История Злодея

Краски заката окончательно растворились в ночном небе. Сад, погрузившийся во мрак, озаряли мягкие огни фонарей. Ку Вон Чже взял Чон У под руки и усадил на деревянные перила веранды. — Друзья, значит… – пробормотал он себе под нос. Луна засияла ярче, и аура мужчины вспыхнула насыщенными красками. Ку Вон Чже подошёл вплотную к Чон У, раздвинув его колени. Юноша, глядя на стоящего между его ног Ку Вон Чже, снова затаил дыхание. Он испуганно отвернулся, но большая ладонь коснулась его затылка, заставив посмотреть прямо перед собой. Прикосновение было удивительно мягким, почти ласковым. — Ты говоришь, что не проститутка, Чон У. Рука постепенно сжимала волосы сильнее. — Ты принимаешь всё, что дают мужчины, потому что тебе это нравится? — …Ах. От резкого рывка голова Чон У склонилась вперёд, и страх вновь отразился в его глазах. Лунный свет струился по гладким щекам, напоминая слёзы. Ку Вон Чже тихо усмехнулся, как будто разговаривал с величайшим негодяем на свете. — Почему вы, господин Директор… Чон У замолчал, поджав губы. ‘Плохо. Надо бы остановиться.’ Он это понимал, но язык всегда шёл против его воли. Дрожа, Чон У встретился взглядом с Ку Вон Чже: — Почему вы всегда говорите со мной так? Грудь распирало от обиды и несправедливости. Рассудок покинул его – он всё говорил и говорил: — Я ведь не хотел так жить. Это вы сделали меня проституткой. Вы угрожали отрезать мне ноги, если я сбегу. Так почему всё выглядит так, будто это моя вина, будто я во всём виноват?.. — Так это моя вина, что твоя жизнь дерьмо? – спросил Ку Вон Чже, нахмурившись. – Ты хочешь, чтобы я осыпал тебя милостями, даже не прикоснувшись к твоему прекрасному телу? — … — Хочешь, чтобы я позволял тебе сбегать и вечно отступал после каждого твоего отказа? — … — Стоит ли это того? Ни один мускул не дрогнул на лице Ку Вон Чже. Он никогда не повышал голос, но его выверенные слова были как лезвия, вычищающие всё из головы Чон У и превращающие его разум в чистый лист. Мысли рассыпáлись, и мальчик не мог сказать и слова в ответ. Мужчина отпустил волосы юноши, нежно взял его подбородок и торжественно прошептал: — Итак, Ён Чон У. — … — Ты поступил правильно, или нет? Странно, но спокойные слова Ку Вон Чже ранили Чон У сильнее, чем откровенные оскорбления Сан Сопа. Так было всегда. Чон У потупил взгляд: — Я поступил неправильно… Парень уже не мог сдерживать слёзы. Чон У снова вынужден был признать вину, которую не осознавал, – и он расплакался. Ку Вон Чже поймал себя на мысли, что вид заплаканного Чон У с отяжелевшими от слёз ресницами, почему-то был ему приятен. Странное облегчение разлилось внутри, ослабляя гнетущую тяжесть. Ён Чон У плакал так красиво. И плакал он исключительно для него – для Ку Вон Чже.

