История Злодея

Денег, которые Ку Вон Чже бросил Чон У, было ровно шестьсот тысяч вон. Казалось, он вынул купюры наугад, однако сумма была подозрительно точной. ‘Хочешь зайти ко мне в павильон?’ Ку Вон Чже напрямую поинтересовался, беден ли он. А потом взял и спросил, не хочет ли парень пройти в его павильон. Чон У вспомнил руку мужчины, поднятую к губам, чтобы закурить. Холодный, ленивый взгляд и томный вздох. Очевидно, намерения этого человека были не чисты. Даже Чон У, при всей своей наивности, понимал это. Эти деньги не были проявлением жалости или бескорыстной доброты. В любом случае всё говорило о том, что этот человек не был хорошим. Тем не менее Чон У поднял с земли упавшие купюры. Стряхнул с них пыль и положил в карман. Деньги этого человека пугали не меньше, чем он сам, но выбора не было. В такие моменты и сто вон, закатившиеся под лавку, становятся драгоценными. ‘Надо думать проще.’ Это ведь как чаевые. Их все получают. Поскольку сегодня, из-за плохого настроения управляющего, Чон У не смог заработать ни в зале, ни в кухне, то предпочёл думать, что ему просто повезло – получил в два раза больше обычного. Вернувшись в общежитие, парень сунул полученные от Ку Вот Чже деньги в передний карман рюкзака, стоявшего в углу комнаты. Туда он аккуратно складывал все чаевые и надбавки за питание, полученные за месяц. Оставалось доехать до города в день зарплаты и положить всё на счёт. Год он платил только проценты, но с прошлого месяца начал погашать и основной долг. Ежемесячный платёж вместе с процентами составлял ровно миллион вон. К счастью, банк позволял платить по системе равных взносов. Роясь в карманах фартука, Чон У проверил, не осталось ли там ещё денег, но нащупал нечто другое. Что-то маленькое и круглое, цокнуло между пальцев. Он вытащил несколько желудей, собранных утром. ‘……’ Может, стоит завтра сходить в офис и позвонить бабушке? Хотя… услышав её голос, он наверняка сильнее начнёт тосковать. Бабушка всегда плакала, когда они говорили по телефону. Чон У долго смотрел на гладкие, тёмно-коричневые жёлуди. Потом высыпал их в передний карман рюкзака и плотно застегнул молнию.

***

Время подъёма в Довонхяне для сотрудников – восемь утра. Но поварам приходилось вставать на два часа раньше, чтобы начать готовить. Именно в это время у главного входа разгружали грузовик со свежими сезонными продуктами. Завидев поваров, Чон У пригнул голову и почти бегом направился к столовой для персонала. Если его сейчас заметят, точно заставят вкалывать всё утро под предлогом: «Рук не хватает». — О, Ён Чон У! Неожиданно на завтрак? – окликнули его на входе. — Я не завтракать. Я за рамёном. Талон на еду стоил 5500 вон, а стакан лапши – 1000. Утром Чон У долго стоял перед рюкзаком в раздумьях, и в итоге достал оттуда ровно десять тысяч. Купив лапшу, он пошёл за кипятком в уголок, подальше от корейского буфета. И тут – знакомый голос и лёгкий хлопок по плечу. Юноша обернулся – это был Тхэ Сон. — Я так и знал, что ты тут. А что с лицом – ещё утро, а уже уставший? – усмехнулся Тхэ Сон. — Ай, не трогайте… А вы-то чего здесь делаете, хён? – не глядя на него, непривычно грубо пробурчал Чон У. – Вы же обычно едите с випами в Дачевоне? Говорят, там пища как в раю. — Оу, обиделся? – рассмеялся Тхэ Сон. — Это вы донесли управляющему, что я таскал еду со стола? — … Он попал в точку. Возможно, Тхэ Сон и хотел как лучше, но Чон У всё равно посчитал это вмешательством. Он ведь мог бы сам всё рассказать, если уж на то пошло. А вместо этого его поволокли извиняться, когда он даже собраться с духом не успел. — Я ж тебе добра хотел, парень, – сказал Тхэ Сон, дружелюбно обняв Чон У за бледную шею. – Если бы