Агония Победы

~Эсми       Я не хотела её отпускать. Взглянув в первый раз ей в глаза, такие отличные от глаз моей семьи, я почувствовала связь. Она была необъяснимо мне близка. Я ни к одному члену семьи не чувствовала той нежности, которую ощутила к ней. Я видела, что это не ложь, что за знакомым лицом теперь живёт другая душа.       Её честность и открытость поразили не только меня. Я видела, как даже Розали, при всём своём враждебном настрое, оттаивает.       То, как Виктория относилась к вампиризму, удивляло. Она принимала себя абсолютно. Не смирилась, нет. Она приняла и полюбила. Не только хорошее и удобное, не только преимущества, но и недостатки.       Я видела, как задумчив был Карлайл. Мой муж рассказывал, что даже Вольтури в некотором роде неудовлетворённо относятся к своему существованию. Аро, Маркус и Карлайл в своё время проводили множество исследований и экспериментов, чтобы уменьшить или ослабить неприятные стороны жизни вампира. У них ничего не вышло, так как тело вампира — неизменно. Это непреложный закон бессмертного существования.       Я не понимала, почему мне стала так важна эта девушка, но я не привыкла игнорировать свои чувства, поэтому собиралась любой ценой сделать так, чтобы она не ушла.       На подъезде к Сиэтлу, в частной лесной зоне, у нас есть ещё один дом. Он совсем небольшой. Мы использовали его, если хотели остаться наедине со своей парой, вдали от семьи.       У меня всё же получилось уговорить Викторию остаться там. Мне была невыносима мысль, что она в одиночку будет скитаться по миру, как обычная кочевница, коей была другая Виктория.       Этой девушке совершенно не подходит подобный образ жизни. Несмотря на то, что в ней очень ярко проявлена её хищная природа, она не бродяга.       Со мной согласились все мои дети и супруг.       Наверное, я должна была почувствовать разочарование к ней из-за того, что она так равнодушно относится к убийству, что предпочитает питаться кровью людей, а не принять наш образ жизни. Но я этого не чувствовала. Мне не было неприятно от её выбора. Я её понимала. Даже наоборот. Я чувствовала иррациональную гордость. Она приняла себя. Не захотела и не стала изменять себе в угоду дружбе, которая зародилась сегодня между нами.       Правда, я задумалась над одной идеей, Виктории об этом я пока не сказала, так как это будет не моё решение, но я хочу попросить Эдварда, если он не будет против, помочь ей. Он, в отличие от всех остальных моих детей, не считая Джаспера, единственный, кто знает как и умеет охотиться на людей. Мой старший сын сможет научить её выбирать правильное время, место и жертву.       Я обсужу этот вопрос с Карлайлом, и мы вместе поговорим с Эдвардом.       А пока мы решили, что Джаспер и Элис покажут Виктории дом и останутся с ней на пару дней в городе.

