Исчезнувшая

На рассвете, выходя умыться к озеру, Хината впервые заметила двух человек с противоположного берега, это была женщина с мужчиной, они махнули ей рукой, приглашая к ним. Дерриери — женщина в возрасте около 30 лет, крепкого телосложения, с короткими светлыми волосами и суровым, но честным взглядом. В свободной одежде: майка, джинсы, рабочие ботинки. Голос — хриплый, с лёгким южным акцентом. Руки перепачканы землёй или моторным маслом. Она держала лодку и знала лес, как свои пять пальцев. Монспиет — её партнёр, высокий, изящный, но с тяжёлым взглядом. Волосы гладкие, тёмно-русые, зачёсаны назад. Усики. Ходит в светлой рубашке и жилете, сдержан, но вежлив. По образу — типичный философ, пишет стихи и чинит старую радиоаппаратуру.

***

Дерриери: — Эй, ты та новенькая из хижины через пролив? У тебя дым сегодня в шесть утра валил, как из пекла. Хината (смущённо): — Да, я… Привет. У меня просто… старый котёл. Я… Мари. Монспиет (с лёгкой улыбкой): — В таком месте редко появляются те, кто не прячется от чего-то. Добро пожаловать. Хината: — Я… просто ищу тишину. Дерриери (протягивая руку): — Ну, тишины у нас навалом. Пиво будешь?

***

Совместный вечер у них в доме

***

Они жили в просторной, но скромной избушке на сваях. Внутри было чисто, тепло, на стенах — книги, охотничьи ружья, старое радио и газеты. Монспиет включил телевизор — слабый приём, местный канал, но новости всё-таки шли. На экране — лицо Хиаши Хьюга. Хината резко отодвинулась от экрана и чуть не уронила кружку пива. Дерриери (подозрительно глянув): — Что, знакомый? Хината (запинаясь): — Похож на старого начальника. На экране мелькнули фото Саске, Сакуры, Ино — и кадры с шоу, где Саске обвиняют в исчезновении жены. Монспиет (вслух): — Урод. По лицу видно — лживый тип. Дерриери: — Ага, классическая история: красивый, богатый, уверенный — но гниль под кожей. Хината молчала, сжав руки. Потом, чуть выдавленно: — Может… иногда любовь делает людей хуже, чем они есть. Монспиет (взглядом сканируя её): — Или открывает, какие они на самом деле. Дерриери: — Если бы я пропала, мой бы муж даже не вспомнил, где я жила глядя на Монспиета. Смотрю на эту историю — и волосы на затылке шевелятся. Хината: — А если бы вы были на месте его жены? Дерриери (глядя прямо в глаза): — Я бы вернулась. Но не для прощения. А чтобы закончить то, что начала. Хината слабо кивнула и отвела взгляд в сторону окна. Там за деревьями снова шептал ветер.

***

Предчувствие

***

Утро в хижине было холодным. Хината вернувшись домой, сидела у окна с чашкой вчерашнего кофе, размешивая его ложкой, не глядя. Всё внутри неё было натянуто, как струна. Вчера вечером Монспиет странно на неё посмотрел — дольше обычного, пристально, будто вспоминая чью-то фотографию. Он не улыбнулся, как обычно. А Дерриери почти не разговаривала. Лишь одно короткое «доброй ночи» и дверь с тихим стуком. Её пальцы дрожали.

***

Тем временем, на другой стороне озера, в маленькой кухоньке их дома: Монспиет (шепчет, листая старую новостную распечатку): — Ты видишь это лицо? И смотри… форма подбородка, губы, родинка под глазом. Это она. Хината. Та самая жена богатенького подонка, что исчезла. Дерриери (нервно закуривая): — Думаешь, она сбежала сюда? Слушай, это не наше дело. Нам не нужно влезать… Монспиет (вздыхая): — У нас нет выбора. Мы должны оплатить аренду, у нас еды на два дня. Если она беглянка — не может заявить в полицию. *(пауза)* — Мы просто… возьмём немного. Остальное оставим. Дерриери: — «Немного» не бывает, когда в руках лом. Всё либо рушится, либо нет.