ты быстрее не извинился, всё бы доложили боссу уже сегодня. И вообще – тебе стоит отказаться от привычки таскать еду с гостевых столов. — …Я больше не буду, – пробормотал Чон У, покраснев до самых ушей. — Ну и ладно. А я всю ночь в павильоне торчал. Пришёл протрезветь. Давай, бери кимчи, не строй из себя мученика. Ох, у меня до сих пор башка трещит, – пожаловался Тхэ Сон, заваривая лапшу. Чон У уставился на него с интересом. Он знал, что Тхэ Сон раньше был айдол-трейни – может, потому он так складно говорил, пел и двигался. И внешность у него была безупречная. Вот кому суждено вернуться «в сиянии славы». — Извинился как надо? – спросил Тхэ Сон, когда они устроились за столиком в углу. — Угу. — Правда? — Он сказал, что принимает извинения… — О, он, значит, мягче, чем кажется? После короткой паузы Чон У тихо проговорил, помешивая лапшу: — Но он странный. — Странный? В каком смысле? — Ну… говорил он ласково, казался вежливым, но… не чувствовалось, что он хороший человек. — Ха, «хороший человек»… Тхэ Сон рассмеялся: — Тут таких нет, слышишь? Тут либо кошельки на ножках, либо наивные халявщики. Ты даже не представляешь, какими эгоистичными бывают богатеи. Чон У помрачнел. Если так, то сам он, скорее, ближе ко вторым. — Он вдруг спросил, беден ли я. А потом взял и дал денег. — Дал денег? Сколько? — Шестьсот тысяч. — Да он святой! — … — Шестьсот штук просто так, даже не за обслуживание. Я тоже так хочу! Вот бы и мне так повезло, – глаза Тхэ Сона вспыхнули, а палочки в пальцах затанцевали. И правда, как бы там ни было, деньги Ку Вон Чже дал. Может, он и вправду… хороший человек? Внезапно у Чон У разболелась голова. Парень вспомнил тихий голос, пригласивший его пройти в павильон. Впрочем, упоминать об этом он не стал. — Чон У, извини, но не мог бы ты сходить в офис и принести мне лекарства? – невнятно пробормотал Тхэ Сон. Даже после того, как они доели лапшу и вышли из кафетерия, Тхэ Сон всё ещё выглядел неважно. Видимо, похмелье не отпускало. — Какое лекарство? – уточнил Чон У. — Обезболивающее и мазь для спины, – со вздохом ответил Тхэ Сон. — … — Бля, до сих пор не закрывается. Думаю, там порвалось, – выругался Тхэ Сон, доставая сигарету. Он бормотал ругательства и рассуждал сам с собой о том, как отвратительно, когда с тобой обращаются как со шлюхой. Пару недель назад Тхэ Сон точно так же с трудом ходил после того, как обслуживал мужчину-випа. Тогда он жаловался на сильное воспаление. Зная это, Чон У лишь растерянно шевелил губами. Здесь, в Довонхяне, он впервые узнал, что и мужчины могут заниматься проникающим сексом друг с другом. Но, похоже, сам процесс и последствия были для них более тяжёлыми. — Всю ночь трахался, а всего миллион заработал. Этот грёбаный господин Шин – только и делает, что выжимает из меня все соки… — …Бёдра? Наивный вопрос Чон У вызвал у Тхэ Сона долгий взгляд. Тот закурил, сделал пару затяжек и, глядя вдаль, пробормотал: — Помнишь, я давно говорил, что лучше бы тебе стать хостом. — Угу… — А теперь забудь про это. Понял? — Да… – слабо кивнул Чон У. Деревня с павильонами для VIP-гостей располагалась на южной стороне холма, в уединённом уголке Довонхяна, подальше от главного комплекса. Отдельные домики были окружены стенами и стояли на приличном расстоянии друг от друга – идеальные условия для отдыха. У каждого павильона имелись главные и боковые ворота – последние использовались обслуживающим персоналом. Чон У никогда не бывал внутри самих домов, но во время уборки не раз видел большой двор и сад. Просторный двор включал в себя круглый пруд с рыбками, каменную пагоду, беседку и красиво подстриженные деревья, а за главным домом находился ухоженный задний сад с