Исчезнувшая

***

Отдел расследований. Допрос Хистории.

***

Леви внимательно смотрел на девушку. Хистория — голубоглазая, со светлыми волосами, в сером свитере. Она явно была напряжена, с трудом сдерживала слёзы. Ханджи принесла воды, но та даже не притронулась. Леви: — Повторите, когда в последний раз вы видели или слышали Хинату? Хистория: — Почти месяц назад. Она позвонила… заплаканная. Сказала, что… что не может больше. Что он её бьет. Она просила меня никому не говорить, что она не хотела еще проблем… Леви: — Каких? Хистория: (опустив глаза) — Что если все узнают о нем, то он не смилуется над ней. Ханджи: — Вы знали о беременности? Хистория: — Она сказала, что это был второй шанс. Что ребенок всё изменит. Но потом… потеряла его, когда он ее столкнул с лестницы и с того дня почти полгода она была еще более отрешенной, месяц назад она мне сообщила о второй беременности. Леви: — Понятно, значит муженек не так уж и свят. Хистория: — Ааа, вспомнила, она упоминала свою бывшую коллегу, Харуно Сакуру, мол более года она и наблюдает ее розовые волосы на заднем сидении их авто или слышит ее парфюм на своей подушке.

***

Разговор Леви и Итачи по телефону

***

Поздний звонок. Леви говорил чётко, сухо. — Итачи. Ты должен понять. Общество уже вынесло приговор. Даже если мы не нашли тело. Даже если улик нет — у него больше нет союзников. Все СМИ на стороне Хинаты. Девушка, беременность, скандал, измена… всё против него. — Что ты предлагаешь? — Адвокат. Или пусть переубеждает общество. Иначе будет не обвинение — будет линчевание. Я не могу быть на его стороне, после новых материалов дела.

***

Отрывок из дневника Хинаты

***

Я больше не чувствую себя живой. Всё в моём теле пусто. Сегодня доктор сказал: «У вас был выкидыш», а то я не осознала этого сама. Я не слушала остальное. Только этот звук — как падающее стекло внутри. А Саске даже не ответил на звонок. Я приехала домой на такси, и… и увидела их на веранде, они не видели меня наверное. *Она сидела у него на коленях. В моем доме. В моём мире. Он даже не стеснялся. Шептал ей что-то милое на ушко. Я смотрела на Сакуру, и видела не женщину, не давнюю подругу и не коллегу, а своё поражение. Я была использованной тряпкой или чувствовала себя таковой. Ненужной. Я лишь шептала себе под нос: «Почему ты мне это делаешь?» А он продолжал трогать ее. Словно всё это — неважно, словно я никто и была никем. *Я не верю, что он убьёт меня. Нет. Он не монстр. Но… он умеет бить. Не кулаком. Хуже. Словом. Презрением. Пустотой в глазах. Иногда — рукой. Один раз я упала с лестницы. Он сказал: «Ты сама виновата». И я почти поверила. Но сегодня… я начинаю понимать: он не видит меня. Не слышит. Не чувствует. Я — тень. Но тень может исчезнуть. И в её отсутствии начнётся настоящее.*

***

История Саске и Сакуры

***

Сакура Харуно — амбициозная, харизматичная, с короткими розовыми волосами и острым умом. Они познакомились на стажировке в редакции, когда Саске только начинал карьеру в Огайо. Он тогда был уверен в себе, но потерян. Она — слишком уверена в себе и одинока. Они держались на расстоянии. До той ночи, когда после тяжёлого поручения они выпили в баре и оказались в одной квартире. Он не любил её. Она знала это. Но он сказал, что дома его никто не ждёт. Она поверила. Дни переростали в недели, а недели в месяцы. Его не колола совесть, а она уже знала с кем он жил под одной крышей, но ее это видимо не смутило. Она считала, что раз он идет к ней, то Хината не значит для него ничего, кроме фантика с изображением примерной молодой семьи. Она знала, что все, что у него есть, это ее и принадлежало ей и она не претендовала ни на что, кроме Саске. При каждом его приглашении, Сакура всегда надеялась, что Хината никогда этого не узнает. Сакура была дерзкой и живой, как огонь. Саске был холоднее, но в ней он словно нашёл что-то неуловимое — страсть к жизни, которой ему самому не хватало. — Они часами гуляли по городу, едва касаясь пальцами, болтая о литературе и психологии. — Пили вино на крыше её дома, укутанные в один плед, считая звёзды. — Танцевали в баре, как будто завтра не наступит. Смеялись, целовались на улицах, прятались в переулках, и мир сужался до их дыхания. Сакура хотела большего: семьи, серьёзности. Саске боялся повторений. Он уходил, молчал, возвращался. Она — не прощала сразу. Но каждый раз — прощала. — «Ты всё время уходишь», — сказала она однажды. — «Потому что, когда я остаюсь — начинаю чувствовать слишком много, мне не нужен второй печальный конец», — ответил он, склонившись к её губам. Они были разными. Но в постели — были идеальны. — Они занимались любовью, как будто от этого зависела их жизнь. — Он знал, как касаться её, чтобы она замирала. — Она знала, как целовать, чтобы он забывал, кто он. Это было безумие. Это было красиво. Это было не так как с Хинатой. Сакура была первым по-настоящему тёплым, добрым и ярким человеком в жизни Саске. И потому он так долго сравнивал с ней Хинату. Но в отличие от Сакуры — Хината была мямлей или слишком наивной, постель с ней была скучна и ощущалась как монолог одного Саске. Сакура же выжигла всё до тла.