I'm always running

Запись 1. «Привет, дневник. Сейчас я Алекс (но надолго ли это?), и сегодня я начинаю эту исповедь. Зачем? Да чёрт его знает. Наверное, просто больше некому рассказывать мою историю, изливать душу о проблемах и просить любви (ну, или, говоря проще, ныть). Смешно, правда? Сын хладнокровного убийцы, изверга, балтиморского мясника жаждет искренней, нежной любви, которую ему, похоже, никогда не суждено получить. Всё это омерзительно. До тошноты гадко. До дрожи в коленках ужасно. Меня часто посещает один и тот же вопрос, когда я лежу на холодном полу в очередном заброшенном доме: чем я заслужил всё это? Разве я делал что-то плохое? Или это такая изощрённая шутка от Бога? (Нет, я не особо верю в него, но всё же...) Мог ли я натворить что-то ужасное в прошлой жизни? Может, я был серийным убийцей или маньяком-педофилом? (Я сошёл с ума? Что-то случилось тогда? Я не мог убивать просто так! Не мог!) И теперь он решил поставить меня на место моих жертв? Но разве Бог не должен оберегать все (именно все!) свои творения? Если он так избирателен, то есть ли он вообще? Честно говоря, я начал сомневаться в этом ещё в детстве. Когда отец впервые избил меня, маленький Натаниэль (я, это я, конечно же я) понял: никакого Бога, о котором твердил дядя, попросту не существует. Бога придумали люди, ведь без веры во что-то, наверное, очень легко сойти с ума. Я, кажется, с ума схожу прямо сейчас. Хотя, может быть, уже давно сошёл, просто пока не знаю, как это понять. (В общем, Бога нет. Наверное.) Ещё я помню отца... Помню, как он меня избивал. Хотя, по мнению психологов, я должен был давно забыть своё детство. Так, якобы, происходит у большинства людей. Мозг отчаянно защищает сам себя (аварийная система у него такая), от разрушения. Блокирует травмирующие воспоминания, удаляет их, как ненужный файл, освобождая место для чего-то светлого и радостного в будущем. (А разве у меня есть будущее?) И в итоге память стирает годы жизни, выкидывая их на помойку. (Я вычитал это в книге по психологии в школьной библиотеке. Как заумано. Не думал, что умею так.) Но со мной это не работает. (Почему?) Нет, я помню далеко не всё. Просто всё происходит иначе. Кошмары... Я вижу кошмары, сны, часто осознанные (ну, вроде, я не уверен). Я понимаю, что сплю. И вижу, как он мучает меня, а потом, без малейших колебаний совести, просто убивает. (А я ведь его сын... Интересно, другие родители тоже ненавидят своих детей? Ну, хотя бы некоторые. Должны. ) Затем его подручные, гаденько улыбаясь (я все ещё помню Лолу, я отчетливо её вижу, когда закрываю глаза), закапывают моё бездыханное тельце в сырую, холодную землю. И я, уже взрослый, бессильно наблюдаю за этим со стороны. Я понимаю, что это всего лишь сон, а не реальность, но слёзы, горькие слёзы обиды, всё равно душат меня, текут по щекам. Рыжеволосого, ещё совсем маленького мальчишку с закрытыми глазами и счастливой улыбкой на бледных розовых губах бесцеремонно швыряют в глубокую яму и закидывают комьями чёрной, земли. (Отправляют в Ад.) Всё это происходит на заднем дворе, под моей любимой яблоней. А потом наступает зима. (Не знаю, почему, может, потому что я ненавижу зиму и не хочу умирать?) И только мама тихо плачет где-то в стороне, пытаясь скрыть свою печаль, а в некоторых снах её слёзы кажутся до жути фальшивыми.( Я не знаю почему.) Да, маму я люблю. Люблю и уважаю. Но в то же время просто ненавижу. (Именно в последнее время всё стало ещё хуже. Не знаю, почему это происходит именно сейчас). Она никогда не желала мне зла, я это знаю. Но она и не ведёт себя, как обычные мамы (я хоть и мельком, но всё же видел родителей моих одноразовых одноклассников, видел, как они приходят в школу или провожают их до ворот). Она ни нежная, ни добрая, ни чуткая. Она просто старается меня защитить, вот и всё. (Люби меня). Я устал. Я чертовски устал от всего этого. Хочу жить, как обычный подросток: гулять с друзьями сутками напролёт по каким-то странным местам (кажется, Стив, мой одноклассник из Германии, рассказывал, как они ночью с компанией ходили в заброшенную психбольницу. Это же весело, наверное? Я хочу попробовать.), веселиться, беззаботно радоваться жизни! Пока другие хотят отличаться от толпы, я хочу стать ее частью. Хочу быть как все. Хочу ругаться с любящими родителями из-за какой-то ерунды, сбегать из дома по вечерам на тусовки. Хочу праздновать победу в экси вместе с товарищами по команде, потягивая дешёвое пиво из ближайшего ларька. Хочу быть, чёрт возьми, обычным! Просто хочу быть..." Запись обрывается. – Алекс, я дома, – слышится звонкий голос матери после громкого хлопка входной двери. Парень в это время судорожно прятал маленький черный потрёпанный блокнот в самую глубь сумки, лишь бы мать не увидела его, лишь бы не прочитала. «Прочитает – убьёт», – пронеслось в голове. И вправду убила бы. Оплошности со стороны сына раздражали её до ужаса. Например, из-за одного инцидента они уехали не только из города, но и из страны.

***

Алекс, кажется, в то время был Крисом, и жили они в Германии, в небольшом городке Мёльн. Крис тогда красил волосы в черный, имел ярко-зеленые глаза, любил тяжелую музыку и хорошо знал биологию. Он открывался. Он пытался быть собой. Быть нормальным. Инцидент произошел на школьной вечеринке (на такое мероприятие парень попал в первый и последний раз в своей жизни). Он сбежал от матери ночью, чтобы узнать, каково это – веселиться со всеми, как будто ты обычный, как будто не скрываешься всю жизнь от больного на голову отца и не терпишь нападки тревожной матери. Поцелуй. Он тогда поцеловался с красивой девочкой из параллельного класса. Он ей нравился. Она ему – нет. Точнее, Крис не понимал, как это – "любить". Парень просто решил отдаться течению, попробовать новое, развлечься. На следующее утро он поплатился за это. Мать избила его до потери сознания, доказывая, что любовь – это отрава, любовь – это боль. И он поверил. Поверил тогда и верит сейчас. Не было у него хорошего примера любви, не было. И совсем скоро маленькое семейство из двух человек покинуло город, а чуть позже и страну. Крис больше не целовал. Крис больше не верил в любовь. Крис больше не открывался.

***

– Через пару дней, как только я доделаю кое-какие дела, отправляемся дальше, – в дверях комнаты появилась Мэри, явно уставшая и чем-то недовольная. – Лучше было бы отправиться завтра же, но не выходит. Иди спать. Вот и весь разговор. Сказала то, что хотела, и скрылась за тонкой деревянной дверью. Последние месяцы она всегда такая. Алекс узнал, что она связывается с братом время от времени, подслушал разговор. Мэри, кажется, выполняет какие-то поручения. Непонятно, что мог предложить ей Стюарт, но явно что-то полезное, раз она вновь полезла в дела мафии, подвергая опасности себя и сына. Запись 2. «Сегодня тихо (сейчас ночь). И капает дождь. Сыро. Хочется на улицу. Хочется промокнуть.» Конец записи.