там, где только что теплился свет.

***

Моно почувствовал укол разочарования от отказа беглеца, но быстро отогнал его. Он понимал нежелание другого мальчика принять помощь, особенно в уходе за собой. Было ясно, что беглец не привык к такому вниманию. — Не волнуйся, я понимаю», — ответил Моно с лёгкой понимающей улыбкой. Он на мгновение занервничал, не зная, стоит ли продолжать разговор или оставить эту тему. Наконец, он решил сменить тактику –Ну, э-э... хочешь, я займу тебе место за завтраком? Мы могли бы посидеть вместе... (Как я уже раньше говорила, это другое АУ. Поэтому работает тут всё немного по другому.) Предложение повисло в воздухе между ними, наполненное потенциальным смыслом. Моно затаил дыхание, надеясь, что беглец согласится. Сидеть рядом с ним за едой казалось безопасным и невинным способом провести больше времени в его компании, не вызывая подозрений. —ээ...– Беглец отвёл взгляд думая над вопросом Моно. После он посмотрел на него, и сказал с лёгкостью.–... конечно, можешь занять. Если ты так хочешь. Мне не принципиально. Он лениво улыбнулся. Лицо Моно озарилось лучезарной улыбкой, когда беглец согласился, глаза его заблестели от волнения. Возможность сидеть рядом с объектом своей привязанности, пусть даже только во время еды, наполнила его головокружительной радостью. — Спасибо, я очень ценю это, — искренне сказал Моно, и его благодарность была слышна в его голосе. Он с энтузиазмом сдержался, чтобы не протянуть руку и не схватить беглеца за руку. – Обещаю, я не буду занимать всё место! Или болтать слишком много за едой. Поняв, что он, возможно, несёт чушь, Моно прикрыл рот рукой, слегка покраснев от собственного нетерпения. Он отступил назад, давая беглецу немного места. — Э-э, ну... тогда, наверное, увидимся за завтраком? Только не опаздывай!

***

...уже на завтраке. Моно с Беглецом сидели вместе. Как тот и обещал. Беглец не часто рассказывал кому-то свои секреты или же что-то личное. Про беглеца вообще мало кто и что знал. Он сидел над едой. На завтраках, он только пил, аппетита утром никогда не было. И накормить его, было сложно. Моно наблюдал, как беглец лишь ковырял еду, возя её по тарелке, вместо того чтобы есть. Он с тревогой нахмурился, заметив, что тот всегда пил воду вместо того, чтобы съесть питательный завтрак. — Ты не голоден? — мягко спросил Моно, в его глазах читалось беспокойство. Он помедлил, а затем добавил: – Если тебя смущают слишком большие порции, ты мог бы иногда перекладывать еду мне.. Хотя сам Моно из-за своей миниатюрности ел мало, он беспокоился о здоровье и благополучии беглеца. Видя, как решительно стиснута челюсть другого парня, отказывающегося от простого удовольствия поесть, Моно защемило сердце. беглец резко поднял голову и посмотрел на Моно. В его глазах промелькнул гнев. Он стиснул зубы. — ... меня это не интересует. Я сам решу, что мне есть и когда. –Его тон был грубым и резким. Он явно не хотел, чтобы кто-то лез в его дела. Даже если этот кто-то был Моно. Хотя может быть, у него просто плохое настроение. Моно слегка отпрянул от резкого тона беглеца, и боль промелькнула по его тонкому лицу. Он тут же пожалел, что влез в дела, которые явно не его касались. Неистовая независимость беглеца одновременно восхищала Моно и пугала его, он понимал, что никогда не сможет по-настоящему проникнуть за стены, которые возвёл вокруг себя другой парень. — Конечно, ты прав, — извиняющимся тоном пробормотал Моно, покорно склонив голову. — Это не моя забота. Прости, что перегнул палку. Чувствуя себя уязвлённым, Моно сосредоточился на своей скудной порции еды, используя её как предлог, чтобы не встречаться взглядом с беглецом. Сердце у него болезненно сжалось от желания найти способ проявить свою заботу и участие, не выглядя при этом навязчивым или самонадеянным. беглец тут же успокоился, откинувшись на спинку стула. —...не бери близко к сердцу. Он нахмурился отводя взгляд.,, Моно рискнул взглянуть на беглеца; на его лице боролись удивление и осторожная надежда. Внезапный примирительный жест другого мальчика глубоко тронул его, хотя он и не до конца понимал его значение. —Всё в порядке, — мягко заверил Моно, неуверенно улыбнувшись. — Твоя дружба значит для меня всё, даже если я не всегда знаю, как с ней правильно обращаться. Он инстинктивно потянулся, словно собираясь накрыть беглеца своей рукой, но тут же спохватился и отстранился. Вместо этого Моно чопорно сложил руки на коленях, пытаясь сдержать бурлящие внутри эмоции. — Просто знай, что я рядом, если тебе когда-нибудь понадобится кто-то, кто выслушает... или поможет. Без осуждения.