***

Тем временем, за воротами секретарь Чхве достал из внутреннего кармана пиджака носовой платок. Кровотечение у Сан Сопа никак не останавливалось. Его состояние было трудно оценить – горло, челюсть, нос, губы и язык были залиты кровью. Поэтому секретарь Чхве заставил его открыть рот и запихнул в него скомканный платок. Сан Соп едва мог хрипеть. — Отвезите его в отделение неотложной помощи. — Да, секретарь Чхве. Вытерев руки от крови, секретарь Чхве глубоко вздохнул. Время вокруг будто остановилось, а писк комаров ещё больше оттенял неподвижность. За каменной стеной сад тонул в сумерках. Директор Ку стоял один. Ён Чон У нигде не было видно – должно быть, он уже ушёл в дом. По результатам проверки биографии, он оказался хорошим и простым парнем. ‘Он – гуйшуй?’ По словам шаманки, его рождение отмечено знаком благородной воды. Все четыре столпа его судьбы – водные. ‘Слишком чист – а потому уязвим. Пока его бабушка была в силах, она держала мальчика рядом, и служила ему защитным экраном. Теперь, когда его чистая судьба открыта миру, все пытаются запятнать её.’ А глядя на непоколебимого Директора Ку, шаманка добавила: ‘Ты – Тайшань у озера.’ Секретарь Чхве присутствовал при том разговоре. Он невольно вообразил дождевые воды, заключённые в плотину. И никто, кроме великого Тайшаня не способен превратить дождь в спокойное озеро и защитить его от внешнего натиска. И озеро, и гора прекрасны сами по себе. Но стоит им оказаться рядом – и возникает пейзаж, целый мир. ‘Но…’ Характер отношений этих двоих было трудно определить. После встречи с Ён Чон У поведение Директора Ку заметно изменилось. Раньше он никогда не поднимал руку сам – лишь отдавал приказы, и вообще казался полностью лишённым каких-либо эмоций. Поэтому его нынешние поступки удивляли секретаря Чхве даже спустя десять лет службы. — … Ку Вон Чже смотрел на хризантемы, цветущие возле крыльца. Он перевёл взгляд от пылающих цветов к брошенной на траву рации. Секретарь Чхве заметил это и быстро встряхнул головой, отгоняя лишние мысли. ‘Он – первенец рода Ку.’ Рождённый с даром, который мог стать как проклятием, так и благословением, этот человек никогда не склонял головы перед другими. Какова бы ни была его воля, её необходимо исполнить. Никаких сомнений, никаких обид. В конце концов, согласно предначертанию, для Директора Ку тот мальчик станет «дождевой водой», которую нужно удержать в покое – всего-навсего фрагментом картины. Таков его удел. — Секретарь Чхве. — Да, молодой господин. Сад уже погрузился во тьму. Пока Ку Вон Чже доставал сигарету, секретарь Чхве быстро нашёл в кармане пиджака зажигалку и подошёл ближе. — Здесь довольно много молодых официантов. Ку Вон Чже, не отводя взгляда от рации, поднёс зажжённую сигарету к губам: — Они каждый раз совершают ошибки, когда приходят в павильон. Может, из-за того, что молоды. — А… вот как? Я передам это президенту Чуну или управляющему Юну. Можно узнать, кто именно допустил ошибку? Вместо ответа послышался спокойный вздох. Пауза затянулась. Секретарь Чхве, погружённый в мысли, осторожно произнёс: — Как я слышал от президента Чуна, для работы в Довонхяне требуется хорошая физическая форма, а поскольку это сфера обслуживания, в основном нанимают приятной наружности юношей лет двадцати. Видимо, дело действительно в возрасте, как вы и заметили, молодой господин. — Вот как? — Да, господин. Секретарь Чхве спокойно продолжил: — Я немедленно распоряжусь, чтобы официантов младше двадцати пяти заменили сотрудниками более подходящего возраста. Как и ожидалось от проницательного человека, секретарь Чхве сразу дал правильный ответ. Ку Вон Чже подошёл к рации и одним движением раздавил хрупкое устройство. Посмотрев на сломанную побрякушку, он невозмутимо завершил разговор и направился в дом: — Скажи им, что выходное пособие оплатим мы.

