История Злодея

После череды сильных дождей все кленовые листья опали. Довонхян – место, наполненное энергией инь. Это гора, но там очень влажно. А в местах, где влаги слишком много, отношения часто запутываются и становятся вязкими. Деревенька с павильонами в Довонхяне была спроектирована по образцу родового поместья семьи Ку в Янпхёне. Говорят, что мать, владеющая более половины акций Довонхяна, назначила господина Чуна президентом и участвовала в проектировании вместе с шаманкой, которая служила семье долгие годы. В то время Ку Вон Чже был студентом университета. Причина, по которой энергия Довонхяна особенно сильна, в том, что статуя Будды, которая охраняла эту землю тысячу лет, естественным образом слилась с окружающей средой после того, как исполнила свою роль десятилетия назад. «Твоя энергия гармонирует с этой статуей Будды. Это довольно странно. В момент твоего рождения Будда растворился.» Из телефона донёсся звук зажигалки, приглушившее тихое бормотание. «Ты развесил талисманы, которые я прислала в прошлый раз, на каждом оконном проёме? Со временем у тебя будет ещё больше проблем из-за назойливых духов.» Ку Вон Чже томно затянулся и посмотрел на талисман на оконной раме, затем небрежно бросил сигарету в пепельницу: — Вместо этого я нашёл «дождевую воду». «Ну, тебе придётся убедиться самому.» — … «Судя по силе твоего голоса, ты хорошо заботишься о здоровье.» — Я в процессе выздоровления. Разговор завершился насмешливым фырканьем шаманки. Ку Вон Чже убрал портсигар и лениво повернулся. Перед ним на полу в гостиной сидела маленькая, дрожащая фигурка. Пылающую жаром бледную кожу усеивали красные пятна. Голубая аура слегка потускнела. Иными словами, энергия была истощена. Ку Вон Чже великодушно спросил: — Что тебе нравится? Услышав такой простой вопрос, Чон У поражённо поднял голову: — М-мне…? — Что тебе нравится из еды? Чон У колебался. Он опустил голову и крепче прижал колени к груди: — Я ем всё. Ку Вон Чже позвонил подчинённому, чтобы заказать еду на кухне Довонхяна. Разговор был слышен настолько, что Чон У уловил упоминание ингредиентов вроде угря, ямса и устриц. На мгновение у него пробежал холодок по спине. После звонка Ку Вон Чже подошёл и сел рядом: — Иди сюда. Юноша помедлил, прежде чем расправить плечи и подползти к мужчине. Он почувствовал, как сильная рука обняла его за талию и притянула ближе. Уже по привычке, большая ладонь скользнула за пояс штанов и грубо схватила за ягодицы. Было больно. Чон У не мог вспомнить, сколько раз его шлёпали по ягодицам, пока они были в ванной. Ку Вон Чже говорил, что нужно что-то достать, и удерживая его одной рукой, продолжал терзать. Это был явно предлог – похоже, ему просто нравилось бить по чьим-то ягодицам. ‘Разве так должен выглядеть нормальный секс?’ Эта мысль спонтанно пришла в голову. Ку Вон Чже кусал или шлёпал любую слегка выступающую часть тела Чон У. Это было так странно, что парнишка начал задаваться вопросом: не поступают ли так же и с другими «феями»? Однако у него не хватало смелости спросить об этом. Пребывая в раздумьях, он услышал, как принесли ужин. Персонал часто поглядывал на лицо Чон У, сервируя на стол. Синяки на его нежной коже складывались в разноцветный узор. Любому стало бы жаль прислуживавшую всю ночь «фею», застань он её в таком состоянии. Чон У терпел унижение, сжимая губы. Ку Вон Чже заставил его открыть рот и засунул туда тёплого жареного угря. Пока Чон У растерянно жевал, дыхание Ку Вон Чже согревало его губы, оставляя на них вкус сладкого соуса. ‘Отвратительно…’ Чон У тыльной стороной руки вытер рот – там вместо соуса уже была слюна мужчины. Ку Вон Чже взял эту ладошку и больно укусил за пальцы, заставляя маленький носик Чон У поморщиться от импульсивного прилива своеобразной нежности. — Господин Директор… пожалуйста, остановитесь. Юноша даже не мог спокойно поесть. Пока он пытался поужинать, рука мужчины продолжала скользить у него под одеждой. Чон У казалось, что его тело мнут, словно тесто. Когда парень пришёл в себя, он уже оказался на коленях у Ку Вон Чже, лицом к лицу с ним. Пока убирали со стола, Чон У сидел, прижавшись щекой к груди Ку Вон Чже. Он не мог пошевелиться – любое малейшее движение оборачивалось шлепком по ягодицам. Под ритмичный стук сердца его ресницы опускались всё ниже и ниже. Чон У обмяк в крепких объятиях мужчины. Мысли уносили его прочь. ‘Где я?… Что это за… место…?’ Он посмотрел вдаль. Маленькая веранда перед гостиной была залита красками заката. С приближением зимы все кленовые листья опали, оставив лишь пылающие красные хризантемы одиноко догорать в саду. Контраст между красивым пейзажем горной деревни и его мрачной реальностью ещё больше удручал Чон У. — Твоё лицо – настоящее произведение искусства, – тихо произнёс Ку Вон Чже. Его рука, проникнув в штаны Чон У, продолжала поглаживать ягодицы. Почувствовав на себе чужой взгляд, Чон У посмотрел на мужчину. Лицо перед ним было по-прежнему слишком красиво. ‘Вы сделали меня таким.’ Ку Вон Чже равнодушно разглядывал тело Чон У: — Твоё лицо должно быть именно такого размера. — … — Почему твоя кожа такая нежная? — Она всегда была такой – на ней легко остаются следы, господин Директор. — Мне перестать делать засосы? — Да… Когда Чон У кивнул, Ку Вон Чже добавил: — Только на лице. — … То есть он продолжит сосать везде, как и раньше. Сейчас кожа в тех местах, которые Ку Вон Чже кусал всю ночь, покалывала. Чон У подумал, что, по крайней мере, на лице не будет уродливых следов, и тихо ответил: «Да». Ку Вон Чже поднял изящный подбородок юноши. Когда их взгляды встретились, раздался шёпот: — Кроме губ. Чон У нерешительно смотрел на мужчину. Его светлые глаза обрамлялись мягким веером ресниц. Ку Вон Чже слегка нахмурил брови. ‘Правильно ли это вообще? С того момента, как я нашёл «дождевую воду», жажда, похоже, усилилась.’ — … Мимолётное сомнение быстро улетучилось. Ку Вон Чже одним махом поглотил милые губы. Поздно ночью в чайной комнате устроили скромные посиделки с напитками. Персонал подавал простые фруктовые закуски и тёплый традиционный ликёр. На чайный столик поставили что-то ещё. Сонно моргнув, Чон У удивился: — …Разве это не мои жёлуди? — Да. Сотрудник оставил стеклянную банку, наполненную крошечными желудями. Это были те самые жёлуди, которые Чон У собрал в горах, и которые Ку Вон Чже игриво выбросил. Чон У в тот день так и не удалось их подобрать. Колеблясь, парень сначала открыл пробку стеклянной банки. Рядом лежали длинный пинцет и моток синих ниток. Увидев это, щёки юноши слегка покраснели. Пока Ку Вон Чже, развалившись на шёлковой подушке, полулёжа потягивал напиток, Чон У начал делать браслет. Сначала он разложил жёлуди на чайном столике и аккуратно проколол их пинцетом. Требовался деликатный подход: скорлупа была хрупкой и легко могла треснуть. Отверстие нужно было делать в определённом месте. — Интересно? Пока юноша сосредоточенно работал, он внезапно почувствовал прикосновение к пальцам ног. Ку Вон Чже одной рукой придерживал юношу за ягодицы, а другой – по одному сжимал пальцы на его ногах. Когда дело дошло до мизинца, послышался лёгкий смешок. Чон У, сидя на коленях, заёрзал и поплотнее сел на пятки. Он ответил голосом, похожим на писк комарика: — Интересно… На самом деле, он больше думал о бабушке, чем делал это из праздного интереса. До сегодняшнего вечера Чон У ведь так и не удалось сделать чётки, хотя он насобирал столько желудей. Кроме того, Чон У давно не связывался с бабушкой, и мысли о том, что она волнуется, не покидали его. Он ненадолго прервал своё занятие, чтобы поиграть с небесно-синей нитью, а потом решился задать вопросы, которые его беспокоили: — Господин Директор. — Да. — Счёт за лечение моей бабушки… — Оплачен. Ответ был коротким. Чон У рефлекторно поклонился: — С-спасибо! — Пожалуйста. Наступила короткая пауза. Чон У всё ещё колебался и неуверенно посмотрел на мужчину: — Хм, а как насчёт вас, господин Директор? — Да. — Как долго вы пробудете в Довонхяне? В глазах Ку Вон Чже мелькнула лёгкая улыбка: — Почему ты спрашиваешь? — А? О… просто любопытно. — Почему тебя вдруг это заинтересовало? Мужчина склонил голову, явно забавляясь. Эти тёмные глаза, казалось, видели его насквозь, и у Чон У слегка защемило в груди. Он ответил запинающимся голосом: — Ну… потому что молодые гости редко задерживаются здесь более месяца. У всех есть дела и разные встречи… — Почему? Ты думаешь, у меня нет работы или людей, с кем можно встретиться? — …А есть? – спросил Чон У с пустым выражением лица. — Ну что ж… – Ку Вон Чже тихо пробормотал что-то неопределённое, доставая сигарету из портсигара на чайном столике. Вскоре низкий голос мужчины растворился в сизом дыму: — Чон У. — Да? — У тебя есть кто-то? Парень не ожидал, что вопрос вернётся к нему, и на мгновение замер, потом слегка покачал головой: — Пока… нет. Ку Вон Чже чуть приподнял бровь: — Пока? — Да… Сейчас нет, но когда-нибудь, возможно, появится. Юноша мягко улыбнулся, рассеянно играя с желудями: — Я никогда ни с кем не встречался, но думаю, было бы неплохо, если бы у меня появился любимый человек. Хм… Кто-то моего возраста или на год-два старше? Было бы здорово. Потому что тогда мы смогли бы легко общаться и чувствовать себя комфортно, как друзья… Наступило неловкое молчание. — … ‘Что это? Я слишком много болтал?’ Он сгорбился, тотчас почувствовав себя смущённым. В этот момент большая рука ущипнула его за распухшую щёку. — Ух! Ах! — Что? Алкоголь уже ударил тебе в голову… Ку Вон Чже, сжав щёку Чон У, холодно улыбнулся.

