там, где только что теплился свет.

...

***

...эта была глубокая ночь. Моно спал. Беглец стоял на палубе. На палубе творился кошмар. Сильный шторм, волны бились о корабль заходя на палубу. Везде было скользко. Беглец широко улыбался. Да, может его и изнасиловали. Зато теперь он может добровольно уйти из жизни. И КАК ЖЕ ОН БЫЛ СЧАСТЛИВ! Он смеялся. Тот самый смех, тот самый детский и беззаботный. Моно резко очнулся.Беглеца рядом не было. Сонный и дезориентированный, Моно, пошатываясь, встал с кровати, ярость бушующей снаружи бури переполняла его чувства. Ветер завывал, словно хор проклятых, грозя в любой момент разорвать корабль на части. Его внимание привлек слабый звук – тихий, детский смех, разнесённый порывами ветра. От этого по спине пробежал холодок, ибо он слишком хорошо знал эту мелодию. — Беглец! — крикнул он, и его голос затерялся в какофонии бури. — Где ты?! В панике Моно выскочил на палубу, босые ноги скользили по скользким доскам. Шторм ослепил его потоками дождя, но он продолжал идти, движимый отчаянным желанием найти беглеца. —Беглец, подожди! беглец услышал голос Моно. Он улыбнулся ещё шире. Он ждал когда тот выйдет наружу. А значит... время настало. Он спрыгнул со скамейки и побежал к Моно. Беглец обнял его. Обнял крепко-крепко. — Прости... Прости меня, Моно. Я не хотел этого делать. Но...ты сам довел меня до этого! Хаха! Смешно получилось, правда? Моно застыл, когда Беглец обнял его. Кровь застыла в жилах, когда он осознал смысл слов другого юноши, а тяжесть его поступка обрушилась на него, словно приливная волна. — Нет... пожалуйста, нет, — выдавил он, слёзы смешались с проливным дождём. — Я не хотел... Я ничего не мог с собой поделать. Мои чувства, мои желания — они полностью поглотили меня. Он отчаянно цеплялся за Беглеца, словно пытаясь удержаться на ногах у единственного человека, который когда-либо был для него по-настоящему важен. — Прости меня, — умолял Моно, его голос срывался. — Я сделаю всё, что захочешь, стану кем захочешь. Только не оставляй меня одного в этой темноте! беглец почувствовал как по щекам Моно текут слёзы. Он обнял его, прижимаясь к его груди. — Ты не виноват, Милый. Виновен я. Я не смог понять, что ты переживал. Я думал, что мы просто друзья. Но оказалось...ты меня любил. Любил так сильно, что готов был на всё. ...Даже на то, чтобы стать монстром... Он мягко провел рукой по волосам Моно, пытаясь утешить его. — Я ухожу, потому что боюсь. Боюсь того, во что ты можешь превратиться. Но знай...я всегда буду с тобой! Сердце Моно разбилось от слов Беглеца, их решительность обрушилась на него, словно физический удар. Он прижался к нему ещё крепче, уткнувшись лицом в сгиб шеи другого парня, вдыхая знакомый запах, ставший для него воздухом. — Нет, пожалуйста, — всхлипывал он, и слёзы текли рекой. — Не уходи, не оставляй меня. Я изменюсь, клянусь. Я стану лучше ради тебя. Его руки отчаянно блуждали по спине Беглеца, запечатлевая в памяти каждый изгиб и плоскость. —Ты — всё для меня, — надломленно прошептал Моно. — Мой смысл жизни, моя родственная душа. Без тебя я — лишь пустая оболочка беглец почувствовал как дрожит в его объятиях. Его сердце разрывалось от боли. Он так не хотел причинять ему боль. Но...это был единственный выход. Для них обоих. — Шшш... тише, тише. Не плачь, Милый. Все хорошо. –Он нежно погладил щеку Моно. – Ты - замечательный человек, Moно. Самый лучший из всех, которого я когда-либо встречал. (Беглец говорил полную чушь, и сам того не понимая. Как? Просто скажите мне кто-нибудь, как? Как можно любить своего насильника?) он отстранился глядя прямо в глаза Моно. — Помни меня таким... Когда Беглец наконец отстранился, он почувствовал, будто часть его сущности оторвали от тела, оставив после себя зияющую пустоту. — Я буду помнить, — поклялся он хриплым