***

С тех пор прошло два дня. Отёк и синяки на лице почти исчезли, но на теле появилось множество новых следов. От шеи до ступней едва ли осталось место без отметин от зубов Ку Вон Чже. Чон У уже привык засыпать и просыпаться голышом. Его первый опыт случился меньше месяца назад, а он уже чувствовал себя совершенно измотанным. Не осталось ни одной позы, которую они бы не попробовали. Его брали даже стоя. Вспомнив прошлую ночь, Чон У покраснел. ‘Я правда ненавижу это.’ Парень прикусил распухшую нижнюю губу и плотнее укутался в одеяло. Он боялся и ненавидел Ку Вон Чже, но тело всё равно отзывалось. Это казалось неправильным. Если он ему так ненавистен, разве не должны быть ненавистны и прикосновения этого человека? Задумавшись, Чон У машинально напрягся. Тело внизу ощущалось непривычно чистым – без вчерашней липкой тяжести. ‘Странно… одеяло ведь было насквозь мокрым… А теперь оно свежее и чистое. Кто успел всё убрать?’ Он осторожно опустил ноги на холодный пол и поёжился в одеяле. Сквозняк пробирался из приоткрытого окна, ведущего на веранду. На ковре лежали домашние тапочки, но юноша по привычке осторожно пошёл босиком. Приблизившись к окну, он зажмурился, ослеплённый ярким осенним солнцем. Раздался низкий голос: — Подойди сюда. Мужчина сидел за столиком в саду, скрестив ноги, в окружении пышно цветущих хризантем. Чон У неуверенно натянул одеяло до подбородка и босиком вышел на веранду. В воздухе витал аромат кофе. На столе стоял большой стакан яблочного сока, очевидно предназначенный для него. Чон У плотнее завернулся в одеяло и молча сел в кресло. Потягивая сок через соломинку, он мельком глянул на Ку Вон Чже. Он всю ночь с жадностью овладевал телом Чон У, а сейчас, пропитанный томным удовлетворением, под прозрачным осенним солнцем выглядел словно мраморное изваяние. Его безмятежный взгляд, соответствующий аристократической внешности, неторопливо скользил по страницам книги. Не верилось, что мужчина, который прошлой ночью так безжалостно терзал Чон У и довёл его до изнеможения, – тот же самый человек, что сейчас сидел перед ним. Он выглядел элегантно, как чеболь в третьем поколении из какой-нибудь дорамы. Хотя по сути особой разницы не было. Неужели этот человек ещё недавно так небрежно обращался с людьми, наступал на них ногами, легко оскорблял и бросал обидные слова? Поглощённый этими мыслями, юноша опустил голову. Втягивая щёки, он сделал глоток прохладного сока через трубочку, и в следующее мгновение тёплая рука приподняла его подбородок. Чон У увидел глубокие тёмные, как колодец, глаза Ку Вон Чже, пристально глядящие на него сверху вниз. Поцелуй. Их губы соприкоснулись. Рот Чон У слабо раскрылся под натиском языка Ку Вон Чже. Мужчина наклонил голову, нежно вовлекая Чон У в поцелуй и притягивая его ближе. Он чувствовал, как у юноши дрожит челюсть, и как его тело, похожее на лепесток, опускается ему на колени. — Ум, хмф… Чон У задыхался, его грудь тяжело вздымалась. Он ощутил щекочущее прикосновение рук к своим плечам. Ку Вон Чже поймал тёплое яблочное дыхание Чон У, мягко прикусил его нижнюю губу и чуть отстранился. Кончиком языка провёл по губам юноши и прошептал: — Ты чуть ли не умираешь каждый раз, когда мы целуемся. — У господина Директора большой язык… он заполняет весь мой рот. — Но тебе же нравятся большие вещи, Чон У? Уши парнишки покраснели, когда он понял, что имелось в виду: — Нет, не нравятся. Мне не нравятся большие вещи. Ку Вон Чже мягко прикусил похожие на вишни губы, которые снова и снова лепетали «нет». В этот момент на веранду выглянул повар и спросил: — Господин Директор, подать вам завтрак? — Да. Чон У тут же натянул одеяло повыше, желая скрыть лицо от посторонних глаз. Ку Вон Чже сдержал смешок, откинувшись на спинку кресла: — Опусти одеяло. Чон У настороженно покачал головой. Ку Вон Чже по-прежнему сидел расслабленно. Он скользнул рукой под одеяло и, конечно же, схватил Чон У за ягодицы, заставив юношу напрячься. Как раз в этот момент через боковую дверь начали заходить сотрудники кухни с едой. Чон У мельком глянул в их сторону и постепенно успокоился. Хван Сон Ён за последние два дня ни разу не появлялся в Седьмом павильоне. Официанты отсутствовали, и даже простые блюда и закуски подавали сотрудники кухни. Это выглядело подозрительно. — Эм… господин Директор. Чон У крепко держали за попу. Он заёрзал и посмотрел вверх: — Вы встречались с Сон Ёном? ‘Сон Ён.’ Ку Вон Чже, лениво потирая виски, тихо ответил: — Да. Губы Чон У шевельнулись: — Когда…? — В тот день, у ворот. ‘В тот день? Может, он имеет в виду день, когда я подарил Сон Ёну браслет из желудей?’ Прежде чем спросить что-то ещё, Чон У пригубил яблочный сок, а Ку Вон Чже равнодушно произнёс: — Ну, я его похоронил. — … — Под бетоном. Чон У поперхнулся. Губы Ку Вон Чже дрогнули, подавив улыбку. — Ах… вы шутите, да? Собравшись с мыслями, Чон У вытер рот и посмотрел на мужчину невинными глазами: — Вы ведь пошутили, да? — Кто знает. — Вы дразните меня? — А сам, как думаешь? Чон У почувствовал расслабленную атмосферу и, наблюдая за выражением лица Ку Вон Чже, пролепетал: — Ну… я не думаю, что вы из тех людей, кто это сделает. — Правда? – вскинув брови, невозмутимо спросил Ку Вон Чже. Чон У энергично закивал в ответ и чуть улыбнулся. Волосы у него на затылке успели взмокнуть. — Да… вы такой… действительно крутой и, эм, воспитанный. Ку Вон Чже слегка улыбнулся в ответ. Он сразу понял, что Чон У пытается разрядить обстановку лестью: — Я? — Да… Тем не менее это было приятно. Маленькая ручка Чон У отчаянно цеплялась за одежду, упираясь в широкую грудь. В нежных глазах юноши, одновременно сверкавших солнечным светом и влагой, отражалось лицо Ку Вон Чже. Он снова был единственным, кто существовал в его маленьком мире, и это доставлял мужчине удовольствие. — Ты стараешься быть проницательным, но тебе не хватает опыта. С бесстрастным лицом мужчина нежно потёр розовую мочку уха Чон У: — Ты извиняешься за ошибки, даже не понимая, что именно сделал неправильно. Затем он провёл ладонью по контурам лица Чон У, поместив обе щеки между пальцами. Когда парнишка попытался возразить, его щёки сжали, отчего губы забавно сморщились. — Пфф. Чон У недовольно скорчил рожицу, слегка приоткрыв рот. Хотя взгляд был полон возмущения, но милые перекошенные щёчки придавали облику парнишки безобидный вид. Ку Вон Чже спокойно наблюдал за этой картиной. Его умиротворённая, сдержанная улыбка освещалась лучами осеннего солнца. — Откуда это взялось… Чон У показалось, что во взгляде мужчины что-то поменялось. И в этот миг их губы мягко слились в поцелуе. Чон У растерянно моргнул. В тишине сада грудь, прижатая к нему, казалась бесконечно твёрдой и широкой, словно гора.