***

~Эдвард       Когда я сегодня вернулся домой, после нескольких часов, проведённых с любимой, Карлайл и Эсми рассказали мне, что считают возможным научить Викторию правильно и безопасно охотиться на оленей.             Эсми очень беспокоилась за неё. Ей удалось убедить вампиршу остаться поблизости и предоставила ей наш дом в Сиэтле.       Я испытал облегчение, когда понял, что Виктория всё-таки согласилась на предложение Эсми. Не знаю, как бы я поступил, покинь она Олимпийский полуостров.       Изначально, эта идея принадлежала маме, но отец тоже воспринял её благосклонно.       Они верили в меня и мои способности, знали, что я не сорвусь с нашей диеты, и если изменю способ своего питания, то это будет моё осознанное решение, которое они безоговорочно примут. Примут меня, даже если мои глаза нальются алой кровью.       Знание их безусловной любви и доверия согревало мою проклятую душу.       Но что удивило меня, так это моё отношение к просьбе Эсми.       Я не задумался ни на секунду, не успел даже тщательно обдумать это, как обычно всегда делал.       Всё моё естество, моя сущность были согласны. Мой зверь хотел сорваться к ней прямо сейчас, чтобы увидеть, услышать, помочь.       Я не без усилия взял под контроль свои эмоции и желания, не позволил им вырваться наружу и отразиться на моём лице.       — Я услышал вас. Я подумаю над этим, пока не вернутся Джаспер и Элис, — сказал я, серьёзно глядя в глаза сначала отцу, а затем посмотрел на мать и улыбнулся ей.       — Спасибо, милый, — Эсми также ответила мне улыбкой. В её мыслях смешивались любовь ко мне и нежность с беспокойством за Викторию. Кажется, в нашей семье появился ещё один любимчик.       Первым был я — первый обращённый Карлайлом вампир, его самый старший ребёнок, сын. Эсми когда-то приняла и искренне полюбила меня.       Сегодня же мама, кажется, нашла и удочерила ещё одного ребёнка. Я читал её мысли, и меня удивляла сила её привязанности к рыжеволосой вампирше.       Причём интересно, что она ощущала Викторию своим дитёнышем, будто сама её обратила.       Отец, когда они говорили с Эсми до моего возвращения, внимательно выслушал её и не был против.       Ему Виктория тоже была приятна. Несмотря на достаточно мягкий и миролюбивый нрав, Карлайл очень умный, опытный, мудрый и осторожный вампир. Он не увидел фальши со стороны рыжей вампирши, и его огромное, доброе сердце с радостью приняло её в семью.       Более того, Карлайл даже успел связаться с квилетами и предупредить о том, что наш клан пополнился ещё одним вампиром.       Он рассказал им о поступках прежней Виктории и что теперь это совершенно другая женщина, которая не собирается вредить нам или Белле.       Как ни странно, оборотни поверили, но, конечно, предпочли убедиться.       Сэм, вожак стаи, отправил на разведку пару псов, они прочесали наши территории и убедились, что запах Виктории изменился.       Карлайл лично говорил с Джейкобом Блэком, объяснил максимально подробно и также сказал, что Белла тоже обо всём знает.       Конечно, шавки не без презрения напомнили отцу об охоте на территории Форкса и резервации, но этим и ограничились, убравшись к себе.       И вот теперь, спустя почти двое суток, я окончательно уверился в своём решении.       Я хочу научить её. Уверенности мне также добавил и звонок Элис. Сестра уже всё видела и сказала, что для меня это будет труднее, чем я себе представляю, но я справлюсь без особых проблем.       Оставался открытым вопрос с Беллой. Я не хотел её обманывать и считал, что будет правильно сказать ей правду.       Хотя часть меня была согласна и с мнением Розали. Какими бы ни были мои чувства, Белла не вампир и пока ещё не полноценный член нашей семьи, нашего клана.       В отличие от той же Виктории, которую Роуз приняла, к величайшему удивлению для нас всех. Кроме Элис, конечно.       Я решил, что в этом вопросе необходимо учитывать мнение каждого члена семьи.       И все мои братья и сёстры единогласно решили, что Белле не следует знать подробности.       В первую очередь ради безопасности Виктории.       Потому что, если волки узнают, они могут не захотеть остаться в стороне и истребить вампира, который поселился пусть и не на их территории и даже не в Форксе, но всё же не слишком далеко.       Розали первая заметила, что Белла вряд ли не расскажет Джейкобу подробнее о Виктории, ведь она всё ещё боялась и не доверяла вампирше.       Карлайл и Эсми согласились. И я, возможно, постарался бы оспорить это решение, но меня тогда накрыло от панических мыслей матери.       Она буквально умоляла меня не говорить Белле, мама так испугалась за Викторию, что мне пришлось прижать её к себе и пообещать, что я не позволю навредить её ребёнку.       В тот день, когда окончательное решение было принято, позвонила Элис и сказала, что они с Джаспером вернутся вечером в воскресенье, а я наоборот смогу навестить Викторию и поговорить с ней наедине, аккуратно предложив свою помощь.       Возможность так скоро увидеть её, остаться наедине, волновала меня. В воскресенье я старался двигаться не спеша, чтобы семья не заметила мой излишний энтузиазм, мне сначала нужно разобраться самому в том, что я чувствую и чего на самом деле хочу.       С такими мыслями я покинул дом и выехал в сторону Сиэтла. Хотелось всё ещё раз обдумать, а на машине путь занимал больше времени.

***

~Белла       Меня снедало беспокойство с того самого момента, как я приехала к Калленам. Оно было со мной на протяжении всего того времени, что мы с Эдвардом провели на нашей поляне в лесу, и сейчас, когда мой любимый вампир привёз меня домой и ушёл к семье, беспокойство всё ещё не прошло.       Я чувствовала, что дело не совсем в моём страхе перед красноволосой, как метко выражались оборотни в адрес Виктории.       Если всё правда и она действительно другая девушка, то зачем Виктория, настоящая, сделала это? Зачем она отдала своё тело, причём, вроде как безвозвратно, другой, ранее человеческой девушке? Девушке, которая умерла, как она утверждает, и Эдвард это подтвердил, в своём мире. Где логика этого поступка?       В душу закрадывались сомнения.       Виктория столько времени следила за мной, возвращалась и рисковала, ведь её каждый раз пытались поймать оборотни.       Она была решительно настроена убить меня. А потом что? Передумала? Не смогла жить без Джеймса, но не захотела умирать окончательно и уничтожать своё тело? Бессмыслица какая-то.       Поэтому я и не верила этой вампирше, даже если Эдвард, Джаспер и Элис проверили её с помощью своих способностей.       К тому же, я не могла понять, почему Калленов не настораживает такая их к ней внезапная предрасположенность и доброжелательность.       Неужели не странно, что незнакомая девушка, с лицом нашего общего врага, понравилась каждому члену клана?       Я видела, что Эдвард искренне ей сочувствовал, когда рассказывал мне о том, как она умерла и оказалась здесь. Он говорил о ней с такой нежностью и, мне даже почудилось, с восхищением, что я едва удержала колкие слова, готовые сорваться с языка.       Подумав, я решила не зацикливаться, подозревая, что моё настроение и пережитый стресс от встречи с ней делают меня слишком мнительной.       Но что-то в этой истории было не так. Совсем не так.       Мне казалось, что эта девушка опасна для меня. Что её появление не случайно и не принесёт лично для меня ничего, кроме вороха новых проблем.