Золотое сердце для него

      — Я не знаю, что нужно делать… — в панике произнёс Том.       — У тебя есть ванная? В таком доме должна быть, — Джо огляделся.       — Да, есть, а туалет на улице.       — Это долго, — Паркинсон задумчиво посмотрел на Тома. — Я скажу тебе, что нужно будет сделать в следующий раз.       — Значит, мы будем вместе? — обрадованно воскликнул Сойер, блестя счастливыми глазами.       — Сойер, ты невозможный человек! Ненормальный! Ты хочешь остаться со мной, зная, что проклятый метис официально объявлен мёртвым, но если кто-то узнает, что я жив, то меня повесят! Ты хочешь быть с каторжником? Или болтаться в петле рядом? Ты хоть понимаешь, чем рискуешь, глупый? — скрипнул зубами мужчина.       — Ты не думай, что я ничего не соображаю! — напыжился Томас, недовольно поджимая губы. — Ты в этом возрасте не любил, что ли? Я знаю, на что иду!       — Какие громкие слова, изнеженный мальчишка! — ухмыльнулся индеец. Он вспоминает каменоломню. Этому мелкому и в страшных снах такое не снилось. — Тебе восемнадцать! Сегодня тебе нужен один, завтра другой, а мне потом что делать?! Я старый для тебя! Неподходящий! Убитый изнутри!       — Я решу сам, подходящий или нет! — негодующе заспорил Сойер, сплетая руки на груди. — Может, мы завтра все умрём! Может, то! Может, это! Ты самый лучший! Ты не старый, и я… тебя…       — Лучше молчи! Философ! — рыкнул на Томаса Джо. — Мне приходилось обжигаться не раз, и это касается не только любовных утех! Я не хочу убивать тебя, как…       Паркинсон замолчал, переводя дыхание.       — Ты заставляешь мою душу болеть!       — Я хочу тебя любить! — Том подошёл к мужчине и, привстав на цыпочки, обнял его, чувствуя, как бьётся чужое сердце.       — Хочу слышать, как оно стучит для меня, — он погладил грудь Паркинсона. — Хочу, чтобы и ты хоть что-то ко мне испытывал!       — Где твоя спальня? — устало вздохнув, спросил Джо. — Думаю, там нам будет гораздо удобнее.

