская статуя, созданная из человеческих останков и покрытая лаком. Курорт возник на месте древнего храма – земля здесь сильная, «живая». Многие влиятельные семьи по всей стране стремились сюда, чтобы отдохнуть с шиком и завязать нужные знакомства. Но членство предоставлялось только самым важным клиентам банка Шинён. Это место не для кого попало. Каждую ночь – красивые женщины, изысканная кухня, алкогольные игры с последующими телесными забавами, групповой секс в открытых ваннах, наркотики, азартные игры. ‘Налаживание связей, блин… Просто хотят как следует разгуляться.’ Но всё это Ку Вон Чже не интересовало. В этом году он приехал исключительно на лечение: целебные источники и еда шли ему на пользу, а текущее состояние не располагало ни к чему иному. В прошлом году он ещё справлялся… а сейчас... Мужчина невольно опустил взгляд – и услышал незнакомый голос: — Директор Ку, вы приехали? С другой стороны широкого пруда к нему по круглому мостику вышли сотрудники Довонхяна – включая самого генерального директора. Ку Вон Чже отвлёкся от раздумий и без лишнего усердия улыбнулся: — Президент Чун. Год прошёл. Как ваши дела? — Всё хорошо, благодаря вам. Вы на месяц планируете остаться? Президент Довонхяна низко поклонился, принимая чемодан. — Для нас большая честь, что вы снова посетили нас. Кстати, разве Председатель не собирался приехать весной? Мы так и не дождались вестей. — Ах, он уже в возрасте. Я передам ему ваш поклон. — Благодарю. Ку Вон Чже быстро завершил разговор и направился вперёд. Он устал. Хотелось поскорее добраться до личного павильона и погрузиться в горячий источник. Но когда он проходил мимо пруда, сверху раздался звонкий голос: — Добро пожаловать! На высоком балконе стояли девушки в ханбоках – здесь их называли «феями». Они с интересом смотрели вниз. — Слышали, вы – щедрый клиент. Мы вас с утра ждём, – опёршись подбородком на перила, с улыбкой заговорила наиболее дерзкая из них. Ку Вон Чже поднял голову. Холодный взгляд обратился к ней. Девушка, мгновенно сжавшись от напряжения, уже собиралась замолчать, как вдруг он слегка кивнул в ответ – сухо, но сдержанно вежливо. Под хихиканье «фей» его шаги продолжили неспешно звучать по дорожке. Вечером во внутреннем дворе вспыхнули фонари. Под черепичными крышами, выгнутыми, как спины китов, мерцали багровые огни – мягкие, похожие на изящные жесты рук. Люди стекались к открытым павильонам у озера, чтобы насладиться поэзией и вином. Другие направлялись в Дачевон – трапезный зал. Лесная тропинка за Морангаком вела к горячим источникам. Вдоль узких дорожек, уводящих всё глубже в усадьбу, выстроились гольф-кары. Создавалось впечатление, что это не столько курорт, сколько целая традиционная корейская деревня, перенесённая прямо в горы. ‘Занятно…’ Чон У, сам того не замечая, остановился и выглянул наружу. Вид за воротами, выполненными в традиционном стиле, казался нереальным. Хотя Довонхян и претендовал на «оторванность от мирской суеты», на деле он был самым что ни на есть мирским местом. Особенно если вспомнить о щедрых чаевых в кармане передника – всё становилось ещё очевиднее. Довонхян обеспечивал базовой зарплатой, жильём и питанием. Но настоящие деньги приносили чаевые. Самый главный минус – нельзя было пользоваться телефоном. ‘…Но всё же.’ Если он выдержит здесь ещё полгода, то сможет полностью закрыть долги. Хватит и на реабилитацию бабушки даже после того, как он покинет это место. Чон У мысленно прикинул, сколько чаевых и базовой зарплаты он уже накопил. Ему оставалось добрать остаток и отдать долг до установленного срока. Один день просрочки по выплатам ростовщику – и проценты начинали расти как снежный ком. Он провёл тыльной стороной ладони по лбу, вытирая пот. Настроение постепенно приходило в норму. Было бы ложью утверждать, что жизнь в погоне за деньгами не была трудной. Пока одноклассники учились в университетах, ломали головы над оценками и оплатой за семестр, он застрял тут, в горном пансионате, вкалывая как проклятый. Порой юноша даже не мог позволить себе купить обед, поэтому ходил голодный до самого вечера. ‘А почему бы тебе не стать «феей»?’ Даже управляющий и Тхэ Сон, парень, который работал здесь одной из «фей», при случае частенько заводили с ним этот разговор. ‘Знаешь, среди «фей» тут есть бывшие айдолы. Или безызвестные актёры, которых прислали агентства – в поисках спонсоров. Если начнёшь работать персонально на кого-нибудь – гонорары будут фантастические. А если кому-то приглянешься, то вообще уедешь отсюда, как на паланкине, усыпанном цветами.’ На паланкине, усыпанном цветами?.. Как бы он ни пытался представить это, пугала одна мысль, что придётся кого-то обсуживать лично. Сердце сразу начинало колотиться, а внутри всё сжималось. Конечно, большинство VIP-гостей были образованные, успешные люди, привыкшие к комфорту и власти. Такие слова, как «скупость» или «бедность», были им не знакомы. Говорили, что приезжают они сюда за простыми вещами: за лучшим отдыхом или, быть может, за тем, чего не могли найти в повседневной жизни – чем-то трогательным, человеческим. «Феи» же были здесь для того, чтобы обнаружить эту скрытую нехватку… и заполнить её – мягко и ненавязчиво. ‘Нет уж. Это точно не для меня.’ Каждый раз, когда Чон У начинали уговаривать перейти на работу «феи», он тихо бурчал, а Тхэ Сон посмеивался, вытаскивая сигарету изо рта: ‘Да ты просто рядом с клиентом посиди, бедро к бедру. Твоя внешность и так всё сделает.’ Вспомнив это, Чон У смутился и потёр щёку. Та пылала от жара – весь день он бегал между павильонами и столовыми, убирая посуду. Случалось, что кто-то из более достойных гостей хвалил его, а заодно оставлял щедрые чаевые. Это придавало хоть какое-то чувство достоинства и удовлетворения. ‘В общем, и этого достаточно.’ Парень сдержанно вздохнул и толкнул перед собой тележку с пустым подносом. Проходя через широкий внутренний коридор, ведущий к служебной части, он услышал, как в наушнике зазвучал голос: «Чон У, ты где?» — Только что закончил в Ёнвагак №2, возвращаюсь. «Кажется в основном зале Морангака все уже разошлись. Быстро иди туда и убери со столов.» — Хорошо! Чон У отбросил лишние мысли и прибавил шагу с подносом в руках.

***

Морангак, место сбора VIP-гостей, был самым роскошным павильоном Довонхяна. Его окружал огромный сад для прогулок и просторные комнаты с широкими нодэ – наружными деревянными террасами. Павильон Моран стоял на озере, покрытом цветами лотоса. В лесу за зданием уютно расположилась каменная купальня, куда непрерывно поступала горячая вода из источника. Говорили, что по вечерам VIP-гости принимают ванны, нежась в горячих источниках, а «феи» прислуживают им и подают вино в чашах, плавающих по поверхности. Чон У искренне надеялся, что ему не придётся участвовать в подобном «зрелище». [Скрииип.] Он зашёл в сад Морангака со стороны бокового прохода. Было тихо. Сегодня в зале побывали молодые, энергичные VIP-гости. Говорили, приехали богачи из Сеула. Чон У вспомнил, как днём слышал, что «феи», шептались за кофе: мол, среди гостей есть люди, связанные с опасным бизнесом, и один из них, возможно, самый богатый человек в стране – если считать наличные деньги, конечно. От этой мысли юноше стало немного не по себе. Большинство гостей были воспитанными и сдержанными, но бывали и те, с кем лучше не пересекаться. Особенно – если они пьяны. В пьяном состоянии богачи становились непредсказуемыми. Обидишь такого – и сам не узнаешь, чем всё закончится. Единственное спасение – быть всегда на чеку. ‘Управляющий сказал, что все гости уже ушли.’ Значит, никого не должно быть. Никто не помешает уборке. Чон У глубоко вдохнул и аккуратно снял кроссовки. Через служебный вход он прошёл внутрь, переобулся в тапочки и, стараясь не шуметь, направился дальше с подносом в руках. Вскоре перед ним появились раздвижные двери с резным деревянным орнаментом и бумажными вставками. Внутри было тихо. Парень осторожно раздвинул дверь и одним глазом заглянул в щель – да, как и говорил управляющий, комната пуста. — Слава богу… Он облегчённо пробормотал и шагнул внутрь, переступив через подушки, разбросанные по полу. Подошёл к столу – и тут же ахнул: — Ух ты… Как это называлось на кухне – «Королевский банкет, вариант А»? Или что-то вроде того? В общем, стол был огромный – втроём можно было бы лечь на него. И всё было заставлено аккуратно разложенными корейскими блюдами. Хотя некоторых блюд коснулись палочками, всё же большая часть так и осталась нетронутой – всё выглядело так же, как в момент подачи. От бутылочек для спиртного из сине-зелёной керамики тянулись сладкие ароматы. Были ли гости привередливы? Или, возможно, еда их не заинтересовала? В любом случае даже королевский пир не мог быть более впечатляющим. Чон У должен был всё это убрать… но как же