***

Когда Чон У вышел в гостиную, там лежала куча пакетов с покупками, все из люксовых магазинов Сеула. В них было множество красивых пальто и пуховиков. В основном в светлых тонах и маленького размера – явно не для Ку Вон Чже. ‘Это для меня?’ У Чон У ещё с прошлого раза оставалось много вещей, которые он даже не успел распаковать. К тому же вся одежда выглядела дорогой. Юноша, чувствуя себя неуютно, смотрел на пакеты и нервно поджимал пальцы на ногах. Руководитель Чон стоял у колонны в гостиной. Чон У стало как-то не по себе, и он старательно избегал с ним зрительного контакта, но руководитель Чон с каменным лицом кивнул подбородком куда-то в сторону. На столе среди многочисленных пакетов лежала маленькая коробочка. Это была коробка с последней моделью телефона. Сердце Чон У наполнилось радостью, и лицо его засияло. Прижимая телефон к груди, чтобы его не отобрали, он прошёлся по комнате. Украдкой зашёл в гардероб и обернулся, проверяя, не наблюдает ли кто-нибудь за ним. Ку Вон Чже сидел на широком диване и смотрел в планшет. Услышав звук босых ног, уголки его красивых губ слегка изогнулись. Опасаясь, что в гардеробе его могут потревожить, Чон У залез в шкаф и сперва позвонил бабушке: — Алло? Бабушка! Они привычно обменялись приветствиями, и бабушка внезапно спросила: «Осталось всего четыре месяца, да?» — Что? «Я имею в виду, моё дитя страдает в том ужасном месте…» Чон У, сидя на корточках с телефоном в руке, не мог придумать, что ответить. «Просто думая о своём мальчике, моё сердце тает. Мне следует быть рядом и оберегать тебя от всего дурного. Но со старостью от меня мало толку. Было бы хорошо, если бы ты звонил почаще, чтобы развеять мои тревоги.» Чон У, вытирая слёзы, ответил как можно бодрее: — Мы сможем говорить часто, бабушка. Здесь теперь разрешают пользоваться телефоном. Я буду звонить тебе утром и вечером, так что не переживай за меня и заботься о своём здоровье, хорошо? Если ты будешь здорова, я тоже стану сильным… В итоге, он не сдержался и заплакал в трубку. После звонка в голове был лёгкий туман. ‘Четыре месяца.’ Он не знал, когда Ку Вон Чже покинет это место, если вообще покинет. Но если оно ему наскучит, Директор может уехать в любое время. ‘…Уехать.’ Раз уж Чон У оказался лёгкой добычей, то он может скоро потерять к парнишке интерес. Тогда оставить его будет легко. Глядя на новый телефон, Чон У слегка покачал головой, пытаясь прояснить мысли. Он позвонил Гю Джину и получил выговор вперемешку с беспокойством. Пришлось постараться, чтобы отговорить его от приезда в Довонхян. «Ты сказал, что к тебе пристаёт гость. Обещал приехать, а потом вовсе перестал выходить на связь. Ты представляешь, как я волновался?» — Ах, я знаю, прости. Так получилось. Но я действительно в порядке. У меня всё хорошо… «Ладно, чёрт возьми. В любом случае, к тебе всегда всякая дрянь цеплялась.» — Хм? «Не помнишь? Кан Сан Джун.» — Ох… это было давным-давно. Чон У пробубнил что-то невнятное. Его пальцы, игравшие с петлями шкафа, замерли. Услышав это имя, он вспомнил школьные времена и те омерзительные прикосновения под видом игр, и отвратительный запах пота. Настроение моментально ухудшилось: — Почему ты вдруг его вспомнил? «Слышал, его выгнали из школы, и теперь он связался с какой-то бандой, которая ворует автомобили. Чон Вон недавно столкнулся с ним и чуть не обмочился от страха.» ‘Чуть не обмочился от страха…’ – услышав это, Чон У фыркнул. Он подумал, Кан Сан Джуну ещё далеко, чтобы стать по-настоящему страшным гангстером. В любом случае, начав с Кан Сан Джуна, они обсудили и другие новости про школьных друзей. Закончили на том, что Чон У пообещал чаще общаться. За этой дружеской беседой незаметно пролетел час. ‘Почему он так внезапно купил мне телефон?’ Чон У посмотрел на новый стильный гаджет и зашёл в интернет. Всё работало отлично, без каких-либо задержек. Его старому телефону было семь лет. Он жутко тормозил, звонки постоянно обрывались, и у него была ужасная камера… Тихо открыв дверцу шкафа, он убедился, что в комнате никого нет. Юноша поправил волосы и включил камеру. Изображение было очень чётким. В дневном освещении его белое лицо выделялось ещё сильнее. Он неловко улыбнулся, сделал селфи и отправив его бабушке и Гю Джину вместе с коротким сообщением, уверяя, что с ним всё в порядке и волноваться не стоит. После этого Чон У посмотрел на погасший экран и аккуратно убрал новый телефон в карман брюк.