цветочными клумбами, глиняными горшками, традиционной печкой и горячим источником под клёном. Уборку в павильонах обычно проводили после выезда гостей, но при длительном проживании – четыре раза в неделю с разрешения жильца. «Седьмой.» Сразу после обеда из наушника Чон У прозвучал голос. «Главный дом вчера уже обрабатывали паром, так что оставь его. Убери листву во внутреннем дворе. Собери всё в пластиковые пакеты.» Управляющий был непреклонен. Говорили, что в Довонхяне есть огромная теплица, где выращивают органические овощи для членов клуба, а собранные листья используют как удобрение. Иногда сотрудники могли жечь листья у служебных корпусов и печь батат или кукурузу – чисто для развлечения. «Да, и заодно убери после еды.» — А гость поел в павильоне? «Он всегда ест в павильоне. Только не сталкивайся с ним. Усвоил?» Юноша тут же насторожился: — Неужели там остановился... «Да, это Директор Ку. Будь особенно осторожен. Сейчас он, должно быть, спит, так что ни звука. Просто убери и уходи.» Раздражённо бросив последние слова, управляющий отключился. Чон У судорожно сглотнул – в груди защемило. Осеннее солнце палило сильнее обычного. Чон У натянул рабочую панаму и маску, надел уже привычные рабочие перчатки и взял поднос с инвентарём для уборки. На пути в деревню с VIP-домами он вежливо поклонился супружеской паре, выходившей из Второго павильона. Седьмой павильон располагался в самом конце аллеи, где густой лес подступал почти вплотную, а с холма тянуло прохладой. Говорили, это самое дорогое здание во всём комплексе, ценившееся за уединённость и роскошные виды. Чон У тихонько толкнул главные ворота за кованую ручку, и они бесшумно открылись. Парень вошёл не сразу. Он сперва заглянул, чтобы осмотреть двор. Внутри было спокойно как во сне. Слышно лишь шорох листвы по траве. Зайдя во двор, юноша невольно приоткрыл рот – картинка была как из другого мира. ‘...Бабушке бы здесь понравилось.’ Если когда-нибудь получится заработать много денег, он обязательно снимет такой дом на пару месяцев, чтобы привезти бабушку. Хотя... Довонхян исключительно для членов клуба, так что это вряд ли возможно. Отогнав ненужные мысли, Чон У поставил поднос и приступил к работе. Во дворе лежала куча опавших листьев. Он быстро прошёлся граблями по участку, затем принялся собирать листву в мешки – стараясь не шуметь, отчего работа растянулась дольше обычного. Пот лился градом. Сняв маску и панаму, юноша вытер лоб рукавом. Собрав мешки в одном месте, он направился к террасе главного дома – надо было ещё убрать поднос с едой. На террасе, похожей на открытую веранду, стоял обеденный стол. Там действительно лежал поднос. Поднявшись по деревянным ступенькам, Чон У осторожно взял блюдо. Оно оказалось подозрительно тяжёлым. Приподняв крышку, он увидел, что еда была аккуратно сервирована… никто даже не притронулся к ней. ‘…Он вообще ничего не ел. Могу ли я это убрать?’ Почувствовав тревогу, Чон У на мгновение застыл и взглянул в сторону раздвижной двери, ведущей в дом. За ней, скорее всего, находилась спальня. Неожиданно оттуда раздался низкий голос: — Кто там? Чон У вздрогнул: — А… Я только хотел убрать… простите. — Подожди. И в тот же миг дверь резко распахнулась. Чон У с подносом в руках хотел отступить, но застыл на месте. К нему вышел мужчина с сигаретой в уголке рта. Дым плавно стелился в воздухе. До этого Чон У видел его разве что с зачёсанными назад волосами и поэтому на мгновение опешил. Взгляд у этого человека был холодный и сонный. Впервые Чон У подумал, что кто-то может быть настолько пугающе красивым. На тыльной стороне руки, подносившей сигарету к губам, отчётливо выступали синие вены. — Ты ведь сказал, что не хочешь заходить. В голосе, звучащем скорее для себя, слышалась лёгкая хрипотца. Чон У спохватился: — Прошу прощения… я потревожил ваш сон… — Было не так уж шумно. Похоже, он узнал его голос и поэтому вышел. — Но всё равно – это немного раздражает. [Дзынь-дзынь-дзынь.] Посуда на подносе дребезжала от того, как сильно тряслись руки парнишки. Мужчина сделал шаг ближе, и Чон У в панике отступил. Плечи у Ку Вон Чже были широкие и грозные. — Ты боишься? ‘Ты бедный?’ – эхом отозвалось в памяти. Чон У беспомощно шевельнул губами, потом глубоко поклонился и пробормотал: — Нет… я просто… просто испугался. — Испугался? – губы мужчины чуть дрогнули. – Почему ты испугался? Слова застряли в горле. Пот катился по вискам, но вытереть его он не мог – руки были заняты. Чёлка прилипла ко лбу, а шея зудела. Ку Вон Чже, наблюдая за этим, почувствовал что-то странное. Наконец Чон У выговорил: — Вы… вы просто высокий… и плечи такие широкие… Объяснение получилось сбивчивым. Бледные щёки порозовели. Ку Вон Чже усмехнулся и лениво опустился на подоконник: — Похоже, тебя легко напугать как бельчонка. — … — Это не я высокий, это ты маленький. Слово «маленький» задело Чон У за живое – как и большинство ровесников, он болезненно реагировал на подобные замечания. По сути, он был среднего роста, но рядом с этим человеком, едва доставал ему до подбородка. — Ты собираешься унести это? – спросил Ку Вон Чже, показав на поднос. Юноша неуверенно кивнул: — Да… оно уже остыло, а вы ведь не ели. Я могу всё забрать и принести что-нибудь свежее. — Куда понесёшь? — В общую кухню. Там у нас всё моют: и посуду, и подносы… Даже обливаясь потом, Чон У старался отвечать уверенно. Ку Вон Чже сильнее откинулся на подоконнике. Голос мужчины был хриплым после сна, а взгляд скользил по лицу парня с насмешкой и ленивым интересом. ‘Неужели он думает, что я снова хотел это стащить? Но я правда не собирался…’ Чон У чувствовал, как по коже пробегают мурашки всякий раз, когда на него смотрел Ку Вон Чжэ. Он чувствовал себя выставленным напоказ. — Эм… поднос тяжёлый… Если вам ничего не нужно, я, пожалуй, пойду… Он уже почти сделал шаг, как вдруг: — Ён Чон У. Чон У застыл. ‘Что? Откуда он знает моё имя?’ – и тут понял: ‘А, точно. Бейджик.’ — Я зову тебя. — Ах… да, простите. — «Чон» как «чистый», а «У» как «дождь»? У Чон У вытянулось лицо: — Откуда вы знаете? Мужчина слегка наклонил голову и выпустил дым: — Просто знаю. От такой будничной фразы Чон У замер с открытым ртом. На секунду показалось, что в холодных глазах Ку Вон Чже скользнула тень улыбки. — Сколько тебе лет? — А… мне двадцать один. — Двадцать один… – повторил мужчина, вслушиваясь, как звучит это число. Его взгляд скользнул по юноше: солнечные блики в волосах, немного покрасневшие глаза оттенка лепестков хлопковой розы, нежные щёки и прозрачные капельки пота, стекающие по изящной шее. В этом взгляде было что-то липкое. Чон У захотелось отступить. — Двадцать один – уже взрослый. Ты наверняка всё знаешь, да? [Ш-ш-ш.] Подул прохладный ветер. Волосы Ку Вон Чже откинулись со лба, открывая густые чёткие брови и ледяной взгляд. Его лицо напоминало скульптуру: резкие линии, глубокие тени. Оно было зловеще красивым. Чон У смутно понимал, почему этот человек был таким пугающим. Его аура была буквально «таинственной». Настолько прекрасной, что это было жутко, и никакое другое слово не могло её описать. А всё, что было потом, парень уже помнил смутно. Ку Вон Чже протянул ему чаевые – и снова это были только жёлтые купюры. Кивнув на поднос, он сказал: — Не надо подбирать объедки. Если голоден – забери это. Всё равно оно не тронуто. И добавил, еле заметно улыбнувшись: — Ещё увидимся.

