Золотое сердце для него

      Первый раз… Первый сексуальный опыт случился, когда Джо находился в резервации со своими соплеменниками. Родителей не стало в полных одиннадцать лет мальчика. Люди, называвшие себя гордо американцами, согнали их в резервации. Родители не хотели подчиняться, и их просто убили.       Индейцы — свободолюбивый, гордый народ. Именно они — истинные хозяева земель Америки, настоящие американцы, а не вот эти белокожие убийцы!       Произошло «это» в пятнадцать лет, с тем мальчиком он рос с детства. Первый раз самый запоминающийся, скомканный и сладостно-горький. Джо тогда ничего и не успел понять, но в памяти отпечаталось на всю жизнь. В шестнадцать Джо забрали рабом в богатый дом, наделив фамилией Паркинсон и документами, что он, краснокожий, является почти человеком.       Секли много, за любую провинность, не давая поесть вдоволь.       Через год Джо, прирезав хозяев и забрав все имеющиеся в доме деньги и ценности, сжёг жилище, сбежав в другой штат. Потом юный метис примкнул к банде, были в его жизни ещё пара шлюх в захудалом доме терпимости, оплаченных на украденные деньги.       Затем случился Робинсон.       Чёрт знает, почему и как так произошло, что их притянуло друг к другу.       Они были вместе долго, слишком долго, и Джо, пожалуй, даже немного изменился в лучшую сторону. Но Маркус предал его, как и все белые. А потом этот Сойер!       Невероятный, красивый мальчишка. Яркие глаза, веснушки на юном лице! О, эти веснушки, мелкие крапинки солнца. Словно Джо вернулся в счастливое детство, где были живы родители, и он ветренным мальчишкой носился по лесу с луком наперевес. Тот первый мальчик, Джо даже и лица его не помнит, и Маркус. Столько лет вместе, а кажется, будто солнечный лучик — Томас Сойер — был вместо их всех, всегда был. Один единственный. Блядский же ты, проклятый ребёнок! Душу перевернул, превращая ненависть в любовь.       Как ведь вплавился в него! Скажет убить любого — и Джо убьёт. Можно бы было уйти сейчас, пока мальчонка крепко спит. Договориться с самим собой, будто тот забудет, молод потому что. Сойеру жить ещё, а что его ждёт рядом с краснокожим ублюдком?       Разница в возрасте не останавливает, но Сойер из нормального общества, а он, Джо, обычный отброс!. Робинсон именно это и имел в виду тогда на кладбище.       Но Паркинсон знает: Томас его не забудет, просто чувствует так, и всё. Любит, любит его — человека второго сорта, так, как мужчина хотел давно. Хотел, чтобы его любили, ведь каждая самая последняя тварь в любви нуждается, и он не исключение.       Уйти от сладко сопящего мальчонки? Нет, лучше сдохнуть! Нету никого больше: ни того первого, ни того, для кого искал клад. Есть его веснушчатое «золотое сердце» под боком. Если Том захочет уйти, Джо умирать будет, но отпустит. Робинсона он убил, эгоистично, чтобы никому не достался, от обиды. Это не любовь. Любовь — это когда ты желаешь человеку счастья, неважно с кем. Отпускаешь, если придётся.       «Золото» завозилось рядом, причмокивая губами, и Джо легонько провёл ладонью по чуть влажным от пота тёмным волосам мальчика. Том прижался ещё теснее, закинув ногу на метиса, лежащего на спине. Джо умиротворённо вздохнул, закрывая глаза. Его наконец-то любили.