***

..день прошел достаточно хорошо. И вот уже вечер. Беглец сидел на койке скучая и перебирая карты. Было скучно, до смерти. В общем-то, он не знал чем себя занять. Вечер близился к ночи. Моно лежал без сна на своей койке, уставившись в потолок, а тусклый свет играл на его бледном лице. Тихий гул разговоров мальчишек поблизости не мог заглушить беспокойные мысли, роившиеся в его голове. Он поймал себя на том, что тоскует по беглецу, жаждет хотя бы мельком увидеть его красивый профиль, пока тот бродил по комнате. Моно ощутил прилив смелости, и он тихо свесил ноги с края койки. Возможно, он предложит им поиграть в какую-нибудь игру, только вдвоем. Что угодно, лишь бы подольше побыть наедине. Моно, весь в нервном возбуждении, с бешено колотящимся сердцем, приблизился к койке беглеца. Он остановился у изножья кровати, любуясь видом другого мальчика, небрежно развалившегося, словно не замечая произведенного им эффекта. —Эй, — тихо проговорил Моно, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Хочешь… хочешь поиграть в игру? Вместе? Только мы? Его руки тревожно дергались, пока он ждал ответа беглеца, одновременно надеясь и боясь отказа. Тусклое пурпурное свечение подчёркивало румянец, разливающийся по его щекам и шее беглец с удивлением поднял голову, увидев Моно. Он посмотрел на него, затем опустил голову назад, но не закрыл глаза. ...что за игра? Беглец не понимал, почему Моно вдруг решил сыграть во что-то . Они обычно играли вместе с другими ребятами, а не одни. Он не хотел отказывать Моно, но и не понимал, что тот предлагает. У Моно перехватило дыхание от небрежного приёма беглеца, и облегчение нахлынуло волнами. Он вскарабкался на нижнюю койку и сел, скрестив ноги. Ладони его вспотели, пока он размышлял, какую игру предложить, остро осознавая интимность их нынешнего положения. — Давай поиграем в «Правду или действие», — осторожно предложил Моно, выглядывая из-под ресниц. — Или, может быть, в «Я никогда не…»? Ничего слишком безумного, обещаю! Он прикусил губу, раздумывая, не слишком ли смелыми были его предложения. Но идея узнать больше о загадочном беглеце, возможно, даже вынудив его раскрыться, оказалась слишком заманчивой, чтобы ей сопротивляться. беглец вздохнул и изменил позу. Он сел облокотившись спиной о стену у койки. Полусидя, он поднял колени. И наконец когда ему стало удобно, он посмотрел на Моно. —...можно в "я никогда не..". Знаю такую игру, забавная, но-... Беглец был не против. Всё равно заняться было нечем. Сердце Моно забилось от того, что беглец согласился участвовать в такой откровенной игре. Хотя обычно «Я никогда не» вызывало лёгкое смущение, играть в неё наедине с мальчиком, который поглощал его мысли, означало гораздо более серьёзные последствия. И всё же он не мог заставить себя отказаться, горя желанием узнать больше о неуловимом беглеце. — Ладно, конечно», — согласился Моно, стараясь говорить безразлично, хотя волнение пульсировало в его жилах. — Давай начнём потихоньку, ладно? Пойдём медленно Он подтянул колени к груди, обхватив их руками, словно защищая, и повернулся к другому парню. Тусклый фиолетовый свет отбрасывал интригующие тени на черты лица беглеца, делая его почти неземным. —...ну давай я начну.–Он вздохнул думая.– ну значит..."я никогда не имел настоящего друга??" Очередь Моно. Моно сглотнул, услышав вступительное слово беглеца, понимая, что эта игра может оказаться гораздо более серьёзной, чем они оба предполагали. Он глубоко вздохнул, собираясь с духом, прежде чем ответить. — Я никогда ни с кем не целовался», — тихо признался Моно, и его щёки залились румянцем. Признание казалось монументальным, особенно учитывая его чувства к парню, сидящему перед ним. В глубине души он надеялся, что беглец не уличит его во лжи — ведь формально он всё-таки кого-то поцеловал… просто не по своей воле. —...вот как.–Беглец удивлено с ноткой усталости разглядывал Моно.– .."я никогда не целовался по своей воле." Глаза Моно расширились от откровений беглеца, сердце болезненно сжалось в груди. Мысль о том, что другого парня принуждают к интимным действиям против его воли, вызвала в нём волны гнева и защитной ярости. Однако он понимал, что проявление столь сильных эмоций, скорее всего, окончательно отпугнёт беглеца. —...Я никогда не был на настоящем свидании, — прошептал Моно, с трудом сохраняя самообладание. Это признание было для него не менее трудным, оно лишь подчёркивало изоляцию и одиночество его существования в этих рамках. —..."я никогда не имел настоящей любви."