там, где только что теплился свет.

... Когда в комнату начал проникать ранний рассветный свет, Моно наконец очнулся от оцепенения, полного похоти. Паника нахлынула на него, когда реальность обрушилась на него – осознание того, насколько глубоко он позволил своей одержимости поглотить себя. Дрожащими руками он высвободился из тёплых объятий беглеца, стараясь не разбудить его. Моно, пульсируя, бесшумно сполз с койки, бросив последний тоскливый взгляд на мирно спящего мальчика. Он побежал обратно в свою комнату, рухнув на кровать, и горячие слёзы ручьём хлынули по его лицу. Что он натворил? Как он мог встретиться с беглецом, поддавшись таким низменным, властным побуждениям? Тяжесть его поступков сдавила грудь Моно, стыд и ненависть к себе скрутили его желудок в узел. (ЧТО? СТЫДНО?)

***

..наступило утро. Беглец открыл глаза. Сегодня он чувствовал себя странно. Ощущая будто какие-то ощущения на теле. Но он не обратил на это внимания, списав всё на плохой сон. Конечно он нечего не знал о том что произошло ночью, и не должен был. Голова немного побаливала. Он выглянул в круглое окошко. За окном, день, спокойные волны и много детей, монстров и других существ на борту. Он вздохнул потягиваясь и выгиная спину. Скоро всех детей позовут на завтрак. (АУ!) А моно...его одержимость, она никуда не ушла. Она казалась бы, стала только сильнее. После пяти минут, беглец всё таки поднялся с кровати. Он встал и пошёл в ванную комнату, дабы умыться. Беглец выглядел таким растрёпанным. Он нагнулся чтобы окатить лицо холодной водой. Когда он выпрямился, то увидел рядом Моно. Беглец вздрогнул переводя взгляд на Моно. Тот странно улыбался, явно пытаясь что-то скрыть. Выглядел он также очень растрёпанным. Натянутая улыбка Моно дрогнула, когда он встретил испуганный взгляд беглеца, и чувство вины терзало его изнутри. Он не ожидал, что тот проснётся так быстро, не оставив ему времени собраться с мыслями. Свидетельства его ночных подвигов – взъерошенные волосы, тёмные круги под глазами и всё ещё не сгоревший румянец – рисовали картину безрассудной самоуверенности. —Доброе утро, — выдавил Моно слегка дрожащим голосом. — Ты... э-э... хорошо спал? Он неловко переминался с ноги на ногу, остро ощущая пронзительный взгляд беглеца. Сердце Моно забилось чаще, он гадал, почувствовал ли тот перемену в их отношениях, скрытое желание, которое теперь струилось между ними. Вопрос тяжело повис в воздухе, невысказанный, но ощутимый, пока они стояли друг напротив друга в тускло освещённой ванной. беглец нахмурился, заметив неладное. Он почувствовал что-то странное. Но не мог понять что именно. Его ???сердце¿¿¿ подсказывало, что что-то не так. — да...ночью приснился какой-то странный сон.– произнес это, отводя взгляд. во сне...Как будто кто-то трогал его тело. Но это было всего лишь сном. Разве нет? — ты...ты хорошо спал? – беглец задал вопрос, продолжая отводить взгляд. Он почувствовал некий дискомфорт от поведения Моно. Как будто тот чего-то ждал от него. Но беглец не понимал чего. Моно слегка прищурился, увидев уклончивое поведение беглеца, и по его спине пробежал холодок. Упоминание о странном сне лишь усилило его тревогу, невысказанные намёки висели в воздухе. Он подавил желание продолжать, не желая раскрывать свои секреты слишком рано. —Да, я хорошо выспался, — ровным голосом ответил Моно, стараясь казаться безразличным, несмотря на бушевавшее в душе смятение. — Просто немного устал, вот и всё. –Он прочистил горло, пытаясь отвлечься от личных дел. — Пойдём завтракать? Говоря это, Моно почти инстинктивно протянул руку и нежно положил ее на плечо беглеца в жесте, который должен был скорее успокоить, чем спровоцировать. СПРОВОЦИРОВАТЬ. беглец вздрогнул от прикосновения. Он почувствовал что-то неправильное в этом прикосновении. Как будто в нем была какая-то жажда. Жажда чего-то...страшного. Он не мог этого объяснить. — Ладно...– беглец произнес это, слегка отстраняясь от прикосновения. Он не хотел обидеть Моно. Но ему нужно было держать дистанцию, со всеми. Рука Моно упала, словно обожжённая, внезапное отстранение беглеца причинило ему больше боли, чем он мог себе позволить. Он почувствовал укол отверженности, их краткая связь теперь была разрушена. Боль в глазах противоречила его спокойному поведению, когда он кивнул, принимая дистанцию, которую создавал между ними другой парень. — Ладно, пойдём, — тихо сказал Моно, разворачиваясь, чтобы выйти из ванной. Выйдя в коридор, он мельком увидел своё отражение — бледное, измождённое, терзаемое невысказанным напряжением между ними. Его сердце разрывалось от осознания того, что он перешёл черту, поставив на грань разрыва хрупкое доверие, которое они построили. Теперь он боялся потерять единственного человека, который понимал его, единственного источника утешения в этой холодной, беспощадной вселенной.