жалко! А он ещё и голодный… Присев на колени, юноша потянулся к пустой миске – и остановился. В углу, где лежали традиционные сладости, он увидел горку тушёных каштанов. Ах, как вкусны тушёные каштаны! Бабушка всегда готовила их, когда Чон У был маленьким. Осенью они ходили в лес за домом, собирали каштаны, очищали от внутренней кожицы, а потом томили в сахарном сиропе. Он вспомнил, как несколько дней назад все повара с утра пораньше бросились в рощу за Довонхяном. Видимо, тогда и собирали каштаны. От одной мысли о них во рту стало сладко. Помедлив мгновение, Чон У оглядел пустую комнату… затем, не выдержав, подхватил один каштан пальцами и сунул его в рот. Юноша плотно сомкнул губы, зажав каштан за щекой, и с наслаждением начал жевать. Мягкий, влажный, сладкий каштан таял во рту. …Безумно вкусно. Чуть менее сладкий, чем у бабушки. Наверное, использовали другой сахар? Щёки Чон У вспыхнули от смущения и удовольствия. Он невольно анализировал вкус, прежде чем проглотить. Не успел он опомниться, как разум покинул его. В конце концов за ним никто не наблюдал. И вот Чон У уже один за другим закидывал в рот каштаны. Их стало шесть – щёки раздуло. Он боялся даже приоткрыть рот: каштаны могли вывалиться. Поэтому парень прижал пальцы к губам, сдерживая всё это богатство, и на мгновение попытался перевести дыхание… [Шшух.] В комнате, которую он считал пустой, раздался шорох. Чон У вздрогнул. — … Человек, лежавший за столом, лениво поднялся. Широкие, изящные плечи расправились, когда он вставал. Чон У застыл. Убегать было уже поздно. Незнакомец сел, тяжело, но грациозно. Даже сидя, он выглядел внушительно. Рубашка слегка помята, галстук ослаблен, жилет расстёгнут наполовину. Парень напрочь забыл о каштанах, набивших его рот. Мужчина моргнул несколько раз, глядя перед собой. Сонный профиль был резким и безупречным. Чон У непроизвольно всхлипнул. Мужчина тут же повернул голову и прищурился: — Это ещё что такое? Он произнёс это рассеянно, обращаясь скорее к самому себе. У Чон У внутри всё сжалось. Перед глазами – белый туман. — Ах… Парень неосознанно приоткрыл рот. Один каштан выпрыгнул из правой щеки. Мужчина цепким взглядом проследил за ним. [Тук. Тук.] Каштан дважды ударился о стол и покатился… прямо на колени мужчине. Время расползлось и стало тянуться бесконечно. Тот посмотрел вниз, а затем резко поднял взгляд на Чон У. Его глаза вспыхнули чёрным. Это был глубокий, пристальный и пронзительный взгляд. Чон У затаил дыхание. Приоткрыв рот, парень подскочил и начал судорожно кланяться. Всё тело трясло. Через некоторое время мужчина, склонив голову, тяжело вздохнул: — Что это вообще было? — … Дальше воспоминания Чон У были размытыми. Он помнил лишь, как его трясло. Вместо ответа юноша снова низко поклонился. Чёлка упала на лоб. Мужчина прищурился, заметив что-то странное. — Это был Директор Ку Вон Чже? – недоверчиво склонив голову, пробормотал Тхэ Сон, когда Чон У рассказал ему о случившемся. — Директор Ку Вон Чже? — Да. Все с утра твердили, что из Сеула приехал какой-то важный клиент. Говорили, что он, вроде бы, исполнительный директор EM Construction? Глаза Чон У расширились, губы задрожали. Он надеялся, что Тхэ Сон ошибается: — Он такой молодой и уже директор…? Не может быть. Это не он. — Ну, в богатых семьях всё может быть. Но, судя по твоему описанию, это он. Они сидели во дворе возле комнат, где жили «феи». Вечером Тхэ Сон вернулся из деревни, где проводил время с гостем. Он протянул Чон У йогуртовый смузи, который тот любил, после чего произнёс равнодушно: — Он жутко красивый, да? — …Да. Невероятно. Чон У молча тёр в руках пластиковый стакан. Казалось, сердце остановилось. Он вспомнил те глаза – тёмные, как полночь, холодные и гладкие, как поверхность стекла, и в то же время – притягательные. Именно таким был тот взгляд. Странное сравнение, но другого не находилось. Может ли внешность быть настолько выразительной, чтобы казаться почти жуткой? Всё, что Чон У помнил – как онемел в ту же секунду, как встретился с этим взглядом. — Значит, точно Ку Вон Чже, – кивнул Тхэ Сон, встряхивая стакан, чтобы перемешать лёд с йогуртом. – Я мельком видел его, когда он заезжал вчера. Даже издалека – от него прям шло что-то… необычное. И ты говоришь, он спал в главном зале Морангака? Ходят слухи, что его мучает «демон сна». Поэтому он, будучи таким молодым, каждый год приезжает сюда