Агония Победы

~ Эдвард       Меня разрывало от противоречивых мыслей. «Цитата истинного телепата!» — сам про себя съязвил я.       Я всегда наслаждался тишиной в мыслях Беллы и одновременно испытывал почти мучение от того, что не слышу её.       Это был вызов — моим способностям и моим нервам. Но я не мог отрицать очевидного: её тишина была тем, что изначально меня к ней притянуло.       Возможно, я покажусь излишне высокомерным или избирательным, но, когда тебе за сотню лет, ты владеешь более чем обширными знаниями в различных науках и ежедневно читаешь чужие мысли, в которых, вне зависимости от века и десятилетия, повторяются одни и те же темы: деньги и секс, то ты можешь позволить себе анализ и оценку девушки с точки зрения интересности и необычности её мыслей в сравнении с другими, скучными представительницами человечества.       Так вот, для меня за всю мою жизнь после обращения в вампира самой интересной и необычной была Белла. До сегодняшней ночи.       Я читал мысли многих женщин, но такой разум, как у Виктории, встретил впервые.       Женщины, даже те, чья работа связана с анализом данных, структурированием информации, наведением порядка в документах или помещении, всегда думают хаотично. Женский разум в человеческой ипостаси сильно напоминает мне разум вампира. Разница только в скорости мышления, количестве обдумываемых за один раз тем и в общей структуре — мышление вампира несравнимо шире.       Мне всегда было сложно понимать женщин, даже с учётом телепатии. Их мысли — полнейший хаос.       Поэтому, встретив Беллу, я почувствовал некоторое облегчение. Мне не нужно было продираться через сонм различных мыслей, чтобы узнать истину. Я ничего не слышал. Были только тишина и я.       И несмотря на раздражение, которое периодически появлялось из-за моего желания узнать-таки истинное мнение Беллы по некоторым вопросам, я смирился и даже был счастлив, находясь рядом с ней.       А теперь появилась другая женщина — Виктория. Я обычно стараюсь не задерживаться у кого-то в голове. Несмотря на мой дар, я, в общем-то, не любопытный. Но её разум меня не отпускает даже сейчас.       Она думает как женщина и как вампир, обо всём сразу, масштабно, наперёд, но я впервые за своё существование встретил такую чёткую структуру и непоколебимую логику.       Разум Виктории — это не просто хаос, это идеально упорядоченный хаос.       Даже Карлайл за почти 400 лет своей жизни до сих пор не смог добиться такого понимания и единения со своим зверем.       Виктория — первый встреченный мной вампир, которого не раздирают противоречия между её изначальной, человеческой (женской), и вампирской сущностями. В её разуме царит идеальный симбиоз.       За счёт подобной целостности её мысли для меня необычайно интересны.       Если бы в нашем мире существовал такой термин, я бы сказал, что Виктория — истинный вампир.       Из-за невероятно тесной симбиотической связи между ней как женщиной и её внутренним зверем, хищником — её вампирской сущностью — её мышление перестраивается и подстраивается под ситуацию и окружение.       Находясь сегодня среди нас, среди вампиров-вегетарианцев, которые стараются максимально походить на людей и не привлекать лишнего внимания, она думала и действовала как человек, обычная женщина. Когда же её внимание переключалось на Джаспера, то разум подстраивался под него, и она, наоборот, включала вампирские инстинкты на максимум.       А когда к нам домой приехала Белла, хищник внутри Виктории мгновенно оценил обстановку, и её разум принял решение о ненападении и как будто выключил её интерес к Белле.       Она, конечно, продолжала обращать внимание на запах, но исключила, так сказать, Беллу из своего меню, потому что она моя. Зверь Виктории признал во мне более сильного и опытного противника, женщина внутри её разума решила, что, если мне хочется иметь Беллу (эта мысль в её голове меня смутила), то почему нет, кто она такая, чтобы возражать.       Продумав всё это, Виктория пришла к решению, что Белла ей ни в каком виде не интересна. Только её, чисто женская, половина немного недоумевала, что я такого интересного нашёл в Свон, что выбрал её в качестве своей спутницы жизни, но она так же быстро решила, что, если я её выбрал, то что-то всё-таки в ней есть, и выбросила лишние мысли обо мне и Белле из головы.       И, конечно, я не мог не заметить, как Виктория думала обо мне.       Женщины постоянно обращают на меня внимание — и человеческие девушки, и вампирши. Что самое обидное, и те и другие думают об одном и том же.       Но только не Виктория. За более чем столетие я перестал смущаться женского внимания. Привык, что они считают меня красивым и обижаются на мою отстранённость. А сегодня я заново вспомнил, каково это, когда тебя смущает женский интерес.       