– пробормотал беглец. (ОН И НЕ ХОЧЕТ ЕЁ.,,) У Моно перехватило дыхание от сокрушительного признания беглеца. — Я никогда никому не говорил о своих истинных чувствах», — хрипло признался Моно, не в силах встретиться взглядом с беглецом. Тяжесть невысказанной тоски давила на него, грозя выплеснуться наружу потоком отчаянных эмоций. — хм..."я никогда не ем по утрам."– Беглец решил не говорить о таких темах. И попробовал что-то лёгкое. Он выпрямился сев поудобнее. Он оценил попытку беглеца разрядить обстановку, хотя в глубине души желал, чтобы они продолжили исследовать суровую правду, открывшуюся им друг перед другом. — Я никогда раньше не давал отпор хулиганам, — ответил Моно, выпрямляясь. беглец хмыкнул, на его лице расплылась мягкая улыбка. — что-ж "я никогда не заботился о внешнем виде." – Ему это было незачем. Он всегда выглядел довольно красивым. Моно слабо улыбнулся, услышав уверенное заявление беглеца, восхищаясь его непринуждённым обаянием. Даже взъерошенный и расслабленный, беглец излучал неоспоримую притягательность, которая притягивала к нему людей, словно мотыльков к огню. — Я никогда не хотел быть кем-то другим, кроме себя», — просто заявил Моно, и с каждым признанием его голос становился всё громче. В этот раз он почувствовал гордость за свою доброту и благодарность за чистоту своих намерений по отношению к беглецу. — "я никогда не любил оставаться одним в комнате."...мне было слишком страшно оставаться одним. В темнотее...– Протянул беглец последнее слово шёпотом жестикулируя руками. Моно наклонился ближе, привлеченный исходящей от беглеца уязвимостью. Ему хотелось протянуть руку, утешить и успокоить, но он сдержался, зная, что физический контакт пока нежелателен. —Звучит ужасно, — сочувственно пробормотал Моно, и сочувствие смягчило его тонкие черты. — Но ты больше не один. Не сейчас, не пока я здесь Искренность его слов тяжело витала в воздухе между ними. На мгновение Моно осмелился поверить, что, возможно, только возможно, он сможет обеспечить беглецу надёжную поддержку, в которой тот так отчаянно нуждался. беглец расплылся в улыбке. – о, не стоит. Я уже смогу сам справиться...– Он отказал, но был благодарен за заботу. — "...я никогда не имел мягких игрушек." –А ему хотелось бы. Даже сейчас. Сердце Моно растаяло от тоскливого признания беглеца, когда он увидел детское желание, скрывающееся за суровой внешностью. Он вдруг понял, что мечтает осыпать другого мальчика мягкими, плюшевыми игрушками, создав для него безопасное убежище, где его не коснётся никакая беда. —«Я никогда не делился своими любимыми книгами, — признался Моно, и на его губах играла таинственная улыбка. Моно надеялся, что, постепенно добавляя более мягкие аспекты привязанности, он в конце концов сможет завоевать доверие, необходимое для настоящей близости — я... –Беглец уже хотел бы продолжить, но взглянув на время. Понял что уже слишком поздно. – оу... думаю мне пора спать. – Беглец перевел взгляд на Моно потягиваясь. Разочарование промелькнуло на лице Моно при мысли о том, что их времяпрепровождение наедине подошло к концу. Однако, вид этого мимолетного зевка наполнил его нежностью, напомнив о благополучии друга превыше всего. — Ты прав — тихо признал Моно, неохотно слезая с койки. — Можем продолжить завтра вечером, если хочешь.– Он остановился у двери, обернулся и оглянулся на беглеца, и в его глазах теплело. – Спи спокойно, ладно? И помни... Я всегда рядом, если тебе что-нибудь понадобится. — спокойной ночи, Моно.– Беглец ответил, улыбаясь. Он редко использовал имя Моно. Теперь это стало нормальным. Он лег в кровать и закрыв глаза, слушая шаги Моно, уходящего в коридор. — ...хорошо, что есть Моно. –Он быстро заснул Во сне он обнимал подушку. На койке, всё также было неопрятно. Одеяло наполовину сползло, простыни также. Подушка под странным углом лежала. Главное что ему комфортно. ... А Моно...Моно знал, что сегодня уж точно не сможет уснуть. Когда Моно возвращался к своей койке, последние слова беглеца эхом отдавались в его голове. Одно лишь произнесение его имени пробудило что-то глубоко в нём, наполнив надеждой и тоской. Он забрался в постель, крепко обняв подушку, и прокручивал в голове каждый момент их общения, наслаждаясь каждой минутой их близости. — Может быть, когда-нибудь, – прошептал Моно в темноту, представляя беглеца, надёжно устроившегося в его объятиях. Этот образ вызвал у него довольный вздох, хотя сон всё никак не шёл. Снаружи звёзды холодно мерцали в бескрайних просторах космоса, равнодушные к нежному пробуждению, разворачивающемуся в пределах их общего мира.