отдыхать. — Демон сна? — Ну, похоже на нарколепсию или что-то в этом духе. Всё время дремлет. Странно же? Ку Вон Чже совсем не выглядел больным. Чон У погрузился в размышления, посасывая через трубочку. Тхэ Сон сменил позу и заговорил неожиданно серьёзным тоном: — То есть ты ел еду со стола клиента – прямо у него на глазах? И даже не извинился, потому что сбежал? — Я не мог. У меня был полный рот каштанов… Лицо Чон У тут же погрустнело. Он крутил пластиковый стакан, пытаясь стереть чувство вины: — Я боялся, что если открою рот – выкатится ещё один… Стоило вспомнить ту ситуацию – и уши опять вспыхнули. Это был первый раз, когда он чувствовал себя так глупо и растерянно. Наверное, поэтому память его подвела – всё было в тумане, как после выпивки. Он помнил, как пятился в ужасе, пока не врезался в раздвижную дверь, и как потом выскочил из комнаты, отдав поднос случайному сотруднику в коридоре. В тот момент его лицо было до такой степени бледным, что коллега даже забеспокоился, не увидел ли тот призрака. А у самого и вправду подкатывало к горлу от слишком торопливо съеденных каштанов. — Тебе нужно пойти и извиниться. Услышав эти слова, Чон У почувствовал, что его приговорили. — Ну, правда. А если он пожалуется? — Ой… а что если он так сделает? — Что поделаешь? Тебе лучше извиниться, пока это не дошло до ушей управляющего. А то вылетишь с работы. ‘Вылечу с работы?’ Чон У с трудом проглотил кисловатый напиток. — Эти семьи все такие. Но особенно его… Ты видел, как президент Чун с ним лебезил? Я был там, когда он заезжал утром. Президент даже сам чемоданы нёс. С такими шутки плохи. А он, кстати, вроде как надолго остаётся – больше месяца. Тхэ Сон был прав. Если он и правда остаётся так надолго – избегать встречи не получится. У Чон У всё внутри сжалось. Он поставил смузи и похлопал себя по груди. Тхэ Сон вздохнул и взъерошил аккуратные волосы Чон У: — Я же говорил тебе – не ешь тайком еду с гостевого стола. — … — Тебе просто не везёт. Чон У опустил плечи и тихо пробормотал: — Ты прав. Мне всегда не везло.

***

‘Беспечный, легкомысленный человек…’ Так бабушка всегда называла его отца – с намёком, что у того напрочь отсутствует здравый смысл. Отец, заядлый игрок, довёл до отчаяния всех, кто был с ним рядом. Мать Чон У вскоре после его рождения ушла к другому мужчине, так что мальчик знал её исключительно по фотографиям. Чон У вырос под присмотром бабушки. Её дом находился в сельской местности недалеко от Сеула. Он жил вместе с тётей и её семьёй, которая тоже жила с бабушкой. — А куда опять пропал папа? — Эй, Чон У, слушай бабушку. Папа завтра тебе подарок купит. Отец подолгу не появлялся дома. Даже маленькому Чон У, несмотря на его невнимательность, казалось странным, как тот каждый раз находил новые банковские счета, узнавал их пароли и снова воровал у бабушки деньги. Это повторялось. И в конце концов бабушка стала изгоем в глазах соседей. После очередной ссоры с дядей отец заложил бабушкин дом, оформил кредит и исчез с деньгами – тем самым сделав «прощальный подарок». — Почему вы дали ему деньги, если дом оформлен на бабушку? Она не соглашалась ни на какой договор… Это ведь незаконно! Чон У тогда было восемнадцать. От чувства несправедливости он сам пошёл в компанию, выдавшую кредит. Но в ответ получил раздражение и ругань. — Какой-то молокосос рассуждает тут о законности. Сам посмотри – подделка это или нет. — … — Видишь? Документы на дом твоей бабушки в качестве залога. Сколько можно повторять? Твой отец пришёл сюда с этой старухой, они всё подписали. — Я же говорю, та старушка – не моя бабушка. Моя бабушка была… — Тогда, парень, иди и принеси доказательства, что она не твоя бабушка. Потом приходи и жалуйся в полицию. После этого семья тёти съехала, а местонахождение отца больше никто не знал. То ли ей надоело бегать по участкам, то ли она устала от собственного сына – бабушка решила отказаться от дома. С тех пор они жили в крохотной комнатке на окраине Сеула, на скромное пособие от государства. Чон У планировал устроиться на подработку, как только ему исполнится двадцать, чтобы оплатить учёбу в университете, которую он уже на год отложил. Но по пути на выпускную церемонию бабушка, измотанная постоянными стрессами, упала с инсультом. — Вот почему старикам нельзя выходить на холодный ветер. Зачем она вообще попёрлась на выпускной, полный малолеток? Чон У был слишком потрясён, чтобы