***

Ограбление

***

Поздним вечером Хината мыла пол, когда дверь резко распахнулась. С порога вбежали Дерриери и Монспиет в чёрных куртках и шарфах, прикрывающих лица. Монспиет держал лом, Дерриери — нож для хлеба. Хината: — Что… Что происходит?! Вы чего — Монспиет (резко): — Сядь. На пол. Сейчас же. Хината отступила, ноги дрожали. Она села на пол, спиной к дивану. Сердце грохотало в ушах. Дерриери подбежала к шкафу и сорвала его дверь: — Где деньги? Где сумка, с которой ты приехала? Хината: — Вы… вы не понимаете… там всё, что у меня есть… Монспиет (резко приближаясь): — А мы думаем, ты не просто бедная Мари. (наклоняется) — Ты думаешь, мы идиоты? Ты — Хината. Я видел твои глаза на всех каналах. Видел, как твой муж сходил с ума. Хината: — Это… не я. Вы ошибаетесь… Дерриери (злится): — Нам плевать, кто ты. У нас долги. Нам нужны деньги, а ты — ходячая банкнота. Или молчи, или получишь лопатой по голове. Хината не сопротивлялась. Она чувствовала — нет смысла бороться. Они не хотели её убить. Им нужно было только её отчаяние. Монспиет нашёл потайной отсек в ящике под кроватью — свернутые купюры, документы, старый диктофон. Монспиет (потрясая деньгами): — Это всё? Серьёзно? Хината (шепчет): — Да… Дерриери (устало): — Прости, девочка. Мы не хотели вот так. Просто... ты молчи, а мы уйдём. Монспиет (наклоняясь к её лицу): — Ты не заявишь в полицию. И ты знаешь почему. Одна жалоба — и твоё личико окажется на всех экранах. Тогда охота начнётся уже за тобой. Через минуту их уже не было. Только сквозняк в открытой двери, и на полу — опрокинутый стул, разбитая чашка, и Хината в тени, сжимающая в кулаке старую фотографию — порванную, мятую, с лицом Саске.

***

Внутренний монолог Хинаты

***

"Даже здесь... даже в этом заброшенном углу мира... я не могу быть просто человеком. Только объектом. Мешком с деньгами. Мишенью. Всё это — расплата? Или доказательство, что я никогда не существовала как личность? Может, я была просто чужой тенью рядом с Саске? Но теперь… теперь у меня осталась только ярость. Я никому больше не поверю. Даже себе."

***

Темнота густо осела на шоссе. Руки Хинаты дрожали на руле, глаза были затуманены слезами и усталостью. Бензин заканчивался почти одновременно с её терпением. Она успела доехать до крошечного городка — пара улиц, заправка, церковь и "Ruthie’s Diner", старая забегаловка с неоном "OPEN" в запотевшем окне. Она припарковала машину на окраине. Голову уронила на руль. Хотелось исчезнуть. В какой-то момент — резкий стук по стеклу. — Эй! Всё в порядке? — суровый голос мужчины в форме. Это был местный офицер, видимо на ночном обходе. Хината в панике завела машину и нажала на газ. Автомобиль дернулся и укатил, едва не сбив урну.

***

Забегаловка

***

Она остановилась у другой заправки с названием "24 Diner". Желудок выворачивало от голода, руки были холодные и липкие. Она зашла внутрь — запах кофе, яичницы и жареного бекона ударил по воспоминаниям. На ней был серый свитер с капюшоном, лицо скрыто париком цвета песчаного золота. Она села в дальнем углу, надеясь, что ей позволят поесть хоть до первой жалобы. — Вы что-то заказывали, мисс? — голос официантки прозвучал доброжелательно. — Я… жду друга, он сейчас подойдет, — выдавила Хината. В этот момент в помещение вошёл мужчина. Высокий. Элегантный. В темно-синем пальто, с перчатками и шарфом, несмотря на летнее утро. Очки в тонкой оправе, волосы аккуратно зачёсаны назад. Он будто бы не принадлежал этому месту — как скрипач в супермаркете. Он прошёл к стойке, заказал чёрный кофе, затем — повернул голову. И увидел её. Хината почувствовала это сразу. Она подняла глаза и встретилась с его взглядом. Шино Абураме.

***

Когда-то он был одним из немногих, кто относился к ней по-человечески. Не добивался, не кричал, не соревновался за её внимание. Просто наблюдал. Понимал. Слушал. Но после появления Саске он исчез из её жизни — как будто ушёл добровольно, понимая, что проиграл.

***

Шино, не сводя с неё глаз, подошёл к её столику. Осторожно поставил чашку на стол и сел напротив. Шино (тихо, спокойно): — Блондинка тебе не идёт. Хината (напряжённо): — Я не… ты ошибся. Шино (улыбаясь): — Знаешь, ты могла бы убежать на край света, сменить имя, лицо… но глаза у тебя те же. *(пауза)* — И уставшие. Я всегда их помнил. Хината: — Если ты собираешься вызвать полицию… Шино (мягко перебивая): — Я не собираюсь. *(Он вынимает бумажник, достаёт двадцатку и кладёт её на стол)* — Завтрак на меня. И… оставайся пока. Ты выглядишь так, будто мир вот-вот рухнет. Я не позволю, чтобы он упал прямо на тебя. По крайней мере, сегодня. Хината (шепчет): — Почему ты мне помогаешь? Шино: — Потому что ты когда-то спасла меня. Просто была рядом. И я... хочу сделать то же самое. *(пауза)* — Я не спрошу, где ты была. Я просто хочу, чтобы ты знала — кто-то тебя не осуждает.

***

Шино теперь был другим. Из застенчивого, странного парня он превратился в мужчину с осанкой и достоинством. Он был самым богатым учёным-энтомологом, но по-прежнему одиноким, но с тихой уверенностью в себе. В его глазах — не страх, а мудрость. И в отличие от других, он не требовал от неё ни объяснений, ни раскаяния.

***