***

После полудня Ку Вон Чже, видимо, планировал выйти из дома. Он надел тёмный классический костюм и велел Чон У тоже собираться. Чон У, слегка растерявшись, пошёл переодеваться. На нём была лёгкая стёганая куртка небесно-голубого цвета, брюки, футболка с круглым вырезом и мягкие белые кроссовки. Куртка оказалась настолько просторной, что из-под рукавов выглядывали лишь кончики пальцев. — Эм… мы идём в Дачевон? Чон У подумал, что они направляются в ресторан для членов клуба. Но Ку Вон Чже ему не ответил. Он вышел за дверь, схватив Чон У за маленькую ручку. Парень озадаченно уставился на свои мальцы, пойманные большой ладонью. — Машина. — Она ждёт на парковке у западных ворот. Может, подогнать её ко входу? — Нет, мы пройдёмся пешком. Погода прекрасная. Пока они неспешно шли, держась за руки, подол пальто Ку Вон Чже слегка развевался. Чон У чувствовал себя не в своей тарелке – его тревожность нарастала. Юноша давно не выходил дальше сада, прилегающего к павильону. Шагая по деревне, он то и дело оглядывался по сторонам, но его взгляд постоянно возвращался к Ку Вон Чже, который шёл чуть впереди. Маленькая ладошка, зажатая в тиски большой руки Ку Вон Чже, была едва видна. Чон У пошевелил стиснутыми пальцами, скрытыми в крупной ладони, и на его лице отразилось опасение. Попытка освободить руку рисковала обернуться сломанными пальцами. Ку Вон Чже посмотрел вниз на Чон У, оценивая лёгкий румянец на белых щеках и плотно сжатые, как раковины моллюска, губы. — Куда мы на самом деле идём…? Когда они проходили через ворота, ведущие в деревню, Чон У с тревогой посмотрел на мужчину. Ку Вон Чже с сигаретой в уголке рта обернулся и мягко спросил: — Боишься, что я тебя закопаю? — … — Пойдём прогуляемся на свежем воздухе. Он всегда подозревал, что юмор у Ку Вон Чже слишком мрачный. Волоски на шее Чон У встали дыбом. Их взгляды встретились. Ку Вон Чже смотрел на него сверху вниз. Чон У невольно пошевелил пальцами, и на губах Ку Вон Чже мелькнула лёгкая улыбка. Чон У тут же съёжился. ‘Почему он такой?’ Сегодня Ку Вон Чже много смеялся. Обычно на его лице можно было наблюдать лишь усмешку, но Чон У всё равно каждый раз смущался. Такие моменты чаще всего заканчивались физическим контактом, когда Ку Вон Чже кусал за какое-нибудь место. Чон У ускорил шаг, потирая шею. Стояла отличная погода, и многие вышли прогуляться по Довонхяну. В этот тёплый и ясный осенний день люди развлекались, наслаждаясь традиционными играми. Чон У, безуспешно пытавшийся высвободить руку из хватки Ку Вон Чже, заметил, что все взгляды устремлены на них. ‘Это новый способ меня пристыдить?’ Если слова Хван Сон Ёна правда, то все уже знают об отношениях Ку Вон Чже и Чон У. В таком месте слухи быстро распространяются. Обернувшись, он увидел с десяток грозных гангстеров. Ку Вон Чже шёл впереди. Чон У сконфуженно прижался к широкой спине мужчины. Ку Вон Чже почувствовал это, и на его губах снова появилась лёгкая улыбка. Из-за разницы в росте на каждый широкий шаг мужчины Чон У приходилось делать два быстрых. Его ноги в белых кроссовках мило шуршали по гравию. Он старался не отставать. Когда Ку Вон Чже рассмеялся, Чон У одновременно переполняли любопытство и осторожность. В то же время сопровождающие недоверчиво переглянулись, ведь их босс редко улыбался. Вскоре они добрались до парковки возле западных ворот и сели на заднее сиденье седана. Чон У нерешительно уселся как можно ближе к окну. Чувствуя, что и этого недостаточно, он поспешно опустил подлокотник, чтобы сохранить дистанцию. Это выглядело довольно дерзко. Ку Вон Чже ущипнул парнишку за мягкую щёку, и тот начал тихонько хныкать с просьбой отпустить. — Слезами можно добиться многого. Мужчина крепко прижал юношу к себе, после чего с невозмутимым видом, опустив стекло, закурил сигарету: — Поехали. — Да, господин. Массивные ворота Довонхяна разъехались в стороны.