***

Из-за этого синяки на его лице стали ещё заметнее. На следующий день Чон У вышел в сад, чтобы взглянуть, как поживают карпы в пруду. Он надел солнцезащитные очки, маску и кепку, а одежда была свободного кроя – всё это прекрасно скрывало его лицо. Сан Соп курил неподалёку, прислонившийся к воротам. Он усмехнулся и с издёвкой спросил Чон У, не первый ли это день после пластической операции. В этот момент из дома вышел элегантно одетый Ку Вон Чже: — Не дразни мальчишку. — Простите, господин Директор! Одно слово Ку Вон Чже – и Сан Соп тут же поклонился. Чон У, вылавливая сачком опавшие листья из пруда, насупился под маской. ‘Разве в этой ситуации ему не передо мной следует извиняться?’ В любом случае, оба казались странными людьми. В этот момент Ку Вон Чже подошёл к Чон У. Тот рефлекторно вздрогнул и отступил. — Что делаешь? — Собираюсь покормить карпов. Отложив сачок, Чон У взял контейнер с кормом для рыб. Ку Вон Чже с интересом посмотрел на очки, закрывающие половину лица Чон У, и, протянув руку, неожиданно снял их. Спокойно глядя на юношу, Ку Вон Чже игриво зацепил пальцем шнурок белой маски и медленно стянул её вниз. Лицо Чон У с нежным пушком на щеках было покрыто красными пятнами. — Зачем прятать? У тебя красивое лицо. — …Следы ужасные, – напряжённо пробормотал Чон У. Зрелище было впечатляющим, но до фильма ужасов не дотягивало. Вообще Ку Вон Чже нравилось видеть свои метки на теле Чон У. Это приносило ему наслаждение, такое же чистое и хрупкое, как первые шаги по свежевыпавшему снегу. За ночные проделки он считал себя негодяем, но настоящей вины не испытывал. Ку Вон Чже был именно таким человеком. Внезапно на его губах появилась холодная улыбка: — Сегодня у меня дела, вернусь после обеда. Так что не навлекай на себя беду. Фраза была произнесена многозначительным тоном. Приподняв пушистые ресницы, Чон У пытался понять скрытый смысл. — Веди себя хорошо и не создавай проблем. — …Да. Чон У послушно кивнул в ответ. Затем почувствовал, как большая рука мягко обхватила его затылок. В непроницаемых глазах Ку Вон Чже мелькнула искорка озорства: — Ты стал послушным. Парень отлично осознавал, что любые возражения только навредят ему. Он отвернулся, избегая зрительного контакта. Ку Вон Чже ушёл со своими подчинёнными. Чон У спокойно сидел в беседке, залитой тёплым солнечным светом, и заканчивал чётки, которые начал делать позавчера. Каким-то образом у него получилось сделать сразу два браслета. Юноша прижал браслет из желудей к губам и вспомнил бабушку. Скоро он сможет увидеть её, возможно, если попросит Ку Вон Чже… ‘А послушает ли он?’ Чем больше времени он проводил с ним, тем отчётливее понимал, насколько эгоистичен этот человек. Ему никогда не было дела до мыслей Чон У, он относился к нему как к предмету, лишённому чувств. Похоже, он хотел, чтобы Чон У всегда был рядом, как вещь, которой можно воспользоваться в любой момент. ‘Мне тогда следовало слушать бабушку.’ Лицо Чон У потемнело. На самом деле, когда он рассказал ей о работе официантом, даже будучи больной, бабушка решительно советовала ему не ходить в Довонхян. Она сама когда-то была шаманкой и знала о Довонхяне в Чирисане. Бабушка рассказывала, что после того, как дух-хранитель этой земли исчез более тридцати лет назад, даже самые почитаемые шаманы перестали посещать это место. ‘— Дитя, энергия там исключительно опасна. Особенно для такого, как ты, с четырьмя столпами воды – все будут стремиться запятнать тебя. — Но бабушка, сейчас работы больше нигде нет… Говорят, там можно хорошо заработать, если постараешься – ведь есть система чаевых. — Тогда будь всегда осторожен. Ты должен держаться подальше от тех, кто жаждет твоей энергии.’ Жажда энергии – понятие, которое трудно осознать, но теперь оно напоминало ему о Ку Вон Чже. Юноша слегка пожал плечами. Возможно, Ку Вон Чже одержим разными духами. После духа сна и духа земли мог появиться дух похоти. Когда Чон У был маленьким, святилище его бабушки посетил мужчина, одержимый духом похоти. И сейчас у Ку Вон Чже были те же симптомы. Он мог делать это всю ночь и где угодно: в ванной или во время работы. Он заставлял Чон У сидеть у себя на коленях и приставал к нему при любой возможности, даже во время еды тянулся к его ягодицам. Будь он простым человеком, такое количество потраченных сил истощило бы его. Чон У едва мог стоять на ногах, в то время как Ку Вон Чже, чем больше этим занимался, тем здоровее и энергичнее становился. И это тревожило ещё сильнее. Говорят, что сумеречный дух питается страхом человека, а дух похоти укрепляется, поглощая человеческую энергию ян. Если так пойдёт дальше, Чон У может умереть молодым, в двадцать один год его жизненные силы будут высосаны. Стоит ли ему носить с собой красную фасоль или соль? Погружённый в эти мысли, Чон У бережно положил браслет, предназначенный бабушке, в красивую бумагу ханджи и аккуратно упаковал его. Он вышел из беседки и направился в сад за главным домом. Там было много пустых декоративных сосудов, и юноша планировал спрятать браслет в одном из них. Солнце едва освещало задний двор, поэтому он казался темнее и холоднее, чем сад перед домом. Горячий источник был пуст – его наполняли лишь в те дни, когда им пользовался Ку Вон Чже. Чон У направился прямо к большой стене, возле которой стояли онгги. Он открыл крышку одного, чтобы проверить, пусто ли там, и положил внутрь чётки из желудей. Но тут юноша замер, слегка нахмурившись: — …Хм? За стеной возвышались скалистые горы. Но его внимание привлекло другое – он заметил трещину в высокой стене за тем сосудом, в котором спрятал браслет. Любопытство пересилило, и Чон У осторожно потянул большой горшок вперёд. На мгновение его лицо окаменело. За сосудом скрывалась дыра в стене. Сквозь неё виднелась едва заметная узкая тропинка, ведущая в горы. Если пролезть через отверстие, выбраться из Довонхяна было бы сравнительно легко. Кто сделал этот проход? И тут его осенило – Ку Вон Чже мог и не догадываться об этом лазе. Возможно, этот путь проложили монахи, когда здесь ещё стоял храм, чтобы легче добираться до горных мест для молитв. Тропинка не видела следов уже много лет – всё покрыто кустарником и опавшими листьями, но даже так в этом виделась крошечная искра надежды. Он сглотнул. В этот момент низкий голос отозвался в напряжённом сознании: ‘Не навлекай на себя беду.’ Чон У от беспокойства прикусил губу и потихоньку вернул горшок на прежнее место. Он опасливо огляделся, проверяя, не наблюдает ли кто. ‘…Нет. Даже думать об этом не стоит.’ Если он попробует сбежать и попадётся – на этот раз ему точно переломают ноги. К тому же пугала перспектива пробираться через горы по тому пути. За стеной простирались густые склоны Чирисан – как бескрайнее море, бездонное и мрачное. ‘Да и Ку Вон Чже уже знает, где больница бабушки.’ Раз уж он оплатил больничный счёт, значит, разузнал о нём всё. Наверняка знает и контакты Гю Джина, и его адрес. Даже если он сбежит – идти ему некуда. Чон У вышел из сада, чувствуя себя разбитым.