***

Моно беспокойно ворочался на койке, мысли о беглеце не давали ему покоя. Воспоминания о спящем мальчике продолжали терзать его, пробуждая незнакомые желания. Наконец, не в силах больше терпеть боль разлуки, Моно бесшумно соскользнул с кровати. Осторожными шагами он приблизился к койке беглеца, остановившись, чтобы полюбоваться умиротворённым выражением спящего лица. Воодушевлённый глубиной своих чувств, Моно осторожно опустился на матрас рядом с другим мальчиком. Стараясь не потревожить его, он обнял беглеца за талию и притянул к себе. —Пожалуйста, не возненавидь меня, — выдохнул Моно, уткнувшись носом в сгиб шеи беглеца. Он глубоко вдохнул, запечатлевая в памяти запах другого парня. ...в тот момент Моно понял, что просто одержим беглецом. Он не мог без него. Ему постоянно хотелось обнимать и тискать его. Моно собственнически сжал спящего беглеца. Сила его одержимости одновременно восхищала и пугала его. В глубине души он понимал, что его чувства граничат с нездоровыми, но не мог заставить себя беспокоиться. Важно было лишь удержать объект своего желания рядом, устраняя любые потенциальные угрозы их зарождающимся отношениям. Медленно, благоговейно Моно начал оставлять лёгкие, словно перышки, поцелуи вдоль шеи беглеца, наслаждаясь вкусом тёплой кожи. Его руки блуждали по спящему телу, отмечая каждый изгиб и каждую плоскость, словно запечатлевая их в памяти. В этот момент, затерянный в тумане страсти, для него не существовало ничего, кроме них двоих и всепоглощающей жажды обладания. (НЕПРАВИЛЬНО, НЕТ ЖЕ!!!,, НЕПРАВИЛЬНО. УЖАСНО. РАНО.) кричал ему внутренний голос. Сердце забилось в сто раз чаще. Дыхание участилось. Его мозг был против него.