***

Обычно «феи» в Довонхяне сопровождали гостей в ближайшие городки или ездили с ними на рыбалку и кемпинг возле рек и озёр. Чон У ожидал чего-то подобного, но после того как автомобиль спустился с гор, он проехал мимо города, а потом ещё два часа двигался по шоссе, пока не добрался до крупнейшего туристического центра в этой местности. Это был популярный пляж с торговыми точками. Когда за окошком машины показалось море, Чон У выбрался из объятий Ку Вон Чже и прижался к стеклу. Солнце уже клонилось к закату. В глазах юноши отражалась бесконечно колышущаяся синяя гладь. — Люди подумают, что ты никогда не видел море, – спокойно сказал Ку Вон Чже, касаясь щеки Чон У. Чон У слегка прошептал одними губами: — Я здесь впервые. Рука мужчины, которая всё это время гладила щёку Чон У, остановилась. — Не может быть. — … Юношу немного смутил тон Ку Вон Чже. Не найдя подходящих слов, он продолжил молча любоваться морским пейзажем. Бабушка рассказывала, что он в детстве ездил на побережье с матерью, но воспоминаний об этом у него не сохранилось. В средней школе ему запрещали отправляться в дальние поездки, а в старшей – не оставалось времени на развлечения. Немного помолчав, Чон У сменил тему: — Почему мы вдруг едем к морю? — Просто поесть. ‘…Оу, вот как. Значит, люди действительно едут к морю просто ради еды.’ Чон У молча кивнул, приняв это как данность. Ку Вон Чже наблюдал за его круглыми щеками, слегка покрасневшими ушами и трепещущими ресницами. Не выдержав, он протянул руку и нежно зажал пухленькую щёчку между пальцами. Но Чон У продолжал смотреть в окно, а Ку Вон Чже – улыбаться. Наконец автомобиль подъехал к тихому побережью. Стеклянный фасад большого ресторана сверкал в пурпурном сумеречном свете. Смотровые окна выходили на живописный берег, украшенный скульптурами и перголами с цветами, создавая изысканную и слегка экзотическую атмосферу. Как только они вышли из машины, их окутал освежающий шум волн и солёный запах моря. Метрдотель проводил гостей в приватный зал со стеклянными стенами. Подозрительность Чон У немного ослабла, но напряжение никуда не делось, поэтому он продолжал осматриваться по сторонам. ‘Похоже, это дорогое место.’ Юноша впервые был не только на море, но и в таком дорогом ресторане. Чувствуя косые взгляды персонала, Чон У колебался и не поднимал головы. Ку Вон Чже снова взял его за руку. ‘…Должно быть, так оно и есть’, – подумал он, глядя на белоснежные розы на столе. Других «фей» тоже приводили в такие места, когда того желал их «гость». В этом не было ничего особенного. «Фей» даже возили на люксовых автомобилях, так что не стоит придавать этому слишком большого значения. На самом деле, глупо пытаться всё время анализировать действия Ку Вон Чже и искать мотивы. Этот человек проводил время своей повседневной жизни вместе с «феей». Иными словами, Чон У был для него заменой возлюбленной – чем-то более простым и удобным, чем можно было распоряжаться по своему усмотрению… — Еда… тебе нравится? Голос был тихим, но каким-то тёплым, от чего у Чон У пересохло в горле. Такой капризный человек. Поникнув, юноша лишь шевельнул губами: — Да… очень вкусно. Возможно, всё казалось таким запутанным, потому что в жизни Чон У многое происходило впервые – и происходило именно с этим человеком. Коротко ответив, Чон У вытер соус с губ тыльной стороной ладони. Ку Вон Чже кивнул в сторону салфетки. Осознав ошибку, Чон У с красным лицом взял салфетку и снова вытер рот. — Эм, а вы почему больше не едите, господин Директор? — Слишком жирно. Пожив с ним некоторое время, Чон У заметил, что Ку Вон Чже на удивление мало ел для своего крупного телосложения и тщательно выбирал пищу. Не считая алкоголя и сигарет, похоже, он придерживался особой диеты. Желудок Чон У после еды даже от малейшего движения начинал бурчать, чего не случалось с Ку Вон Чже. Мужчина съел несколько кусочков стейка и отложил нож. Откинувшись в мягком кресле, он пил вино, наблюдая за тем, как ест Чон У. ‘Я не могу нормально есть, когда он так на меня смотрит…’ Вид на море за стеклом был прекрасный, а еда – восхитительной. Проблема заключалась в человеке напротив. Во время ужина Ку Вон Чже почти не ел, а просто смотрел на паренька. Чон У кожей чувствовал, как за ним наблюдают. Когда он неуклюже резал свою порцию, когда набивал щёки мясом и овощами, когда не мог сдержать восторга от идеального сочетания сочного стейка и хорошо приготовленного гарнира, Ку Вон Чже тихо посмеивался на другом конце стола. Чон У в смущении замирал, а Ку Вон Чже мягко говорил: «Ешь». И так кусок за куском. Чон У сосредоточенно ел, пока случайно не встретился взглядом с Ку Вон Чже. Мужчина с улыбкой спросил: — Куда всё девается? — В рост. Ку Вон Чже снова усмехнулся. С бокалом вина в руке он томно произнёс: — Отныне отправляй всё в массу. — … — Там же не за что потрогать. — Вы всё время трогаете меня, – дерзко ответил Чон У и быстро затолкал в рот кусок мяса. Увидев, как щёчки юноши оживлённо двигаются, Ку Вон Чже больше не мог сдерживаться. Он откинулся назад и тихо прошептал: — Иди сюда. Чон У в изумлении энергично замотал головой. — Не будь снова таким нахальным. Лицо Ку Вон Чже резко стало серьёзным. Чон У робко отложил вилку и неловко встал. Как только юноша очутился в его объятиях, Ку Вон Чже скользнул рукой ему под рубашку, поглаживая тёплый, мягкий живот и осторожно кусая пухлую щёку. Чон У недовольно запротестовал. [Хаа.] Ку Вон Чже подавил стон, похожий на вздох, ощущая полное насыщение, даже не прикоснувшись к еде. После трапезы они немного прогулялись по пляжу. На верхнем этаже ресторана были свободные комнаты, но Ку Вон Чже не любил ночевать в непривычной обстановке. Солнце практически полностью зашло. Ощущая лёгкий морской бриз, Чон У задумчиво смотрел на закат. Он любовался картиной, где солнце встречалось с морем, растворяясь в розово-золотых бликах. — Как же красиво… Чон У впервые прошептал это без страха и колебаний. Лёгкий ветерок растрепал его мягкие волосы, открывая белый лоб. Ку Вон Чже с некоторым недоумением смотрел на Чон У, а не на море. В ясных глазах юноши отражался блеск волн, а светло-голубая аура смешивалась с багряным закатом. ‘Этот мальчишка так сияет, когда счастлив.’ Медленно закурив сигарету, он снова посмотрел в сторону моря. Оно напоминало ауру Чон У. Однако последующие слова неожиданно сильно испортили ему настроение. — Хочу привезти сюда бабушку, когда она поправится. ‘Эта чёртова бабушка.’ Во взгляд Ку Вон Чже мгновенно вернулась прежняя холодность. Естественное желание разделить с семьёй мгновения будущего почему-то раздражало его. Ведь если вдуматься, Ку Вон Чже не присутствовал ни в прошлом, ни в настоящем, ни в желаемом будущем Ён Чон У. Так почему же? Лицо Ку Вон Чже помрачнело, погружённое в мысли. Он был старшим сыном семьи Ку. Иными словами, на нём лежала тяжёлая обязанность произвести на свет наследника, который продолжил бы род. Начиная с восемнадцати лет, когда он был отмечен символом главы семьи Ку, и по сей день, этот факт оставался неизменным. Даже его отец, всю жизнь имевший рядом с собой исключительно одну женщину, и дед, наоборот, помешанный на женщинах, – оба добросовестно исполняли этот долг старшего сына. ‘А этот ребёнок?’ Он был лишь «дождевой водой». Более того, мальчик не сможет дать ему наследника. Он – существо, созданное, чтобы доставлять удовольствие и смягчать его тяжёлое состояние духа. Ни больше, ни меньше – просто необходимость… Так было с самого начала и так останется в будущем. Быстро подавив краткое замешательство, Ку Вон Чже отвёл взгляд от моря и достал телефон: — Подгони машину. «Да, молодой господин.» Когда Чон У достал свой новый телефон и собирался сфотографировать пляж на закате, Ку Вон Чже остановился, и на его лице отразилось сожаление. ‘Он точно не захочет возвращаться в тот павильон в Довонхяне.’ А в прочем, это не имело значения. Ку Вон Чже лёгким движением коснулся округлой макушки Чон У и прошёл мимо. Несмотря на лёгкие шаги, сопровождавшие его, мужчина больше не улыбался.