***

— Что это? — Эм… чётки из желудей. Вечером Хван Сон Ён впервые за долгое время пришёл подать ужин. Это случилось ещё до того, как вернулся Ку Вон Чже. Чон У, который тоже подрабатывал официантом, знал, что гости обычно напрямую дают чаевые обслуживающему персоналу. Но Ку Вон Чже был настолько скуп, что Чон У ни разу не видел, чтобы тот дал хоть что-то поварам или слугам, приносящим еду. Конечно, парень и сам ничего не давал – у него попросту не было денег. Поэтому вместо денег он протянул Хван Сон Ёну браслет из желудей. Затем застенчиво добавил, что сделал его сам. Хван Сон Ён широко улыбнулся, обнажив ровные белые зубы: — Вау, правда… это чертовски мило. — Хм? Чон У растерянно поднял взгляд. Хван Сон Ён откашлялся, взял браслет из желудей и надел его на левое запястье. — Нет, не про тебя – вот про это. Про чётки. Такие чертовски милые. — А, да. Правда милые? Я выбирал самые маленькие и аккуратные жёлуди, чтобы получилось красиво. Обрадованный простой похвалой, Чон У опустил ресницы, чуть покраснев. — Когда я был маленьким, бабушка сделала мне такой же. Она говорила, что он защитит от дурных людей… Конечно, эти я сделал на скорую руку, вряд ли они от чего-то защищают. — Я и не жду этого. Но ты ведь сделал их… чтобы подарить мне? — Да. Пока делал один для бабушки, пришла мысль, что и для тебя нужно смастерить такой. Мне неловко, что я не могу давать тебе чаевые каждый раз, когда ты приносишь еду. Хван Сон Ён замолчал. Он никогда не встречал сверстника, который говорил бы так мягко и робко. Наверное, поэтому Чон У вызывал у него любопытство – и взгляд всё время тянулся к нему. На самом деле, чаевые за обслуживание в Седьмом павильоне постоянно давали охранники у ворот – по пятьдесят тысяч вон каждому. Однако Хван Сон Ён об этом умолчал. Он какое-то время смотрел на Чон У, а потом серьёзно сказал: — Чон У. — Да? — Мне… стоит сообщить об этом? На лице Чон У отразилось недоумение. — …А, что? Веки Чон У были красными, губы разбиты и кровоточили, а на щеках, ушах и шее видны следы укусов и синяков. Хван Сон Ён невольно нахмурился: — Тебя же бьют. Тот гость, которого ты обслуживаешь. — …Ой. Чон У поспешно опустил голову и подобрал лежавшую рядом маску. Он совсем забыл, в каком состоянии находится его лицо. Его охватил стыд. Хван Сон Ён шумно втянул воздух: — Чёрт… Взрослый человек, а ведёт себя как больной извращенец. Ему что, приятно бить ребёнка? Чон У встревоженно огляделся по сторонам, опасаясь лишних ушей: — Тсс, тсс, говори тише. Это не то, что ты думаешь… — Что значит «не то»? Тогда откуда эти синяки? — … Чон У прикусил губу, не в силах признаться, что это следы от укусов и шлепков во время их соития с Ку Вон Чже. Ему стало так стыдно, что впору было умереть. Подумать только – он ведь и правда жил под побоями. Юноша опустил покрасневшее лицо и потёр припухшую нижнюю губу тыльной стороной ладони. Если вдуматься, в их отношениях шлепки – дело привычное. Так что глупо отрицать, что в его жизни не было побоев. Хван Сон Ён мрачно произнёс: — Слухи уже распространились по Довонхяну. Он не знал, кем был тот важный гость, которого обслуживает Чон У, но догадывался, что это опасный человек – кто-то вроде босса мафии. Даже управляющий рестораном разговаривал с ним с подчёркнутым почтением. Говорили, что Чон У уже пытался бежать пару раз, но его ловили и возвращали, и теперь он живёт запертым в павильоне, обслуживая этого гостя днём и ночью. — В любом случае… – неловко выдохнул Чон У. – Если вмешаешься, тебе тоже достанется. Не стоит никому сообщать об этом. В этот момент за приоткрытой дверью послышался грубый голос: — Эй, чего расселся? Еду подал – и на выход! Сан Соп, вполголоса ругаясь, заглянул внутрь. Хван Сон Ён быстро взял себя в руки: — Да, уже выхожу. Он встал из-за стола, сунул руку в карман фартука и незаметно передал Чон У маленькую рацию – запасную, которую всегда носил с собой. Это была новая модель, выданная обслуживающему персоналу Довонхяна, с дальностью связи до пяти километров. — … Чон У в недоумении смотрел на удаляющуюся фигуру Хван Сон Ёна.