***

      Джо никогда не жил в таких домах, как, например, дом Сойеров, даже у тех, у кого он работал, дом был поменьше. Когда они уедут отсюда, у них не будет большого жилища, они поселятся у реки, рядом с лесом. Родной дом индейца — это лес. Не обязательно тратить золото на дорогие одежды, можно жить скромно, ведь украшения и обстановка в доме — не главное. Для жизни будет всё, но без излишков. Том пойдёт учиться дальше или работать, если захочет. Юноша поделился новостью с Джо о своём наследстве, да и вряд ли Сойеру будет нужен этот дом, здесь они не останутся.       Утром в столовой-кухне, смакуя крепкий кофе мелкими глотками, Джо задумчиво смотрел чёрными глазами на своего любовника.       Тому не ясно, что отражают эти поглощающие свет глаза, глядят ли с любовью или недоумением?       — Том, мне нужно на время покинуть город. Недели на две, а то и немногим больше.       — К-куда?.. — всполошился Томас, в горле стало неприятно, словно сдавило. — Ты… Я не нужен тебе, да?!       Он соскочил со стула, задев обеденный стол, посуда на столешнице коротко звякнула.       — Ты всегда будешь тосковать только о нём! Меня ты просто хочешь! Да не трогай ты!.. — Том истерично оттолкнул от себя руку Джо, который тоже поднялся со своего места и успел подойти к юноше.       — Глупый сопляк! — раздражённо рыкнул метис, чёрные глаза опасно сверкнули. — Ты от меня признаний сопливых ждёшь? Я тебе что, не доказал делом, что те ошмётки моего сердца только твои? Зачем ты приплетаешь сюда Робинсона? Я виноват перед ним! Виноват. Я был с этим человеком дольше, чем с тобой, сопляк! Но не любил, никогда не любил никого, как…       Паркинсон отвернулся от Томаса, сдерживаясь, чтобы не стукнуть несносного ревнивого пацана. Заметно было, что мужчина разозлился. Том, судорожно дыша припал к его спине, обвивая того поперёк груди руками.       — Прости, прости меня. Я так тебя люблю! Чёртов ты невозможный человек! Так боюсь потерять! Сам не знаю, что со мной?..       — Ты любишь в первый раз, только и всего, — произнёс индеец, окаменев под натиском горячих ладошек юноши.       — А ты? Ты правда? Тоже?.. — робко выдохнул Сойер. Он чувствовал сердцебиение Паркинсона и, не менее громкое, своё.       — Сказал же! Дурак мелкий.       Мужчина обернулся, обняв веснушчатое чудо.       — Зачем тогда ты хочешь уехать без меня? — глухо в грудь Джо пробубнил Сойер.       — Мне нужно обналичить золото, — признался индеец. — Тихое место для себя я подыскал ещё давно. Это другой город. И Том, — Джо обхватил ладонями лицо юноши, вглядываясь в глаза, — пока меня здесь не будет, подумай хорошенько, надо ли тебе всё это? Жить в долг, ожидая, что меня могут вычислить и поймать. Жить в обмане, — мы можем придумать для других, что ты мой хозяин, а я просто слуга. Но никогда не будем прикасаться друг к другу при толпе. Я не люблю людей, потому что ничего хорошего от белых не видел. У тебя не будет особняка, но ты можешь пойти учиться. Не будет жены, детей. Согласен ли ты на это? Мы не будем вместе ходить на приёмы. Ты ведь очень юн, Том. Если ты останешься со мной, а после поменяешь решение, то не знаю, как я…       Он растерянно замолчал, хотя Том уже несдержанно начал покрывать поцелуями чуть колючее лицо метиса.       — Не хочу думать о будущем! Не хочу! — прошептал Том, влюблённо заглядывая в глаза Паркинсону. — А ты? Ты правда вернёшься за мной? Знай, моё решение останется неизменным!       — Я бы хотел оставить тебя.       Юноша вздрогнул, отстраняясь, Джо же просто стоял, опустив руки.       — Освободить тебя от себя такого. Но не могу. Не хочу и не стану отказываться от подарка судьбы. Я вернусь, мальчишка. Вернусь, но не раньше, чем сделаю все свои дела. А ты всё равно подумай. И не только про себя, но и про моё сердце тоже.       Джо покинул дом Сойера поздно вечером. Не то чтобы Том не доверял ему, но в душе засквозило холодом. Он не хотел думать, что все чувства могут исчезнуть: поживём — увидим. Хотелось ему просто прижаться к сильному телу, быть под защитой, зажмуриться от удовольствия и осознания того, что его, неразумного ребёнка, всё же любят.