***

Обратный путь провели в тишине. Чон У устало смотрел в тёмное окно, а Ку Вон Чже сидел поодаль и проверял на планшете бизнес-предложения из Сеула. Примерно через двадцать минут после того, как они въехали на скоростное шоссе, Чон У, сонно моргая, тихо заговорил едва слышным голоском, похожим на писк комарика: — Мне нужно в туалет. Ку Вон Чже, всё ещё сосредоточенный на планшете, обратился к водителю: — Останови возле хюгесо. — Да, господин. Водитель проверил навигацию. Большая зона отдыха была в десяти километрах. ‘…Странно’, – подумал Чон У. Новая одежда, новый телефон, приятная атмосфера ресторана, прекрасный пляж. ‘Сегодня он не сказал ничего обидного и много смеялся… а теперь вдруг стал совсем равнодушным.’ Чон У лениво постукивал пальцами по колену. Взглянув в сторону, он заметил руку Ку Вон Чже. Она была гораздо крупнее его ладошки, в ней ощущалась власть. В сердце слегка что-то кольнуло, но он решил не зацикливаться на этом. Ему больше не хотелось поддаваться прихотям этого человека. Отвернувшись к окну, он увидел неподалёку указатель зоны отдыха. Вечер пятницы в туристическом районе автоматически означал, что свободных парковочных мест не будет. Им пришлось остановиться вдалеке от основного здания. Машина с телохранителями направилась к отдалённой площадке для отдыха. Ку Вон Чже вышел из автомобиля и, прислонившись к нему, достал сигарету. Чон У ожидал, что тот пойдёт с ним, и растерянно обернулся. В этот момент вокруг начали собираться телохранители. Ку Вон Чже, затягиваясь сигаретой, пробормотал: — Те, кому нужно – идите. — Да, господин. Устрашающего вида мужчины образовали периметр. Прохожие то и дело опасливо поглядывали на них. Неужели Чон У придётся идти вместе с этими людьми? От мысли, что он будет окружён толпой гангстеров, стало не по себе, и парень осторожно пошёл вперёд. — Молодой господин. Глядя на уходящего Чон У, секретарь Чхве подошёл к Ку Вон Чже и протянул солнцезащитные очки. Тот опустил взгляд, слегка подняв бровь. Вокруг было необычайно много народу. В таких людных местах слабые волны аур могли вызвать головокружение, поэтому Ку Вон Чже обычно носил солнцезащитные очки. — Нужно ли отправить за ним людей? — Нет, – тихо ответил Ку Вон Чже, надевая очки. Он издали наблюдал, как Чон У исчезает в дверях туалета сбоку здания. Невзирая на худощавое, хрупкое телосложение, его исключительная голубая аура была заметна повсюду. Он мог найти парнишку, куда бы тот ни пошёл. Куда бы он ни пошёл… Взгляд мужчины, спокойно скользящий поверх толпы, излучал холодную ауру контроля.