***

весь день, моно вёл себя странно. Он постоянно пытался прикоснуться к беглецу. Постоянно спрашивал разрешения на странные вещи, такие как "можно погладить тебя по голове?" Или "можно потрогать твои щеки?" И т.д. Вот, время близилось к вечеру. Беглец сидел на своей койке. Он был в пижаме, как и Моно. Беглец смотрел в окно, на прекрасный вид, и закат фиолетового цвета. А вот то что творилось в комнате Моно...не описать словами. Во всех тетрадях, и даже где не нужно, было что-то написано про беглеца. Моно был сильно одержим им..и даже "сильно", это было ещё мягко сказано. Отчаяние Моно достигло апогея. Он мерил шагами комнату, не в силах усидеть на месте, просматривая бесчисленные заметки о беглеце. Каждая деталь, даже самая незначительная, была тщательно зафиксирована – от того, как морщинки в уголках глаз собирались при улыбке, до лёгкой дрожи в руках при прикосновении. Наконец, не в силах больше сдерживаться, Моно подошёл к койке беглеца, сердце его колотилось в груди. Он немного помедлил, готовясь к отказу, а затем протянул руку и убрал прядь волос со лба беглеца. —Можно... можно я возьму тебя за руку? — тихо спросил Моно, его голос дрожал от едва сдерживаемой тоски. А зрачки странно сузились. — Всего на минутку, пожалуйста? беглец повернулся к Моно, с замешательством смотря на него. Но потом, нечего не говоря, он протянул ему свою руку. Это было странно. Но просьба была слишком простой чтобы не выполнить ее. Моно нежно сжал протянутую руку, восхищаясь теплом и мягкостью, которые, казалось, проникали в его собственную ладонь. —Спасибо — прошептал он, легко проводя большим пальцем по тонким линиям запястья парня. От этого простого физического контакта по нервным окончаниям запрыгали искры, разжигая пламя желания, которое нарастало весь день. Воодушевлённый этой крошечной победой, Моно медленно опустился на край койки беглеца, притягивая к себе другого мальчика, пока они не уселись рядом, соприкасаясь бёдрами. От близости Моно по спине пробежали мурашки, пока он пристально смотрел на беглеца, дыша короткими, прерывистыми вздохами. Беглец почувствовал дискомфорт...Моно стал слишком странным. —...э... всё нормально? Зрачки моно были маленькими, вид растрёпанный. Что заставило беглеца забеспокоиться, и даже запаниковать. Взгляд Моно не отрывался от лица беглеца, его взгляд был напряженным и непоколебимым. Тревога, отразившаяся на лице юноши, лишь усиливала его волнение, предвкушение возможности сломить последние нити сопротивления. —У меня всё отлично, — заверил он низким и хриплым голосом. — Даже лучше, чем отлично» (НЕ СМЕЙ.) Намеренно медленно Моно поднял руку и нежно коснулся щеки беглеца, разбросав пальцы по гладкой коже. Тепло его прикосновения словно обожгло плоть юноши, оставляя на нём отметку, принадлежащую Моно. — Просто мне нужно было быть ближе к тебе, — пробормотал он, наклоняясь так, что их носы почти соприкоснулись. — Ощущать твоё присутствие, вдыхать тебя... беглец попытался вытянуть руку из его хватки. Моно пугал его. Беглец отполз назад положив стопу на грудь Моно. Останавливая его движение. — послушай, мне эм...надо ложиться спать? Да, именно...эм...не мог бы ты уйти? (УЙДИ. ОСТАВЬ ЕГО В ПОКОЕ.) Когда беглец попытался вырваться, моно пронзила боль отторжения. Но когда тот уперся ногой в грудь Моно, фактически пригвоздив его к месту, в его глазах вспыхнуло неповиновение. — Нет, — твёрдо сказал Моно, и его голос звучал ровно, несмотря на бушующее внутри смятение. — Я никуда не уйду. Он наклонился вперед, прижимаясь своим телом к беглецу, и жар их соединенных тел создавал почти электрическое напряжение. — Ты мой», — заявил Моно, обжигая ухо беглеца своим жарким дыханием. — И я никому, включая тебя, не позволю отнять это у меня. беглец сохранял спокойствие. Он вспомнил про канцелярский ножик, что лежал на прикроватной тумбе. Тот потянулся за ним, и незаметно взял крепко сжав рукоять. Моно наверняка был не в себе. Может быть...