***

Мужчины рода Ку видят энергию людей глазами. Трудно сказать, когда это началось. Одни говорили, что у их далёких предков была кровь девятихвостого лиса, другие – что древние путали мистические способности рода Ку с лисьими чарами. Семейство Ку издавна знали, как провидцев. Со временем они накопили немалое состояние и завели нужные связи. Но сегодня их дар сильно ослабел. Сейчас они способны различать разве что энергию предметов – ничего особенно выдающегося. Причём не все мужчины рода Ку наделены этим даром. Лишь прямые потомки с особенно сильной кровью. Ку Вон Чже видел энергию. Он этому не учился – для него это было естественно как дыхание. Когда он использовал дар, то видел, как энергия собирается у плеч человека. У злых людей она тусклая, пепельная, у добрых – мягкая и светлая. У того, кто замышляет убийство, энергия становилась алой. До такой степени яркой, что смотреть больно. ‘Найди дождевую воду. Только самая чистая дождевая вода спасёт тебя. Если не найдёшь – повторишь судьбу прадеда’, – строго предупредила шаманка. Прадед не нашёл свою «дождевую воду» и умер, не дожив до сорока. Изнуряющая усталость, которую чувствовал Ку Вон Чже, была следствием чрезмерного использования дара с самого детства. Он был способнее других наследников – мог чувствовать энергию мест, различать, кого следует убить, а кого пощадить, где земля добрая, а где – злая. Так он продолжал дело предков. Но со временем дар начал истощаться, а с ним – и жизненная сила. Даже если перед ним происходило что-то впечатляющее, он не чувствовал ни капли волнения. Целыми днями спал. Кроме того… у него больше не вставал. Паршивое наследие, честно говоря. — Господин, из главного дома прислали целебные продукты. Куда поставить? — Куда угодно. Секретарь Чхве ездил в Сеул и уже к полудню вернулся. Слуги выгружали у павильона всяческие иностранные «здоровые» продукты, посланные матерью. Гул машин и суета мешали спать. На дворе уже был вечер. — Госпожа очень переживает, что вы не выходите на связь. Пожалуйста, перезвоните ей сегодня. — Ладно. — Ах да, сегодня не пользуйтесь источником в саду павильона. Лучше пройдите к тому, что на склоне. Президент Шин Чун Мо там всё устроил. Ку Вон Чже не ответил. Он вышел из спальни, закурив сигарету. Разговоры были утомительны, но телефонные звонки – ещё хуже. И всё же… недавно ему было немного легче. Почему? И тут ему на ум пришло это имя. Ён Чон У. Юноша с энергетикой, которую он прежде никогда не видел. Цвет этой энергии был странно приятным – светло-голубым, как и его имя. Когда Чон У пугался, сияние замирало, напоминая голограмму. Это не вызывало особого волнения, но было… чертовски привлекательно. Интерес вызывала не только энергия, но и внешность парнишки. ‘Эй, а бельчонок-то милый’, – он вспомнил, как усмехался Шин Чун Мо, когда они шли на поле для гольфа. – ‘Бери нежно, с удовольствием разверни и насладись как следует.’ Нежно… это возможно? Во взгляде Ку Вон Чже на мгновение промелькнула искра, и он выдохнул дым: — Секретарь Чхве. — Да, господин? – тот как раз переносил ящики с продуктами. — Передайте управляющему: в мой павильон нужна персональная обслуга. — Хм… не хост, а именно обслуга? Кого назначить? Он вспомнил тот взгляд. Ясный, мягкий, как весенняя ива. Глаза, которые станут ещё красивее, когда заплачут. Губы Ку Вон Чже чуть шевельнулись, и он произнёс имя, пробуя его на вкус: — Чон У. Чистая дождевая вода.