***

— О чём говорили? — Да так, ни о чём. — …Ладно, иди. Сан Соп, стоя у ворот, кивнул подбородком в сторону выхода. Хван Сон Ён, делая вид, что не замечает его взгляда, молча толкнул перед собой тележку с подносом и зашагал по дорожке вдоль улицы с павильонами. [Стук, стук.] Когда он толкал пустую тележку, на запястье позвякивали чётки из желудей. Хван Сон Ён мельком глянул на них – и почему-то ощутил, как горят его щёки. ‘Все «феи» такие, что ли?’ Лицо Чон У всегда озаряла чуть смущённая улыбка. Стоило об этом вспомнить, как пересохло во рту. Красивые глаза слегка прищуривались, когда он смеялся, а белая кожа подчёркивала алый ободок пухлых губ, особенно нижней. Эта невинность, странно сочетавшаяся с синяками по всему телу, казалось, очаровывала мужчин ещё сильнее. Никогда прежде его так ни к кому не тянуло. Хван Сон Ён сжал ручку тележки покрепче, чувствуя, как путаются мысли. В этот момент в деревню въехали два больших седана. Дорога была узкая, и Хван Сон Ён, стоя на перекрёстке, прижал тележку к обочине. Он ждал, что машины проедут мимо, но они остановились прямо перед ним. Из второго автомобиля вышли крупные мужчины в чёрных костюмах. Один из них поспешно подбежал к передней машине и открыл дверь пассажирского сиденья. На дорогу ступила пара явно дорогих ботинок. Хван Сон Ён невольно отступил, уперевшись спиной в стену. Из большого седана вышел высокий молодой мужчина с безупречно прямой осанкой. Только слегка ослабленный галстук выбивался из идеального образа. На нём был классический костюм-тройка, и вся его точёная фигура излучала холодное достоинство. Он шёл неторопливо с сигаретой во рту и накинутым на широкие плечи пальто. — Пожалуйста, проходите, господин Директор. — Хорошего отдыха, господин Директор. Мужчина не ответил, размеренно шагая вместе со своей свитой. Он определённо походил на мафиози. Не стоит привлекать внимание таких гостей. Хван Сон Ён тихо толкал свою тележку, держась края дороги. Но в тот короткий миг, когда их взгляды встретились, колёса тележки зацепились за камень. Поднос качнулся, и когда молодой официант попытался поймать его, браслет зацепился за ручку и слетел. От неожиданности Хван Сон Ён ахнул и замер. Чётки из желудей ударились о землю. В этот момент проходивший мимо мужчина тоже остановился. — … Повисла гнетущая тишина. Дым от сигареты постепенно рассеивался. Мужчина смотрел прямо на Хван Сон Ёна. Стоя так близко, его рост казался непреодолимой стеной. В глубине чёрных, как смоль, глаз на миг мелькнул странный отблеск. По спине Хван Сон Ёна скатилась капля холодного пота. — Официант? – раздался низкий, леденящий душу голос. Прежде чем Хван Сон Ён успел ответить, мужчина с сигаретой во рту слегка склонил голову. Его пристальный взгляд был прикован к упавшему на землю браслету. Послышался короткий смешок. — Сколько тебе лет? – спокойно спросил мужчина. Он снова взглянул на парня и поднёс большую руку к сигарете, зажатой между губ. Вопрос прозвучал без тени эмоций, что привело парня в замешательство. — Двадцать один, – выдавил Хван Сон Ён, стараясь не показать страха. На лице мужчины мелькнула едва заметная улыбка: — Вот как. Ровесники. С этими словами он опустил ногу – и раздавил браслет. Хрупкие скорлупки хрустнули под каблуком, как ломкий лёд.

***

Чон У после ухода Хван Сон Ёна рассматривал то, что ему дали. ‘Зачем он дал мне рацию? …Думал, что мне может стать скучно?’ Как бы то ни было, Чон У решил, что не стоит показывать рацию Ку Вон Чже, и поспешно засунул её в карман брюк. Эта вещица могла легко вызвать ненужные подозрения. Он решил вернуть её при следующей встрече с Хван Сон Ёном, как вдруг издалека раздался грубый голос: — Эй, покажи-ка это. Плечи Чон У невольно дёрнулись. В сад вошёл Сан Соп и тут же протянул руку: — Давай сюда. — …Что, что вы имеете в виду? С побелевшим лицом Чон У поднялся с веранды, делая вид, будто не понимает, о чём речь. Сан Соп подчинялся руководителю Чону. Поэтому отлично знал о несчастье начальника, которому пришлось вырвать себе ноготь в наказание за то, что проглядел попытку побега Чон У. Сейчас в глазах Сан Сопа читалось подозрение. Он ясно видел, как двое молодых людей чем-то обменивались. Не желая повторить чужую ошибку и оказаться в том же положении, что и