Виктория изучала меня так же, как и думала о любой другой теме. В этом процессе были одновременно задействованы обе её сущности — женщина и хищница.       Она тоже считала меня привлекательным, её даже не оттолкнула моя способность к телепатии. Сначала ей это, конечно, не понравилось (в первую минуту), но потом она обдумала это тщательнее и решила, что у меня полезный дар.       Опять же, так решили обе её сущности. Женщина в ней посчитала удобным, что мужчина может заранее знать о любых её желаниях (и эта мысль меня тоже смутила — точнее, не сама мысль, а то, как именно Виктория её думала). В то же время хищница в ней посчитала, что телепатия может являться как отличным орудием, так и прекрасной защитой. Она хладнокровно рассчитала полезность моего существования! Невероятная, чёрт возьми, женщина!       Все вампирши, с которыми я знаком и которые не члены моей семьи, смущались моего дара. Телепатия — это действительно во многом неудобно.       Виктория же видела в этом одни плюсы. И к приезду Беллы она ощущала себя более чем комфортно в моём присутствии. Ей нравилось общаться телепатически, пусть она и не могла услышать мой ответ таким же способом.       И слава Богу, что не могла, потому что я сам себя перестал понимать. Она была совершенно права, когда решила, что у меня каша в голове.       Я не чувствовал такого интереса, какой я ощутил сегодня к Виктории, ни к одной женщине, даже Белле.       Меня привлекал не только её необычайно интересный разум, но и её внешние данные. Из-за переселения души её запах изменился, о чём я сегодня говорил Белле, но я упустил тот момент, что её новый аромат, присущий, очевидно, конкретно этой Виктории, мне очень понравился и привлекал меня в сексуальном плане.       Сила и характер притяжения к Виктории разительно отличались от того, что я ощущал в отношении Свон. Если быть честным, то в Беллу была влюблена моя мужская половина, та, которая старается максимально походить на человека и сохранить в себе оставшиеся черты, присущие именно людям, тогда как хищник воспринимал её исключительно как добычу. И её негативное отношение к любым проявлениям ухаживаний с моей стороны ситуацию не улучшало. Хищник был недоволен упрямой добычей и не хотел воспринимать её кем-то или чем-то большим, кроме как своей собственностью.       В отношении Виктории же и моя рациональная половина, и зверь приняли однозначное и обоюдное решение.       Я её вожделел — её мысли и её тело.       И, вспоминая, КАК она думала обо мне, хищник внутри меня восставал. Он хотел к ней, проникнуть в её мысли и тело как можно глубже.       Ни одна женщина не воспринимала меня так, как она. Я ей понравился целиком. Она не думала о том, как было бы здорово, не будь я телепатом, как думали другие вампирши. О нет. Она думала, как полезен ей будет мой дар в быту и в постели. Она не думала о том, что я слишком красив или смазлив, или слишком отстранён и высокомерен. Нет. Она считала меня идеальным образцом мужской вампирской фауны и оценивала меня, как породистого скакуна.       Она понимала причину моей отстранённости, понимала, что мне бывает сложно жить с моим даром, и её восхищала сила моего разума и способность разобраться в окружающей меня какофонии мыслей, не сходя при этом с ума.       Виктория считала, что для владельца дара телепатии я поразительно адекватен.       Я никого и ничего никогда не хотел так, как её. Было почти больно от силы испытываемых мною желания и похоти.       Мне необходимо обдумать ситуацию ещё раз и принять решение. Я не могу игнорировать чувства, которые рождает во мне Виктория. Это слишком приятно — чувствовать их.       И, конечно, часть меня влюблена в Беллу, хотя сегодняшняя ночь и заставила меня переосмыслить мои чувства, они никуда не ушли.       Целое столетие женщины не могли пробиться ни к моему телу, ни к сердцу. Сейчас же в моей жизни две женщины. Не думал, что окажусь в такой ситуации, считал, что мужчины лукавят, когда говорят, что любят двух разных женщин.       Я всегда, даже будучи человеком, гордился своим интеллектом и проницательностью, поэтому думаю, что мои предположения обоснованы, и прямо сейчас я верю, что, может, и не полностью, но частично разгадал план мести той, другой, Виктории.       Она решила не отнимать жизнь у Беллы, она решила отнять у неё меня, забрать любовь. И как помешать этому, я не знаю. Хуже того, я, возможно, и не хочу. Я обещал защищать Беллу, но как мне защитить её сердце, если столетняя оборона вокруг моего собственного, пусть и заледенелого органа, вот-вот рухнет под натиском лишь имени её врага.