***

К вечеру Чон У собрал все безрецептурные лекарства из лазарета и отнёс в общежитие, где жил Тхэ Сон. Он где-то слышал, что полуванна помогает при болях в заднице, и в течение дня, пока разносил подносы, искал свободный источник. Но в тот день все источники были заняты, кроме того, что предназначался для гостей VIP-павильона. — Эй, у тебя что-то прилипло к подбородку. — … — Опять в тарелках ковырялся? Он сделал осторожный шаг назад. В этот момент раздался треск хрустнувшей под подошвой ветки. Чон У застыл, затаив дыхание. Маловероятно, что такой тихий звук кто-то услышит, но спина похолодела от страха. — А? Голос раздался со стороны горячего источника. Шин Чун Мо, озираясь в поисках бокала, сидел в воде и обнимал за талию «фею»: — Эй, да это же бельчонок! – разлетелся по всей округе громкий, игривый голос. Все взгляды повернулись к старому дереву, за которым прятался Чон У. От неожиданности юноша застыл на месте. Позор – вот что он почувствовал. Как если бы его поймали за подглядыванием. — Что такое? — Эй, ты, иди сюда. Пугающего вида мужчины говорили тихим и угрожающим голосом. «Он что, фоткает? Идите и проверьте», – скомандовал кто-то, и несколько подчинённых, дожидавшихся в тени, тут же направились к Чон У. Лицо парнишки моментально побледнело. — Простите… я только хотел посмотреть, свободен ли источник… Я не подглядывал. Ответа не последовало. Охрана быстро его обыскала, заглянув даже в задние карманы. Убедившись, что у парня ничего нет, они отступили. Шин Чун Мо усмехнулся, сидя в воде: — Чего пугаете мелкого? Эй, парень, ты же нас знаешь, да? Иди, налей нам выпить. Он игриво поманил его к себе, словно ребёнка. Правда, проступавший из-под мокрых волос дракон на шее выглядел совсем не дружелюбно. — Простите. У меня друг нездоров… Я всего лишь хотел узнать, можно ли ему принять ванну. — Э, приятель. Да кто тебя спрашивал? Если старший брат зовёт, ты должен прибежать без вопросов. В голосе стали появляться нотки раздражения. Сердце Чон У забилось чаще. Другого выхода не было – он вышел из тени к освещённому источнику. Во рту пересохло. Юноша стоял, неловко сгорбившись. Один из мужчин, закурив, смерил его взглядом. Окружавшие Шин Чун Мо «феи» молчали, затаив дыхание. Чон У держал руки перед собой, как виноватый. Пальцы дрожали. — «Мелкий»? В этот момент он услышал знакомый низкий голос. Чон У вздрогнул и повернулся. На широком камне, опустив в воду щиколотки, сидел Ку Вон Чже. Увидев его, Чон У почувствовал одновременно облегчение и ужас. На Ку Вон Чже был наброшен чёрный халат, наспех завязанный на талии. Мокрые волосы слиплись и открывали спокойное лицо. Мужчина оглядел сгорбленную спину Чон У и подметил, что энергия этого парня вновь застыла. На губах скользнула тень улыбки: — Почему ты называешь его мелким? Он ведь уже взрослый. — А как мне его называть? Посмотри на этот пушок, – Шин Чун Мо хихикнул и потянулся к парню. – Да у него и бороды нет. Эй, а там внизу волосы-то есть? Покажи! Шин Чун Мо внезапно схватил Чон У за штанину. Тот, в ужасе, вскрикнул и вцепился в его запястье: — Пожалуйста… не надо… — Ого, ты не отпускаешь? Я хочу только