***

      Здесь нет свечей, но глаза привыкли к темноте. Простынь белеет на широкой удобной постели. Им видно достаточно, больше и не надо.       Кровать прогибается под двумя телами, тут и правда комфортней. Джо сам раздевает Тома, попутно стягивая свою грязную одежду. Надо бы купить новую, только обналичить золото.       — Лежи, только лежи. Постарайся не кричать, мало ли.       — Я не мыт, а там?..       — Ты говоришь это бродяге, снующему по заброшенным скотобойням, думаешь, буду брезговать тобой? Только потом всё же нужно принять ванную.       Язык индейца Джо скользнул по шее, задержавшись на яремной венке, обветренные губы с нежностью целовали кожу. Том пах юностью, неуловимым мальчишеским запахом, который со временем будет переходить в терпкий мужской.       Паркинсон с удовольствием вдыхал в себя этот запах, водя носом по шее, груди и животу Сойера. Мальчишка мелко дрожал, елозил под мужчиной.       Сейчас вовсе не хотелось думать, что юный безголовый партнёр, несмотря на свои жаркие признания, бросит его. Как тот, кто занимал сердце нищего индейца. Неужто человек, к которому он начинает что-то чувствовать, снова сделает больно? Опять?       А ведь сердце отболело и не хотело больше ничего. И этот чёртов Сойер в его никчёмной жизни! Для чего? Такой чувствительный, тихо стонущий под ним, только лишь от поцелуев, а если дальше?       — Джо. Только не делай больно, — выдохнул Том, неумело пытаясь целовать опасного зверя, но сейчас рядом был чуткий мужчина, а не убийца и злодей. Просто человек, имеющий свои чувства, свою боль.       — Не сделаю! Слышишь? Никогда не сделаю! — индеец продолжал выцеловывать живот юноши, опускаясь к паху. От Сойера не пахло ничем неприятным, видимо, он всё же мылся вечером, ожидая метиса.       А вот от Джо, наверное, тащило не так хорошо, но он и не собирался заниматься любовью с мальчишкой. Именно любовью, нежно. Робинсон девственником не был, а у глупого юнца он, выходит, первый.       — Ох! — всё же выкрикнул Том, когда губы индейца прошлись по вставшему члену парня.       Язык мужчины продолжал ласкать яйца, головку, постепенно вбирая в рот член. Джо наслаждался мускусным вкусом полового органа.       — Это… Боже!!! Ещё! — несдержанно-удивлённо потребовал Том. — Поласкай меня ещё!       И метис ласкал, ласкал так, как никого и никогда. Пальцы Сойера теребили шёлковую простынь, бёдра подавались навстречу губам Паркинсона. Но Джо не собирался так быстро доводить любовника до экстаза.       — Надо было хотя бы жир какой-нибудь! — ворчливо заметил Джо, отстраняясь от возбуждеюённого члена юноши. Тот недовольно пискнул, ему хотелось кончить. — Не торопись! — словно издеваясь, прошептал мужчина, насмешливо глядя на надувшего губы Томаса. — Я смажу тебя слюной, но потом заранее заготовь или масло, или жир. Твой зад должен быть смазан. А сейчас потерпи.       Джо повернул его на бок, ложась позади юноши. Обслюнявив палец, он начал разрабатывать анус Сойера.       — А если я?.. Мне свело живот! — испуганно воскликнул Том, пытаясь встать, но Паркинсон не дал ему подняться.       — Тебе кажется! Потом помоемся, не дёргайся, Сойер! Ты же хотел, чтобы я сделал это с тобой? Тогда просто лежи!       Том затих, покорно ожидая чего-то более неприятного. И вот это нравилось Сиду? Биллу? Робинсону?       Крупная головка и не менее внушительный член начал входить в смоченный слюной анус юноши. Туго.       — Я не хочу! — захныкал, дёрнувшись Том. — Это больно!       — Потерпи! — повторил Джо, одной рукой начав теребить сосок Сойера, а другой осторожно мять опавший член своего невероятного любовника. — Красивый мальчик, нежный, сердце моё золотое, — с придыханием приговаривал Джо, медленно начиная трахать Тома. Удивиться бы, откуда он знает такие слова? Но этому несмышлёнышу хотелось говорить именно ласковые глупости.       Том накрыл своей ладонью дрочащую его член руку индейца, безмолвно подсказывая, как лучше. Тяжело дыша, понемногу, но он начал возбуждаться.       — Что же ты делаешь со мной, мальчишка? Хороший, — мужской шёпот горячил кровь юноши.       Томас расслабился, принимая член мужчины до конца. Вроде и в туалет уже расхотелось. Пальцы индейца умело гладили соски мальчишки по очереди, и у Сойера от этих трепетных движений закружилась голова, как от крепкого хорошего вина.       — Мне нравится… нравится…       Джо понял, что хотел сказать Том, но ещё, по-видимому, стеснялся.       — Скажи мне, чего ты хочешь? Я всё сделаю! Не стесняйся. Говори, насколько тебе хорошо, отпусти себя!       — Да! Да! Мне так хорошо.Уже не больно! Погрубей, Джо! И соски потрогай ещё. Трахни меня, как его! Люби так же! Так же! — всхлипнул Том, стараясь насадиться задом на член Паркинсона.       — Глупый, глупый ребёнок! Я не буду тебя трахать, я буду любить тебя! Не так, иначе! Блядское ты сердце, ты же душу из меня вытянешь! Не делай так! Тебе будет больно!       Но толчки члена стали жёстче, как и хотел Том, однако его не переставали целовать, руки мужчины шарили по всему телу. Джо зашептал что-то на своём языке, и Сойер был уверен: индеец говорит про любовь. Том скорее по наитию понял, что Джо сейчас кончит. Тот ускорился, застонал в самое ухо юноши, всхлипывая от наслаждения почище Сойера. Руки прижали к себе лёгкую тушку влюблённого парня, рукой придавливая горло. Том затрепыхался, но острое возбуждение молнией прошило тело от мысли, будто сильный мужчина может прямо сейчас его задушить.       Точно, идиот ненормальный! Томаса влекло к убийце, и видимо, недаром. Ущербное психическое состояние только сейчас дало сильный сбой, показав, кто он есть на самом деле. Извращенец, как и сам Паркинсон!       От мимолётной нехватки воздуха член Тома дёрнулся, и он захрипел, выстреливая спермой прямо в стену напротив. Оргазм длился совсем недолго, но тело Тома сильно тряхнуло, и, издав удушающий стон, он лишился чувств.       Дотрахав бесчувственного мальца, Джо ещё какое-то время не выходил из туговатого ануса, уткнувшись в темноволосый затылок. Оба были мокрыми от пота и липкими от спермы.       — Том? — позвал Сойера Паркинсон, понимая, что тот находится в нирване. Вынув обмякший член с хлюпающим звуком, Джо снова приобнял податливое тело, дожидаясь, когда Том очнётся.       — Впервые наблюдаю, чтобы от траха теряли сознание! Ты — самородок, моё золотое сердце! — Джо разговаривал сам с собой, пока мальчик тихо посапывал, не думая приходить в себя.       — Кажется, я знаю, что сделаю с одним слитком золота, — в раздумье пробормотал метис.       Он отдаст его Финчу, с которым отбывал наказание на каторге, и тот переплавит часть слитка в золотое сердце, а остатком Джо расплатится за украшение. Им хватит золота с Соейром. Его нежданному подарку судьбы Паркинсон подарит это золотое сердце.

***

      Сид молча барабанит длинными пальцами по подлокотнику кресла, удобно привалившись к мягкой спинке. То, что он увидел несколько дней назад, будоражит его фантазию. Индеец Джо. Как же! Помнит, помнит.        Придурок-братец несколько лет назад сдал индейца с потрохами. Выходит, Паркинсон планировал отомстить Сойеру-старшему.       Сид той ночью спешил от священника местной церквушки. А святой отец-то вовсе не святой! Любит малолеток, особенно мальчиков. Но Сид с ним вовсе не бесплатно, денежки лишними не бывают, до наследства ещё дожить надо.       Когда возвращался обратно, то услышал голоса и шорохи, решил глянуть, и вот! Однако.       Он с удовольствием бы посмотрел, как индеец прикончит недалёкого братца, но дальнейшее совсем не вписывалось в желание бездушной твари, притворяющейся человеком.       Сид сам не понял, как его член встал, наблюдая за лобызаниями парочки. А ведь метис хотел прихлопнуть Тома!       То, что Паркинсон говорил Томасу, как нежно гладил... Захотелось такого же. Эти сильные пальцы могли бы принести много удовольствия искушённому в сексе юноше. Ему! А не этому лохматому недоразумению! Сид даже не успел подрочить как следует, тут же кончил, представляя на месте Тома себя. Значит, индеец Джо жив.