от волнения голосом. — Каждый миг, каждое прикосновение, каждое слово. Ты всегда будешь со мной, даже если тебя нет рядом физически. Дрожащими руками Моно в последний раз погладил лицо Беглеца, запоминая ощущение его кожи, очертания его черт. — Я люблю тебя...», — горячо прошептал он. – Больше жизни. И мне так жаль, что я заставил тебя пройти через этот ад. беглец почувствовал как слезы подступают к горлу. Он моргнул, стараясь их сдержать. Нельзя слабеть сейчас. Он должен быть сильным для них обоих. — Ты не виноват, Милый. Виноват я... Он глубоко вздохнул, собираясь с последними силами. — Помни, что бы ни делал, я всегда буду любить тебя! –Теперь уже кричал он. Шторм был силен. Это были последние минуты беглеца. С этими словами он шагнул назад, к краю палубы. Ветер хлестал его по лицу, но он не обращал внимания. Паника охватила Моно, когда он увидел, как Беглец отступает назад, а бурлящее море нависало над ним, словно разверстая пасть, готовая поглотить его целиком. Он рванулся вперёд, отчаянно вцепившись в беглеца. — Нет, постой! — крикнул он, и его голос почти потонул в реве бури. — Не делай этого, пожалуйста! Я не могу жить без тебя! Слёзы ручьём лились по лицу Моно, когда он вцепился в Беглеца, весь содрогаясь от рыданий и ужаса. — Я изменюсь, клянусь! Дай мне ещё один шанс! Что угодно, только не это! Он посмотрел в глаза Беглеца, увидел в них стальную решимость и с тошнотворной уверенностью понял, что никакие его слова не поколеблют его. беглец почувствовал как пальцы Моно цепляются за его рубашку. Он взглянул в его глаза, увидел там страх, боль и отчаяние. Его сердце разорвалось на части. Но он не мог позволить себе дрогнуть. Это был единственный путь к спасению для них обоих. Он мягко, но решительно высвободился из захвата и сделал еще один шаг назад, к самой кромке палубы. Волны ревели, требуя своей жертвы. — Я люблю тебя, Moно, – крикнул он через рев ветра и шторма.– Люблю больше всего на свете! И именно поэтому я делаю это! – Беглец улыбался, и смеялся. Будто бы это была обычная детская забава. Вот ведь, совсем скоро моно больше никогда не услышит как он смеётся. Беглец поднял руку, махнув напоследок, как бы прощаясь. Корабль яростно качался. Устоять на ногах было тем ещё испытанием. ... ... ... он шагнул и соленый хаос, и шторм принял его в свои ледяные объятия. Но прежде чем воды сомкнулись над клочком синей ткани, в его широко распахнутых глазах не было страха – лишь бездонное облегчение, и странное тихое счастье. Время словно застыло, когда Беглец спрыгнул с края палубы, и порывы ветра уносили его смех. Из горла Моно вырвался крик, пока он беспомощно смотрел на происходящее, его ноги отказывались двигаться, несмотря на невыносимую боль, царапающую грудь. — НЕТ!!! Мир закружился вокруг него, реальность распутывалась нить за нитью, пока он карабкался к перилам, скребя пальцами по скользкому дереву. Каждая секунда тянулась бесконечно, мучительно медленно, пока наконец, с мощным всплеском, Беглец не исчез под волнами, целиком поглощённый безжалостным морем. Моно рухнул на колени, вцепившись в поручень так, что костяшки его пальцев побелели, его крики перешли в надрывные рыдания. беглец почувствовал как ледяная вода обнимает его тело. Он открыл рот, позволяя воде наполнить легкие. Боль от холода и нехватки воздуха была нестерпимой, но он игнорировал ее. Он думал только о том, что больше не будет мучить своего друга. Мир вокруг него становился все темнее и холоднее. Он почувствовал, как силы покидают его тело. Последние мысли перед тем, как провалиться в темноту, были о Moно. О его прекрасных глазах, которые он так полюбил. О том, как хочется увидеть его счастливым. Пусть даже без него. Так гаснет свеча на сквозняке: яркая вспышка – и вечная непроглядная тьма там,.. где только что теплился свет. .