глянуть. Только гляну и всё. Чон У ошарашенно открыл рот. Что это вообще за ситуация? Зачем? Почему он оказался втянут в это? Всё было очевидно. Шин Чун Мо, что с ухмылкой дёргал его за пояс – был именно тем «богатым пьяным придурком», которых Чон У всю жизнь сторонился. — Смотри, какой упёртый. Смерти захотел? Юноша даже не успел среагировать. Несмотря на попытки сопротивляться, Шин Чун Мо хохоча с силой потянул его за пояс. — Ааа! [Бульк!] Раздался плеск. Мужчины разразились громким смехом. Чон У не успел почувствовать даже температуру воды. Дыхание перехватило, в ушах звенело. Он зажал рот и барахтался, пока наконец не вынырнул. Горячая вода, как водопад, стекала с головы. — Ах… кха… От тела поднялся пар, когда влажной кожи коснулся холодный воздух. Щёки, когда-то белые, как паровые булочки, стали ярко-красными. Горячая вода капала с порозовевших губ. Чон У не мог ни о чём думать, он хватал ртом воздух и дрожал от шока. — Вот дерьмо, он такой гладкий, – рассмеялся Шин Чун Мо, глядя на него сверху вниз. Белая футболка с надписью «STAFF» намокла и прилипла к телу. Сквозь мокрую ткань отчётливо проступали розовые соски – маленькие, размером с фасолинку. Чон У издал сдавленный звук и попытался высвободиться, но его держали за штанину. Большие глаза заблестели от слёз: — Зачем… зачем вы это делаете?.. Я хочу уйти. Пожалуйста, отпустите. — В мокрой одежде ты простудишься. Не делай глупостей – садись к старшему брату на колени. Всего на десять минут, хорошо? ‘Придурок.’ Чон У замотал головой, схватившись за пояс брюк. Шин Чун Мо, сидевший всё это время по пояс в воде, поднялся во весь рост. Кто-то резко заломил руки Чон У за спину, и тот начал извиваться, как пойманный зверёк. — Успокойся, президент Шин. А то всё вокруг уже залил водой, – засмеялся кто-то из мужчин. Все смотрели на происходящие как на представление. ‘Президент Шин.’ Так вот, кто это. Мысль вспыхнула и тут же обожгла: это тот, из-за кого Тхэ Сон не мог нормально двигаться. Дыхание сбилось. Чон У онемел от страха. — Как парень может быть таким симпатичным… Давай посмотрим, а там у тебя тоже всё милое? – разгорячённым от волнения голосом вкрадчиво произнёс Шин Чун Мо. Он опьянённо прильнул к его спине и потянулся к поясу. Рука уже скользнула к брюкам, как вдруг – раздался тихий голос: — Чун Мо. Ку Вон Чже ещё мгновение назад сидел молча и наблюдал с непроницаемым выражением лица. Он лениво заговорил: — Ты, похоже, хорошо проводишь время. Смех, до этого раздававшийся с разных концов источника, мгновенно смолк. Пар клубился в воздухе и тут же рассеивался на ветру. — А мне вот не весело, – с насмешкой продолжил Ку Вон Чже. Застывшая рука Шин Чун Мо медленно опустилась. Повисла тишина. Между камнями негромко журчала вода. Ку Вон Чже неторопливо закурил. Стоявший позади слуга поспешно поднёс зажигалку. Огонь отразился в глазах Ку Вон Чже. В них исчезла привычная сонливость – взгляд стал пугающе проницательным. ‘Не зли Ку Вон Чже’, – фраза, однажды сказанная Джу Хе, эхом прозвучала в памяти Чон У. Пальцы Шин Чун Мо судорожно сжались. Вероятно, для него это было сигналом остановиться. Что именно