***

~ Белла       Сегодняшний день с самого начала был испорчен. Когда я проснулась, Эдварда не было рядом, и на секунду я подумала, что это всё нереально. Что не было поездки в Италию и возвращения Калленов в Форкс. Что мне это приснилось. Но потом я нашла записку от любимого, в которой он предупреждал, что ушёл домой, ему надо было срочно помочь Элис. Меня это хоть и успокоило, но расстроило.       И завершала картину неудачного дня — солнечная погода. А это значит, что Эдварда в школе я сегодня не увижу.       Всё утро я ужасно скучала по нему, и мне было невыносимо слушать отовсюду, кто и что наденет и с кем пойдёт на выпускной бал. А Джессика, вездесущая Джессика Стэнли, всё ещё не закончившая писать прощальную речь для выпускников, бесконечно донимала вопросами о наших с Эдвардом отношениях.       Его отсутствие рядом ужасно сказывалось на моём настроении, мне всё время его было мало, я ежесекундно скучала. Поэтому после первого урока я не выдержала и решила нарушить все правила. Просто покинула учебное заведение. С отцом, если он узнает, я постараюсь договориться.       Доехала я спокойно, и Эдвард, мой невероятный Эдвард, как же хорошо, что он не может прочесть мои мысли — я бы умерла от стыда за глупости, которые я думаю, встретил меня у дома Калленов, но не спешил проводить внутрь. Сердце сжалось от плохого предчувствия, и, как позже выяснилось, интуиция меня не подвела.       Виктория.       Мои внутренности непроизвольно скручиваются каждый раз, когда я просто даже о ней думаю, не говоря уже о том, когда слышу её имя. Я не верю ей. Не верю, что можно призвать душу из иного мира и поместить в выбранное тело. Боже! Ну это же бред! Она лжёт! Это план. Хитроумный план, чтобы добраться до меня и Чарли.       Я не знаю, как я смогла подняться по лестнице и войти в гостиную. Наверное, только потому, что Эдвард был рядом, и я знала, что он никогда не причинит мне вреда и не позволит другим. Особенно ей.       Уже там, в комнате, я поняла, что тогда на поле, где Каллены играли в бейсбол, я не видела её так близко, как сейчас. Виктория была красива. Её не портили даже кроваво-алые глаза. Меня задел факт её такой броской и яркой внешности. А ещё задел её недоуменный взгляд сначала на меня, а потом на Эдварда. Нетрудно было догадаться, о чём она подумала. Особенно после её переглядок с Розали. Конечно, они, наверное, хорошо поладили. Подобное притягивает подобное.       Меня удручают такие мысли. Я сразу думаю о том, что я не пара Эдварду. Он и я. Лев и овечка, как он когда-то сказал. Впрочем, смотря на неё сейчас, я действительно не чувствовала от Виктории агрессии. Сама я ощущала опасение, нервозность, страх. Мне было жутко не по себе из-за необходимости находиться с ней в одном замкнутом пространстве.       Меня пробрала дрожь от её взгляда, от кровавых глаз, и я думала, что потеряю сознание, когда услышала её голос. Он совершенно не был похож на перезвон колокольчиков Элис, красивое высокое звучание Розали или звонкую нежность Эсми. Голос Виктории был глубже, ниже и тише. Да, она говорила тихо, но её было очень хорошо слышно. Её голос обволакивал собой. Я видела, что Каллены ею очарованы. А меня тошнило.       Изабелла.       Мало того, что она сама наводит на меня ужас, так ещё и манера того, как она произнесла моё имя, напомнила мне недавнее путешествие в Вольтерру и Аро Вольтури. Второй раз за утро я вспоминаю город, расположенный вдали от Тосканского побережья. Ещё немного — и начнётся паранойя.       Но, несмотря на напряжение, она не проявляла агрессии, даже взгляд тех самых алых глаз был скорее любопытным, а не угрожающим. Неужели это правда? Неужели Виктории, той, которая хотела отомстить за смерть Джеймса, больше нет, и я могу не опасаться за жизни дорогих мне людей и мою собственную? Мне было сложно в это поверить. Да я и не верю до конца. Всё равно где-то глубоко в душе меня терзают сомнения и страх. Я думаю, что Каллены совершили ошибку, пустив её в свой дом.