руководитель Чон, Сан Соп принял ещё более угрожающий вид и смачно сплюнул на траву. Чон У заметно напрягся. — Отдай то, что получил от того официанта. — … Мысли Чон У метались в панике. Если он покажет рацию сейчас, то ни в чём неповинный Хван Сон Ён тоже может попасть под удар. А если спрячет, этот человек обязательно доложит обо всём Ку Вон Чже, и ситуация станет непоправимой. Он решил, что лучше самому всё объяснить. Сохранив маску спокойствия, Чон У вынул рацию из кармана: — Вот… Я собирался вернуть это Хван Сон Ёну. Это ответный подарок… — Подарок? Сан Соп, усмехнувшись, грубо выхватил рацию и принялся размахивать ею перед лицом парня. Чон У вздрогнул от такого обращения. Он никак не мог понять, почему этот человек всегда ведёт себя с ним так грубо. Сан Соп ехидно смерил Чон У взглядом с головы до ног: — Что, нашёл себе нового покровителя? Планируешь тайную встречу или побег с помощью этого? Хочешь поиграть с чужими пальцами? — Что вы… — Всё как положено твоей породе. Всегда ищете возможность поразвлечься. Мне бы стоило вывернуть тебя наизнанку. Чон У не поверил собственным ушам. От грязной брани у него уши в трубочку свернулись. Дыхание перехватило, а щёки вспыхнули жаром. — …Пожалуйста, верните, – твёрдо сказал Чон У и потянулся за рацией. В глазах мальчика мелькнул острый блеск. Издевательски ухмыляясь, Сан Соп отступил на шаг: — Не хочу. — Отдайте её скорее. Это не ваше! Чон У вцепился в перила и уже был готов перемахнуть через них, если понадобится. От абсурдности происходящего слёзы заблестели в его глазах. Ухмыльнувшись, Сан Соп схватил за тонкое запястье: — Что, заплачешь теперь? — … — Ты мелкий засранец, с самого начала… Сан Соп облизнул тёмно-красные губы, и липкий, двусмысленный взгляд скользнул по хрупкой фигуре Чон У. Тот стиснул зубы, сдерживая подступившие слёзы. Дыхание сбилось – он мог лишь втягивать воздух короткими, гневными рывками: — Больно, опустите. — … — Отпустите… В тот миг, когда Чон У, нахмурившись, пытался вырваться, со стороны ворот раздался шум. Улыбка мгновенно сползла с лица Сан Сопа – он резко разжал пальцы и поспешно обернулся: — Господин Директор, вы вернулись! Едва переступив порог вместе со своей свитой, Ку Вон Чже посмотрел на Чон У, неловко притихшего на веранде. Мальчик держался за запястье и выглядел испуганным. Ку Вон Чже, держа руки в карманах брюк, медленно склонил голову набок: — Что вы тут делаете? — А, это… Сан Соп, который вообще-то должен был стоять на посту у ворот, запоздало подбежал к Ку Вон Чже и поспешно протянул ему рацию. Ку Вон Чже чуть приподнял бровь, взяв маленькое устройство. Тем временем Сан Соп что-то объяснял, то и дело повторяя слова: «сговор», «признаки побега», «застукал». — … Пока тот распинался, Ку Вон Чже молчал. Он слушал Сан Сопа, не отрывая взгляда от Чон У. Тот побледнел до мертвенной белизны. Не отводя глаз, Ку Вон Чже неспешно достал сигарету и сунул её в рот. Руководитель Чон поднёс зажигалку. Вспыхнувший свет на миг осветил резкие черты лица. Для Чон У время перестало существовать. Сан Соп умолк, передав конфискованную рацию, и в саду воцарилась мучительная тишина. — Смотри-ка, – наконец тихо произнёс Ку Вон Чже. – За моей спиной хороводы водит. Он шагнул ближе к веранде и молча бросил наполовину выкуренную сигарету в траву. Облокотившись на деревянные перила, мужчина наклонился к мальчику. Расстояние между ними сократилось – теперь их глаза оказались почти на одном уровне. Чон У вздрогнул. — Чон У. — Да, господин Директор. — Я же сказал – не навлекай на себя беду. — … «Я никогда этого не делал», – хотел было возразить Чон У. Кому нужны новые неприятности? В памяти всплыло, как он в одиночку пытался разгрести накопившиеся долги и беды – честно, не покладая рук… Но произнести это в слух так и не смог. Слова застряли в горле, а дыхание участилось. — Хочешь верну? Ку Вон Чже помахал рукой с рацией. Чон У покачал головой: — Нет. Пауза затянулась. Юноше хотелось спрятаться от этих острых, как кинжалы, глаз. Казалось, они видят все его мысли, и скрыться от этого невозможно. Но если сейчас отступить, он упустит шанс прояснить недоразумение. Конечно, было очевидно, кому поверит Ку Вон Чже – своему подчинённому или Чон У… Юноша собрал последние крохи своего мужества и произнёс: — Я, я этого не делал. — … — Я этого не делал, господин Директор… Голос стал тоньше, и Ку Вон Чже тихо усмехнулся: — Чего именно не делал? — Я ничего не планировал у вас за спиной. — Планировал. — Нет, я не…! Чон У невольно поднял страдальческий взгляд: — Он всё неправильно понял. Я действительно ничего плохого не сделал. — Если ничего плохого не сделал, почему же ты так дрожишь? – тихо спросил Ку Вон Чже. Чон У ладошкой вытер глаза. А разве не страннее выглядело бы, если б он не дрожал и стоял спокойно? Ему самому не хотелось рыдать при этих людях. — Я просто испугался… потому что он вдруг разозлился и пригрозил вывернуть меня наизнанку… Чон У мямлил, желая вырваться из этой ситуации, пока голос совсем не затих. Мимолётное любопытство мелькнуло в бесстрастных глазах Ку Вон Чже: — Как он сказал? Вывернет наизнанку? — … ‘Я что-то не так сказал?’ Чон У растерянно шевелил губами и невольно взглянул на Сан Сопа, стоявшего позади. Ку Вон Чже заметил это и тоже повернулся к Сан Сопу. Напряжённая тишина окутала всех. — Говори. — …Да? – Сан Соп, обычно резвый и сообразительный, стоял в ступоре. Не зная, что ответить, он словно спрашивал разрешения у Ку Вон Чже. Ку Вон Чже недоверчиво улыбнулся. Он выпрямился, оттолкнувшись от перил, сунул руку в карман брюк и безразлично посмотрел на Сан Сопа. Воздух вокруг них стал ещё гуще. — Ты. Рассказывай, – приказал Ку Вон Чже одному из охранников, который дежурил у ворот вместе с Сан Сопом. Охранник напрягся, как будто ему приставили дуло к виску. И только он собрался открыть рот и начать говорить, как Сан Соп его перебил: — Нет, я сам расскажу, господин Директор. В конце концов Сан Соп вышел вперёд, держа руки за спиной. Он смочил пересохшие губы и тихо пробормотал: — Эээ… я сказал, что выверну его задницу наизнанку. [Бац.] Прежде чем он успел договорить, по его голени прилетел удар ботинком. С глухим хрустом огромная туша Сан Сопа рухнула вперёд. Сан Соп, сдерживая крик от невыносимой боли, корчился на траве, схватившись за левую ногу. В следующую секунду жёсткая подошва надавила ему на горло. — Где ты берёшь смелость… – спокойно произнёс Ку Вон Чже, наступив Сан Сопу на кадык. Язык того вывалился из раскрытого рта. Ку Вон Чже продолжил: — Как ты смеешь… В испуганных глазах Сан Сопа отражалось лицо человека, глядевшего на него сверху, как божество. Ботинок с силой давил на трахею. Сан Соп, не в силах сопротивляться, хватался за траву. Он был похож на трепыхавшуюся рыбу, пронзённую копьём. — Сан Соп. — Угх! — Следовало говорить мягче. Ребёнок легко пугается. Ку Вон Чже сдвинул ногу и теперь давил на рот Сан Сопа. — Простите, ммф… [гхак, тьфу]… — Знай своё место. — …Да, [хрип], ах. Когда Ку Вон Чже наконец убрал ногу, из носа и рта Сан Сопа текла тёмно-красная кровь. Он тут же опустился на колени, обеими руками сжимая траву. Из его разбитого рта обильно вытекали сгустки крови, пачкая газон. Подул холодный ветер. При виде этого ужасного зрелища Чон У спрятался на веранде, держась за перила. Его разум был на грани помутнения. К тому времени как Ку Вон Чже докурил очередную сигарету, его подчинённые синхронно подняли скрючившегося Сан Сопа и помогли ему выйти из сада. Проводив их взглядом, Ку Вон Чже внезапно обернулся: — Чон У, спускайся. — Да, да…! Чон У, сгорбленно сидевший на веранде, в панике вскочил, но тут же вцепился в перила – тело отказывалось ему подчиняться. Едва держась на ногах, с трясущимися коленями он спустился к Ку Вон Чже. Затылок был мокрым от страха, а лицо – белее мела. Ку Вон Чже прищурился, осматривая Чон У с головы до ног. Парнишка был босиком. Изящные ступни переминались на траве. Слегка наклонив голову, чтобы посмотреть юноше в глаза, Ку Вон Чже бросил перед ним рацию, как бы предлагая что-то сказать. — Мне её друг подарил. Чон У собрался с духом и изо всех сил постарался не заикаться. Хоть и с трудом, но он смог внятно объяснить: — Это от друга, он пришёл сюда работать, и я вместо чаевых подарил ему браслет, а он в знак благодарности дал мне рацию. Я даже не думал о сговоре или побеге. Правда… Но, как всегда, его голос стих, поддавшись отчаянию. Когда Чон У посмотрел на мужчину своими большими искренними глазами, губы Ку Вон Чже изогнулись в кривой усмешке: — У тебя много друзей, Чон У.