не понравилось Ку Вон Чже – оставалось неясным. Но, по-видимому, даже такие, как Шин Чун Мо, не решались спорить с ним. Они могли считать себя друзьями, но на деле – все были у него под каблуком. Чон У с мольбой посмотрел на Ку Вон Чже. Щёки парня дрожали от сдерживаемого плача. До этого безучастный и равнодушный Ку Вон Чже едва заметно приподнял бровь: — Мне помочь? – его голос остался тихим, растворяясь в воздухе вместе с сигаретным дымом. — Да…! Пожалуйста, помогите мне, – тут же кивнул Чон У. Ку Вон Чже усмехнулся: — Тогда попроси. ‘Попросить?’ Чон У ошеломлённо спросил: — Как… попросить? — Весело. — … — Слова скучны. Поэтому переходи к действиям. «Пфф», – мужчины, затаившие дыхание, не выдержали – и прыснули со смеху. Шин Чун Мо хмыкнул. Он отошёл назад, потянувшись к плавающей в воде деревянной бочке с алкоголем: — Ладно, хрен с ним. На сегодня хватит. Пойду-ка я, соберу тут шелковицы да выпью спокойно. Казалось, напряжение спало. Только вот Чон У по-прежнему чувствовал, что находится в ловушке. ‘Переходить к действиям?’ – он не понимал смысл этих слов. Что имелось в виду: упасть на колени или что-то в этом роде? Холод пробирал до костей. Юноша дрожал. Когда Шин Чун Мо отступил, его больше никто не держал. ‘Может, теперь я смогу уйти?’ Чон У осторожно шагнул в сторону. Несколько фигур в чёрном тут же преградили ему путь. Один из них – со шрамом на лице – вышел вперёд. — Я же сказал – попроси, Ён Чон У. Было ощущение, что за ним охотятся. Его швыряло то в одну сторону, то в другую – как в игре, где мячом был он. — Мне всё ещё не весело, – заметил Ку Вон Чжэ, не меняя обычного выражения лица. Парень уставился на него в полном недоумении. ‘Не надо подбирать объедки. Если голоден – забери это. Ещё увидимся.’ Он вспомнил ту странную доброжелательность. Как этот мужчина спокойно принимал его извинения. Как давал щедрые чаевые, интересовался его именем, следил за тем, что он ест. И всё же Чон У никогда не считал Ку Вон Чже хорошим человеком. За безупречной вежливостью всё время ощущалось что-то неправильное. И сейчас он понял, что именно тревожило с самого начала. Парень огляделся. Гости лениво прислонились к камням по краю горячего источника, потягивая напитки. Сквозь клубы пара поблёскивали их глаза. Ку Вон Чже тоже смотрел на него. Чон У сделал глубокий вдох. Он широко распахнул глаза, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал: — Я, честно, не понимаю, что за «просьбу» вы имеете в виду. — Не знаешь, как сделать мужчине приятно? — Не знаю, – он покачал головой и опустил взгляд. – Господин Ку, вы, наверное, не совсем поняли. Я всего лишь обсуживающий персонал, а не хост. — Правда? А по мне – ты хост. Уши горели. Ку Вон Чже снова стал собой: томным и отстранённым. Он затянулся и посмотрел на него в упор. Взгляд скользнул по мокрому телу – сверху вниз. Хищно. Медленно. ‘Ах.’ Почувствовав угрозу, юноша инстинктивно сгорбился и попытался хоть как-то прикрыться руками. Но это выглядело так неуклюже, что отовсюду донеслись смешки. ‘Ублюдки.’ Все они – одинаковые. Чон У дрожал с головы до пят. Он дышал прерывисто, с трудом сдерживая слёзы.