плакать. Дядя рядом бормотал, что недаром в старину это называли «ударом ветра» – и эти слова пронзили сердце юноши, словно иглы. Как если бы бабушке стало плохо из-за него. Последующая зима выдалась особенно лютой. Бабушке срочно требовалась операция, но кто даст заём выпускнику школы? Чон У знал, что должен делать. Он обратился в микрофинансовую организацию четвёртого уровня и взял деньги на операцию. К счастью, операция прошла успешно, а с регулярной реабилитацией бабушка могла вновь научиться ходить. Но остались страшные долги перед ростовщиками и больничные счета. Вот так он и оказался здесь. [Шурх.] Почувствовав свет утреннего солнца, пробивающийся сквозь тьму леса, Чон У поднял взгляд. Горный ветер трепал притихшие деревья. Небо за их кронами выглядело выше и синее, чем вчера. Осенние листья, придававшие яркость миру, постепенно теряли влагу и начинали сохнуть. — Чон У, что ты там делаешь? – раздался сзади мягкий голос. — Жёлуди собираю, – тихо ответил Чон У. — Собрался желудями питаться? Услышав реплику Джу Хе, девушки вокруг весело рассмеялись. Когда Чон У не ответил, его поддразнила другая «фея»: — Если ты все жёлуди соберёшь, что белкам останется? — Я и сам этого не хочу… – в конце концов пробурчал себе под нос Чон У, пылая от смущения. Он, как обычно, собирался утром подмести двор, но наткнулся на поваров, выходивших из кухни – и его, не спрашивая, «записали» на подсобные работы. Сегодня планировали готовить тотхоримук – желе из желудей, и поэтому всем велели собирать жёлуди. ‘Какое отношение это имеет ко мне?’ Сначала он был немного раздражён. Но в лесу, ему стало даже хорошо – не нужно ни о чём думать. Он толком не спал – всю ночь ворочался, но запах земли, пропитанной утренней росой, оказался на удивление приятным. Пробираясь сквозь сосновый лес, парень почувствовал, как его наконец-то немного отпускает. Заведующий кухней велел выбирать крупные, полные жёлуди – таким образом, и зверям останется, что поесть. Чон У старался выполнять указания, но если находил особенно блестящий и аккуратный жёлудь, тайком прятал его в карман. Позже, когда будет свободный день, он хотел нанизать их на нитку и сделать чётки – для бабушки. Ей бы это очень понравилось. Так юноша бесцельно бродил по лесу, не заметив, как очутился у горячего источника. Возможно, из-за каменной отделки источник выглядел почти как природный. За ним, в клубах облаков, тянулись горные хребты, и открывался вид на множество ущелий. — Чон У, не хочешь к нам? Места много, вода тёплая. — Нет, спасибо. Он ответил равнодушно, и девушки тут же рассмеялись. В горячем источнике были «феи» – они выглядели как небесные девы, сошедшие с облаков на омовение. Источники в основном предназначались для VIP-гостей, но, как он слышал, в нерабочие часы персоналу иногда разрешалось туда заходить. Все были в халатах, так что никакой наготы, но всё равно – смущение оставалось. — Тогда хотя бы выпей чего-нибудь перед уходом. На, держи, – Джу Хе, затянув пояс мокрого халата, уселась на камень и протянула ему банку сока с маленького складного столика. Чон У действительно хотел пить. Юноша замялся, но потом снял рабочие перчатки и аккуратно принял банку обеими руками: — Спасибо. — Каждый раз, как на тебя смотрю, думаю: Чон У ведь такой милый, правда? Посмотрите на его кожу. Джу Хе с восхищением разглядывала его лицо, и ни одна из девушек вокруг не возразила. У него были слишком густые и длинные ресницы. Мягкое, гладкое лицо без резких черт. Большие глаза и лёгкий румянец, а губы – ещё более яркие. Таких оттенков трудно добиться даже с помощью макияжа. Все говорили, что Чон У похож на мать. Он её не помнил – она сбежала из-за неприязни к отцу. Оставалось лишь верить людям на слово. Внешность приносила ему и плюсы, и минусы. Со школьных времён кто-нибудь вечно задирал его без повода, а однажды у него даже был сталкер. Из хорошего – было легче находить работу в сфере обслуживания. Даже хозяин Довонхяна, увидев Чон У, не задал ни одного вопроса – велел собираться и сразу приходить. — С таким лицом тебе бы не таскать подносы, а актёром работать. — А что насчёт тебя? – не выдержав, буркнул Чон У, и смех стал ещё громче. Он смутился и, отвернувшись, сделал глоток сока из банки. — Ну, так что ты там рассказывала? Продолжай, – в этот момент одна из «фей», положив полотенце на деревянное ведро, перевела разговор на прежнюю тему. — Я слышала, в этом году он не будет брать личную «фею». Это правда? — Ага. Он сам сказал, чтобы никто не заходил в его личный павильон. — Что? А я уже надеялась… Ведь он же один из тех, кто не скупится. ‘Не скупится…’ Чон У непроизвольно задержал дыхание – перед глазами тут же предстал тот самый мужчина. — У него, говорят, целое состояние? — Он из семьи, которая занимается ростовщичеством уже несколько поколений. — А кроме денег, у него есть какие-то особенности? — Ни жены, ни детей. Зато денег – сколько хочешь. — И у него прекрасно настроенный «инструмент». Девушки разразились таким громким смехом, что заложило уши. ‘…Инструмент?’ Вероятно, речь шла о том самом человеке, на которого Чон У наткнулся вчера. Парень уже не мог не слушать их разговор. — А ты откуда знаешь про «инструмент»? Обслуживала его в прошлом году? — Да нет, это президент Шин рассказывал. Он тоже тогда помогал с «настройкой». Говорит, стоит «прикоснуться к нему правильно» – и он сам изольётся. — Что? Серьёзно? У этого мужика совершенно нет достоинства… Мужчине следует хотя бы язык за зубами держать. — Эй, потише! А если кто услышит? Когда разговор стал звучать громче, до этого молчавшая Джу Хе неожиданно его оборвала. — Да здесь только мы. Кто нас услышит? Какая разница? – фыркнула одна из девиц. — Ты не знаешь, что они за люди. Ляпнешь что не то – и исчезнешь без следа. Такие, как мы, никому не нужны. На мгновение было слышно лишь журчание воды из каменного источника. Пар мягко окутывал лица притихших девушек. Тайком подслушивавший Чон У вздрогнул от голоса Джу Хе, который стал глухим и серьёзным: — Они не просто богачи. Как вы думаете, почему даже босс предупредил нас не перечить Директору Ку и его окружению? Так что поосторожнее с языком. Атмосфера мгновенно поменялась. Девушки перешли на приглушённый шёпот, но Чон У, слушавший краем уха, всё больше ощущал смятение. ‘Ни в коем случае не злить Директора Ку. Но я уже успел это сделать. Что же мне теперь делать?..’ Сердце начало колотиться. Юноша обдумывал услышанное, как вдруг его окликнули: — Ён Чон У! Быстро сюда! — Ах! – плечи Чон У дёрнулись от испуга. Среди деревьев стоял заведующий кухней и хмурился так, будто собирался устроить ему разнос.

***

Выяснилось, что его вызывал управляющий. Полагая, что на него уже донесли, Чон У дрожал от страха. Тхэ Сон успел всё доложить управляющему. — Эй, тебя правда застукали за едой со стола для VIP-гостей? — …Да. Чон У едва поднял голову. Он отвечал, глядя в землю и вжимая носки ботинок в грязь. — И даже не извинился после такого? Ты вообще головой думал, пацан? А если босс узнает… – закричал управляющий. Чон У зажмурился: — Простите… Я не знал, что он там был… Управляющий, глядя на бледного парнишку, тяжело вздохнул и взъерошил себе волосы: — Не знаю, что с тобой делать… Ладно, Директор Ку сейчас в своём павильоне. Пошли. — Что? — Пойдёшь и извинишься, как положено. Тогда сможешь продолжить здесь работать. Понял? Сверля укоризненным взглядом, управляющий схватил Чон У за запястье и повёл в сторону VIP-павильонов. Шустрый и невысокий, он шагал быстро и решительно. Вот что значит – идти на заклание. Особенно после того, как он услышал разговоры на горячем источнике, стало ещё страшнее. Хотелось разрыдаться. ‘А что если он ударит меня по лицу?’ Если бы дело было только в краже еды – это одно, но ведь каштан, который он выплюнул, покатился прямо на штаны этого человека. Это было почти святотатство. Карма, которую не отработать. Они прошли через ворота, ведущие в ту часть комплекса, где располагались VIP-дома. Чон У размышлял над тем, как начать извинения и судорожно перебирал в голове всевозможные слова, выискивая самые почтительные выражения… — Директор Ку! Навстречу как раз шла группа мужчин. Это был Ку Вон Чже и его знакомые. Чон У стоял как вкопанный, а управляющий быстрыми шагами засеменил вперёд: — Хорошо ли вы спали прошлой ночью? Ку Вон Чже замедлил шаг. Он скользнул взглядом вниз, на кланяющегося управляющего. За его спиной, в десяти шагах, он увидел вчерашнего сотрудника, стоявшего с совершенно белым, застывшим лицом. Стройное телосложение, слишком свободная униформа, аккуратно подстриженная чёлка цвета светлого каштана, трепещущие длинные ресницы и глаза под ними – влажные, растерянные. Лицо ещё совсем юное. Похоже, парню даже не исполнилось двадцати. — Мы в прошлом году встречались? – вежливо