***

      Томас попытался отвлечься от мыслей о Джо, полностью уходя в работу с головой. С соседкой, Бекки Тэтчер, юноша был предельно вежлив, но отстранён. Он находился в недоумении, когда девушка вновь, непонятно зачем, пришла к нему на работу в контору, притащив с собой в корзинке свежие пирожки с яблочным вареньем.       Том из вежливости взял выпечку, поблагодарив Бекки за обед. Всё, что принесла девушка, он раздал своим коллегам, есть угощение навязчивой особы не хотелось. Зачем она опять пришла?       А вечером к нему в дом явился Сид. Эти странные визиты Бекки и брата заставили нервничать Сойера, но не принять единственного родственника он не мог. Велев Нэнси накрыть на стол в столовой, Том присел в кресло напротив сидящего вразвалку на диване брата.       — Как дела, Том? Вот решил проведать тебя, всё-таки не чужие люди.       — Служба и домашние дела, Сид. Пока никакой личной жизни, — отстранённо ответил Томас, внимательно наблюдая за поведением Сида.       — Не узнаю тебя! — хмыкнул Сид, закинув ногу на ногу. — Ты всегда был такой заводной, тебе постоянно доставалось от тётушки Полли, а сейчас ты сидишь дома, словно старый сыч!       — Попадало зачастую благодаря тебе, Сид, — с улыбкой напомнил Том.– Ты всегда доносил от на меня тётушке.       — Ну, мы же были детьми! — наморщив лоб, в примирительном жесте вскинул руки Сид. — А что, к примеру, юная Тетчер? Ты не собираешься жениться на ней?       — Нет, Сид. Если хочешь, то путь свободен. Мне пока никто не нужен, я ещё слишком молод для ярма на шею.       — Мне-то уж тем более не надо! — фальшиво «радостно» рассмеялся брат. — Я не останусь на ужин, меня позвали в дом к одному из приятелей на приятный вечер.       — О! — с облегчением выдохнул Том. — Раз так, до свидания, Сид, приятно провести сегодняшний вечерок!       Том поднялся с кресла, стоя напротив приподнимающегося с дивана Сида.       — Тётка всегда любила тебя больше, Том. У тебя были друзья, ты был всегда интересен людям. Почему? — непонятно к чему спросил Сид. В глазах брата Том заметил огонёк зависти. Зря. Ведь хоть Сид был заучкой, но слыл вполне обычным, нормальным ребёнком. Что с ним стало?       — К чему ты это, Сид? — с удивлением спросил Том. — Кстати, ты ведь окончил школу раньше, не хочешь пойти учиться на кого-нибудь?       Он решил уйти от неприятной темы.       — Скоро получу наследство и решу. Спокойной ночи, — отрывисто бросил брат и, не оглядываясь, спешно вышел из дома, где когда-то вырос.       «Индейца нет, значит, они оба что-то задумали!» — напряжённо думал Сид, идя по пустой городской улочке прямиком к себе домой. Про вечеринку он соврал. У него никогда не было друзей, как в детстве у Тома, и сейчас нет никого, кроме мерзко воняющих мужских членов, хорошо ещё, что за деньги.       Его никто не любил, а вот Том был всегда как яркое солнце. Сволочь.       Ну ничего! Когда Паркинсон появится, а он обязательно появится, то Сид выследит, где тот прячется, не всё же время метис будет с Сойером. Похоже, Ненси даже и не подозревала, что в доме, кроме неё и Сойер, был кто-то ещё. Он выследит индейца и поставит свои условия. У братца нужно отнять всё. Похоже, Паркинсон был смыслом Тома, а значит, этот смысл стоило забрать себе.

***

      Домик у речки, лес. Как же Паркинсон давно мечтал о таком уединении, правда, хотел быть один, но теперь уж точно не желает одиночества. Слиток был отдан на расплавку, часть золота Джо обменял на деньги, но, правда, золота оставил жадному дельцу Финчу гораздо больше. Ладно. Какую-то часть денег он положил на открытый счёт для себя и Томаса Сойера, а ещё осталось пять слитков. Достаточно. Скоро нужно будет возвращаться обратно с подарком для Тома. Пока всё выходило гладко.