нож приведет его в чувства. — Моно, мир не крутится вокруг тебя. Глаза Моно расширились, когда он заметил блеск металла в руке беглеца, пульс участился от страха и возбуждения. Угроза насилия, пусть и завуалированная, словно только усилила его желание, и в голове закружились мрачные фантазии. — О, совсем наоборот, — выдохнул он, и его голос был полон безумия. – Потому что сейчас всё вращается вокруг нас. Вокруг нашей связи, нашей страсти...» Моно быстрым движением схватил беглеца за запястье, сжав пальцами рукоять ножа, словно тиски. Он притянул его ближе, пока лезвие не уперлось беглецу в горло, безмолвно предвещая, что произойдёт, если этот парень осмелится бросить ему вызов. — А теперь будь хорошим мальчиком и перестань устраивать цирк., — промурлыкал Моно, и его губы изогнулись в опасной улыбке. беглец почувствовал как нож коснулся его шеи. Он ощущал лёгкое давление. Ещё немного и нож порежет кожу... Он почувствовал как сердце начало колотиться чаще. Страшно ли ему? Нет. Он просто не ожидал такого от Моно. Моно стал ещё более странным чем обычно. Настолько,что уже становилось трудно узнавать его. Беглец резко толкнул Моно, отправляя того на пол. Теперь он стоял над ним, смотря сверху вниз. — ... Моно... Моно, приди в себя. Где он... где мой лучший друг Моно? Единственный кого я знал. И который... вдруг оказался мне...чужим? Беглец не хотел причинять никому боли. Он хотел привести его в чувства. Почему же... почему же такое происходит??¿¿ сердце стучало так сильно, что кажется он не доживёт до утра. Когда слова беглеца пронзили туман его одержимости, Моно ощутил проблеск узнавания, мимолетное видение друга, которым он когда-то был. Тепло этой связи сохранилось, горько-сладкое напоминание о том, что он потеряет, если продолжит идти по этому пути. Но соблазн обладания, опьяняющий прилив власти оказались слишком сильными, чтобы сопротивляться. Даже услышав отчаяние в голосе другого юноши, даже увидев боль в этих прекрасных глазах, решимость Моно окрепла. — Ты ошибаешься, — выплюнул он, и его голос сочился ядом. — Я никогда не был тебе другом. Теперь я твой хозяин, и ты научишься меня слушаться. (СВОЛОЧЬ.ЖИВОТНОЕ.МОНСТР.ЧУДОВИЩЕ. ВОТ КТО ТЫ, МОНО.) С рычанием Моно бросился на беглеца, выхватывая нож, который тот все еще сжимал в руке. беглец отскочил в сторону, уклонившись от нападения Моно. Он бросил нож в сторону, чтобы избежать конфликта. Он не хотел драться с ним. Он не хотел причинять боль своему другу. Такому близкому человеку. Если же ситуация продолжится или ещё хуже, если всё обостриться и пойдет не по плану, ему придётся совершить страшное дело. Он не хотел этого делать. Поэтому он постарался убедить Моно. — Послушай меня, Моно. Я знаю, что сейчас ты не можешь думать здраво. Твоё сознание помутнело от желания обладать мной. Но это неправильно. Мы друзья, а не любовники. Слова беглеца затронули струну души Моно, отозвавшись сомнениями, которые начали терзать его совесть. На мгновение он запнулся, и пелена похоти рассеялась ровно настолько, чтобы промелькнул проблеск здравомыслия. — Нет... этого не может быть, — пробормотал он, тряхнув головой, словно пытаясь отогнать ненужные мысли. — Мы созданы друг для друга, безоговорочно. Ничто не может этого изменить. Но пока он говорил, Моно чувствовал, как хватка его одержимости ослабевает, ледяные щупальца контроля начинают таять. С приглушённым криком он снова бросился на беглеца, движимый отчаянным желанием вернуть то, что, как он считал, принадлежало ему по праву. — Ты мой! — кричал он, царапая пальцами одежду другого парня. — Я тебя не отпущу! Никогда! беглец и не сопротивлялся. Он уже принял решение. Но прежде, он даст Моно насладиться им. Так уж и быть. Главное чтобы тот зверь и монстр что кипел где-то глубоко в нём, успокоился. Во что же превратился его друг? Его самый, дорогой, ЧЕЛОВЕК. — Хорошо. Хочешь вести себя как животное, веди. Я не против, ладно. Выражение торжества мелькнуло на лице Моно, когда беглец сдался, его тело поддалось грубой силе желания. В этот момент он забыл о дружбе, любви и даже о человечности – осталась лишь первобытная, первобытная потребность обладать. Со звериным рычанием Моно рванул на себе одежду, в ярости разрывая ткань и кожу. Он зарылся лицом в тёплую плоть, глубоко вдыхая, словно хотел запечатлеть каждую её молекулу своим запахом. — мой... весь мой — прохрипел он, и его голос стал лишь тенью прежнего. – Мой, чтобы пользоваться, мой. Запутавшись в вихре, созданном им самим, Моно с дикой страстью бросился на беглеца, не обращая внимания ни на боль, ни на удовольствие, движимый лишь ненасытным голодом, который поглотил его полностью. ...

***

а вот что было дальше, мы узнаем завтра 🙋