заговорив, Ку Вон Чже вновь обратил взгляд на управляющего. Тот тут же отозвался с максимальным почтением: — Да-да, я и тогда вас обслуживал. Для меня честь, что вы вспомнили, Директор. В этот момент к ним подошли остальные спутники Ку Вон Чже. Президент Шин Чун Мо, исполнительный директор Ким Гон У и другие – в тёмных костюмах, с лицами, от которых веяло опасностью. В воздухе повисла тяжёлая, угрожающая аура, характерная для мафии. По вискам управляющего скатились капли пота. — Но… мне искренне жаль. Мне доложили, что наш новый сотрудник вчера вечером допустил вопиющую оплошность в главном зале Морангак. Когда управляющий начал говорить, Чон У уже не мог оставаться в стороне. Он неловко шагнул вперёд. Сложенные перед собой руки подрагивали, а пальцы впивались в чёрный фартук. Все взгляды мужчин одновременно устремились на него. Ку Вон Чже наклонил голову, внимательно разглядывая Чон У. Движения были медленными, но в этом молчании было что-то властное. Он посмотрел на растерянное лицо молодого сотрудника и вспомнил вчерашнюю сцену. Он проснулся от неожиданного шума – перед ним стоял незнакомый юноша, с надутыми щеками, как у хомячка, и округлёнными глазами, полными паники. Смешной и нелепый вид. Он почти усмехнулся, но в этот момент маленькое личико возникло перед ним, и их взгляды встретились. Чон У вздрогнул, склонил голову и пробормотал: — Простите… Мне очень жаль. Обещаю, такого больше не повторится. Я… я буду осторожен. Сбивчивый голос выдавал нарастающую панику. До этого момента Ким Гон У, молча наблюдавший за происходящим, хмыкнул с легкой насмешкой: — А, это тот парень? Бельчонок. Судя по всему, он уже знал, о чём речь. Шин Чун Мо тоже рассмеялся: — Ахаха, ну и история. В этот момент лицо Чон У залилось ярким румянцем, окрасив уши, щёки, уголки глаз, даже изящный нос. Он прикусил пухлые губы. Нижняя губа сначала покраснела, точно на неё попала кровь – а потом на мгновение стала бледной. Ку Вон Чже, наблюдая за этой сценой, вдруг коротко улыбнулся: — Ну, ладно. — …? — Извинения приняты. Это был на удивление вежливый ответ. Чон У непроизвольно поднял взгляд. Ку Вон Чже молча натянул чёрные перчатки и прошёл мимо, больше не глядя ни на Чон У, ни на управляющего. Мужчины в гольф-одежде ехидно посмеивались, глядя на парнишку. За ними следом шли носильщики с сумками для гольфа. — Спасибо! Чон У инстинктивно поклонился. Когда их фигуры скрылись за боковыми воротами, управляющий и Чон У разогнулись, наконец выдохнув. В голове осталась одна мысль – выжил. ‘Выжил. Выжил.’ Они и правда думали, что сейчас – всё. — Чёрт… и это с самого утра. Слушай, чтоб больше ни разу перед ним не облажался. Понял? — …Понял. Чон У пытался успокоить бешено стучащее сердце, сделав несколько глубоких вдохов. Он даже пару раз обернулся, чтобы убедиться – действительно ли они ушли. Но голос того мужчины всё ещё гудел в ушах. В тот день управляющий раздал необычайно много заданий. Им пришлось подметать опавшие листья во внутреннем дворе, убирать посуду после обеда, помогать на кухне, колоть дрова и таскать воду из колодца. Заработать чаевые за обслуживание не представлялось возможным – не было времени. Обычно такую физическую работу поручали помощникам выходного дня. Видимо, он и правда кому-то насолил. На дворе уже давно стемнело. Ночь выдалась особенно тихой. Говорили, что все VIP-гости собрались в Ёнва-холле – на вечеринке с выпивкой. Как всегда, Чон У молча закончил бесконечные дела и убрал последний стол. Тело гудело от усталости, последние силы практически покинули его. Возможно, это потому, что он весь день ничего не ел. — Чон У, ты чего такой унылый? – убирая рядом посуду, толкнула локтем официантка из павильона Ёнва. Чон У слабо улыбнулся и покачал головой: — Просто проголодался. Сегодня с уборкой столько всего было, что я совсем забыл поужинать. — Ой! А ведь столовка уже закрыта. Слушай, как закончишь здесь, загляни на общую кухню – может, там что-то осталось. Последовав совету, Чон У отнёс поднос с грязной посудой на общую кухню. Осторожно заглянув внутрь, он обнаружил, что с обеда остались небольшие кусочки куриных бёдер в кляре, приготовленные для персонала. — Они уже остыли и размокли. Будешь такое? — Конечно. Спасибо большое. Чон У тихо поклонился. После чего обычно хмурый заведующий кухней уложил остатки курицы в одноразовый пакет, плотно его завязал и молча сунул в карман