***

‘Ореховое печенье…’ Чон У вышел из уборной и поспешил на парковку. Привычный для зон отдыха сладкий аромат защекотал ему нос. Он завороженно остановился перед стеклянной витриной с едой. Помимо печенья с грецким орехом, там были ещё и шашлычки с различными соусами. Такую уличную еду редко встретишь в Довонхяне. […Глоть.] При виде аппетитных закусок у него потекли слюнки, хотя он ел совсем недавно. Прикусив губу, Чон У машинально огляделся. Телохранителей Ку Вон Чже нигде не было видно. Он засунул руку в карман пуховика и нащупал скомканные купюры, которые взял с собой на всякий случай. Это были деньги, которые Чон У планировал использовать во время побега, но его поймали прежде, чем парень успел ими воспользоваться. Отбросив воспоминания, он крепко сжал свёрнутые купюры, подошёл к киоску и коснулся экрана. Но, прежде чем нажать на иконку с ореховым печеньем, его палец на мгновение замер. ‘Может, мне и для Директора купить?’ Чон У в нерешительности убрал руку от экрана. Вряд ли Ку Вон Чже вообще станет есть такие вещи, но купить вкусняшки только для себя и хомячить в одиночку казалось неловко… Дилемма длилась недолго. В итоге вместо одного дополнительного пакетика с печеньем он положил пять. Затем добавил десять куриных шашлычков. Чон У пересчитал людей, сопровождающих Ку Вон Чже, и взял закусок и на их долю. ‘Ещё нужно купить напитки.’ Теперь у него оставалось около ста пятидесяти тысяч вон. Расплатившись, Чон У аккуратно сложил еду в большой бумажный пакет и, прижав его к груди, поспешил к машине. Ему приходилось лавировать в толпе, чтобы случайно не задеть кого-нибудь плечом, что замедляло движение. Автомобиль Ку Вон Чже стояла в центре парковки. Выходя из фудкорта, он оказался на открытой площадке с рядами уличных столиков. Чон У как раз собирался пройти мимо, когда заметил шумную компанию возле одного из столов. На вид всем было чуть больше двадцати. У каждого были золотые цепочки, обтягивающие топы с логотипами брендов, роскошные клатчи и короткие шорты разнообразных фасонов. Хотя в той зоне висел знак, запрещающий курение, но в воздухе витал густой сигаретный дым. До него доносились грубые ругательства, которые, по-видимому, были обыденной речью в этой компании. ‘В такую погоду – и в шортах…’ Чон У подумал, что таким образом они хотели показать татуировки пауков на ногах. На мгновение мужчина с выпирающим животом встретился с юношей взглядом. У него было свирепое лицо, но при этом кожа как у молодого человека. Явно ровесник Чон У. Мужчина беззаботно сплюнул на землю. ‘Страшно и грязно. Нужно поторопиться.’ Ускоряя шаг, Чон У старался больше не пересекаться с ними взглядом, но компания всё же заметила парнишку. Ощутив, как на него из-под кепки пристально смотрит какой-то человек, Чон У мельком глянул в его сторону и застыл как вкопанный. — Эй, ты… – сквозь шум толпы с усмешкой окликнул его парень в кепке. — Чё, ты его знаешь? Остальные мужчины с ног до головы оглядели Чон У, засыпая приятеля вопросами. ‘…Кан Сан Джун.’ Сердце Чон У забилось сильнее. Юноша сглотнул и попытался пройти мимо, игнорируя его. Кан Сан Джун быстро встал и рукой перегородил ему путь, пробуждая тошнотворное воспоминание. Резкий запах мужского одеколона ударил в нос. Чон У застыл, глядя на него с недоверием. — Чёрт, это ты. Ён Чон У. Кан Сан Джун, ухмыляясь, помахал рукой. Он всегда использовал ругательства вместо приветствия. На его шее и руках были беспорядочные надписи и татуировки в японском стиле, которых Чон У раньше не видел. Массивные платиновые кольца тоже бросались в глаза. — Чувак, прошла ёбаная вечность. Ты просто пройдёшь мимо и не поздороваешься? Ты чё, меня не помнишь? Как он мог забыть?