фартука Чон У. По дороге в общежитие Чон У вспомнил, что забыл ветровку в комнате отдыха персонала при общей кухне. До общежития оттуда было минут десять, но если срезать через дорожку за павильонами для VIP-гостей – вдвое меньше. Он надел ветровку и застегнул молнию до подбородка. Эта куртка была с ним ещё со времён средней школы – поношенная, выцветшая, но по-прежнему единственная приличная верхняя одежда. Осенний ветер, гулявший по внутреннему двору, пробирал до костей. Вскоре Чон У вышел на аллею. Пожалуй, самое красивое место во всём Довонхяне – а здесь каждый уголок был прекрасен. В такой час никто не гулял. Круглосуточно горевшие наружные фонари мягко рассеивали тёплый свет. Пройдя по узкой дорожке среди алых и сиреневых космей, юноша вышел к круглому пруду с карпами кои и павильону с изогнутой, как хвост дракона, крышей. ‘Почему бы не посидеть немного, раз уж всё равно никого нет…’ Оглядевшись, он аккуратно опустился на деревянную скамью и положил пакет с курицей себе на колени. Чон У был действительно голоден. Помедлив, он всё же открыл пакет и поспешно положил кусочек курицы в рот. Холодная, размокшая – но всё равно вкусная. Из груди вырвался тихий вздох удовольствия. Юноша неторопливо жевал, глядя на мягкий свет фонарей, озаряющий промозглую ночь. В последнее время дни тянулись мучительно долго. Работа была тяжёлой, и он всё время был голоден. Наверное, поэтому и похудел. Завтра надо прекратить экономить на еде и есть в столовой минимум два раза в день. Пока Чон У сосредоточенно уплетал свой поздний ужин, вдруг послышались шаги. Щёки парнишки, поглощённого едой, напряглись. Неподалёку неторопливо приближался мужчина в накинутом на плечи пальто. Чон У не сразу узнал его. Это был Ку Вон Чже. Аллея была узкой, с одной единственной дорожкой. И, казалось, Ку Вон Чже тоже заметил его. ‘О нет. Еда…’ Ему хотелось спрятаться, но тело не слушалось. В горле пересохло, пальцы сжали одноразовый пакет. Тень Ку Вон Чже легла на бледное лицо Чон У. Парень робко поднял голову. — … Мужчина долго молча смотрел на него сверху вниз. Выражение лица было спокойным. Он внимательно осмотрел жалкую еду на коленях парня и дрожащие пальцы, выглядывающие из-под потрёпанных рукавов. Затем спокойно спросил: — Ты бедный? Ветер хлестал по лицу. Пальцы, покрасневшие от холода, вцепились в подол ветровки. Чон У поднял на Ку Вон Чже глаза, влажные от мороза. Парень не знал, что ответить. Только сейчас он заметил, что тот курит. Сигарета – в левой руке, лёгкий наклон головы, медленный выдох. Серый дым растворился в воздухе. — Каждый раз, как вижу тебя, ты всё еду подбираешь… Ты же не белка. Голос звучал лениво, как шёпот. В этом было что-то сонное, убаюкивающее. Чон У даже засомневался: а не привиделось ли всё это – не иначе как существо из сна явилось к нему под утро. — Хочешь зайти ко мне? Внезапный вопрос заставил Чон У приоткрыть рот. — А…? — В мой павильон. Чон У не сразу понял, о чём речь. Так и сидел, уставившись на него в растерянности. ‘Павильон?..’ И тут же вспомнил слова девушек: мол, тот самый важный гость отказался от персонального обслуживания. В этот момент уголки губ мужчины чуть приподнялись: — Не хочешь? — … Конечно, он не хочет. Юноша едва сдержал эти слова, проглотив их вместе с комом в горле. Ку Вон Чже снял с плеч пальто и достал из внутреннего кармана кошелёк. Чон У не разбирался в брендах, но даже он понял – кошелёк явно очень дорогой. Мужчина аккуратно и непринуждённо вытащил несколько жёлтых купюр. За всё время работы в Довонхяне Чон У часто получал чаевые. Он вспомнил множество рук, что протягивали ему деньги всё это время. Ку Вон Чже ничем от них не отличался. Он протянул деньги. Когда Чон У замер, не зная, что делать, тот слегка разжал пальцы – купюры вспорхнули в воздух, задевая его чёлку, и опустились прямо на колени, поверх пакета с курицей. — Ты должен сказать: «Спасибо». — С-спасибо… Чон У инстинктивно склонился в поклоне. [Шурх.] Ещё одна купюра слетела с головы. Продолжая смотреть на парнишку с ленцой и лёгким интересом, мужчина сунул сигарету обратно между пальцев и двинулся дальше. Он выглядел так, как если бы перед ним оказалась забавная садовая скульптура – бросил взгляд и прошёл мимо. — … Лишь когда звук шагов растаял в ночи, Чон У опустил глаза на рассыпанные рядом купюры. В воздухе витал слабый запах табака, дорогого парфюма и чего-то пьянящего.