Агония Победы

~ Виктория       Позже, гораздо позже, мы лежали обнажёнными на постели. Даже моя вампирская память отказывает, когда думаю о том, как мы вообще оказались в спальне.       Я лежала на спине, а Эдвард на боку. Его правая рука всё никак не могла оторваться от моей груди: ладонь то сжимала, то отпускала упругую плоть, а пальцы перекатывали и гладили соски, когда он сам просто неотрывно смотрел на свою руку и снова слушал меня, мои мысли.       Я же решила: ну и пусть. Мне это слишком нравится. Разве не мечтает любая женщина, чтобы мужчина думал только о ней? Эдвард не просто думает, он, буквально, внутри моих мыслей, поглощён ими. Мной.       А вот я думала о том, что происходит между нами на самом деле? Почему я с ним? Почему чувствую то, что чувствую?       Мне было хорошо. Безумно, бесконечно хорошо. Не только физически, но и эмоционально.       Хаос в голове, который я ощущала с момента своего появления здесь, который заставлял постоянно что-то делать, думать, анализировать себя и всё пространство вокруг, чтобы побыстрее заполнить пустоту из-за потери воспоминаний, впервые затих. Остались только я, покой и Эдвард.       Он был моим якорем, который и остановил меня. Но он не просто заставил затормозить, он заполнил меня собой. Моими мыслями о нём, чувствами, физическими ощущениями.       На какое-то мгновение мне показалось, что я — это он, что он поглотил меня в себя или это я вросла в него.       Неужели все вампиры чувствуют подобное во время интимной близости? Не знаю почему, но я в этом сомневаюсь. Не может такого быть. Будь оно так, вампиры не жили бы в кланах и не ходили в школу, как Каллены, и не работали, а только и делали, что занимались сексом.       Я больше почувствовала, чем услышала, как Эдвард хмыкнул.       Смешно ему. Конечно, он ведь вампир уже больше ста лет, а я сколько? Меньше двух недель! По их, вампирским меркам, я ещё несмышлёный ребёнок.       Так что мне можно делать глупости и задавать глупые, по меркам взрослых матёрых хищников, вопросы! Надеюсь, он услышал килограмм сарказма, который я вложила в последнюю мысль.       Видя его улыбку, я поняла, что таки да, он всё правильно услышал.       Ну ничего, я ещё всему научусь. Точнее, сам Эдвард и научит.       «А сейчас я хочу ещё раз, милый. Хватит просто так любоваться моим шикарным бюстом, пора бы уже оказать ему честь, да и не только ему», — смешливо подумала я.       После чего Эдвард накрыл моё тело своим и со смехом утянул в поцелуй, зарываясь пальцами в волосы.       Вот не дают они ему покоя! Но если честно, я просто млела от его рук. Он был так нежен, касаясь моей кожи и особенно мягких, рыжих локонов.       Я снова думала о том же самом, о чём всё это время, с момента самого первого нашего поцелуя:       «Не вздумай прекращать! Продолжай. Бери меня всю, Эдвард. Пожалуйста».

***

~ Белла       Что мне им сказать? Что я должна сказать?       Оборотням нужно понять: Виктория опасна, но также и то, что Каллены не виноваты в этом. Только она.       Находясь сейчас в доме Сэма, я смотрела на него, на альфу, пытаясь правильно сформулировать то, ради чего просила Джейка устроить мне встречу со стаей. Они все глядели на меня в ответ заинтересованно, некоторые даже с неприязнью.       Мне было немного не по себе от их пристальных взглядов, и я была благодарна Джейкобу, который остался стоять рядом со мной.       — Спасибо, что согласились встретиться, — обратилась я к Сэму, получая в ответ кивок. — Дело в том, что я хотела предупредить вас. Виктория, та самая рыжеволосая вампирша, не покинула город. Точнее, она уехала, но совсем недалеко, в Сиэтл. И она… она до сих пор представляет опасность, — тяжело вздохнув, выпалила я.       — Что ты имеешь в виду? Каллены сказали, что она больше не причинит никому вреда. Мы убедились в этом, когда проверяли территорию, — напряжённо спросил Сэм.       — Она их обманула. Вы же знаете, некоторые вампиры обладают особыми способностями. Скорее всего, и она тоже. Виктория задурила им головы. Каллены не понимают, что она ими манипулирует, — я должна убедить их. Это ведь очевидно. Оборотни точно смогут с ней разобраться. — Они считают её новым членом клана! Эдвард мне сам сказал. И Элис. Я же не поддаюсь не только дару Эдварда, но и других, на меня Виктория не смогла повлиять. Поэтому, думаю, я вижу и понимаю её манипуляции, — продолжала горячо убеждать их я. — Это всё была уловка. План. Она решила всех перехитрить. Прошу вас, поверьте! Вы можете убедиться сами! Спросите Калленов. Они сделают всё, чтобы выгородить её, чужачку, хотя знакомы всего ничего. Это однозначно какое-то особое влияние на их поведение и мысли.       Я понимала, что, наверное, веду себя слишком эмоционально, видела, как они переглядываются между собой, как переводят глаза с меня на Джейкоба, потом на Сэма и обратно.       — Ты говорила с пиявками? С Калленами? — почти препарируя меня своими тёмными глазами, уточнил Сэм.       — Да! И с Эдвардом, и с Элис. Они пытались убедить меня, что Виктория не опасна. Но как я могу им верить, если они все так внезапно воспылали к ней приязнью? Это просто ненормально! — я постоянно облизывала и кусала губы, а ещё у меня нервно подрагивали пальцы.       Они всё это видели. Заметили. Наверное, моё состояние было неким подтверждением моих слов для них.       Джейкоб вообще постоянно сжимал кулаки и смотрел на меня, пока я говорила. Хорошо, что хоть он меня понимал. Я была очень благодарна за его поддержку. Он всегда был рядом, когда мне требовался друг или просто помощь.       — Мы решим этот вопрос. Не переживай, — смотря на Сэма, но обращаясь ко мне, попытался успокоить меня Джейк.       Сэм ещё раз внимательно осмотрел меня и обратился к остальным:       — Квил, Эмбри, вы пойдёте с Джейкобом, когда он вернётся, поговорите с Калленами. Если Белла права, мы должны будем снова начать охоту на красноголовую пиявку, — Сэм говорил спокойно, уверенно, без агрессии, но его слова словно добавили воздуху в комнате дополнительный вес.       Оборотни согласно кивнули, а Джейк взял меня за локоть, говоря:       — Я поеду вместе с тобой до дома. Белла, пока мы не убедимся, тебе лучше не оставаться одной, тем более на дороге.       Я не стала сопротивляться, так как он был прав. Не знаю, где сейчас Виктория и до сих пор ли Эдвард с ней, но рисковать не стоит.       Надеюсь, волки разберутся с вампиршей. И когда вампирши не станет, действие ритуала или её дара наверняка пропадёт, а Эдвард поймёт, что всё между ними было ложью, что на самом деле я — его пара, и вернётся.       В глубине души, конечно, у меня были некоторые сомнения, возможно, я ошибаюсь в выводах, что у меня может быть недостаточно информации, но я глушила эти мысли.       Виктория, как бы ни было, чудовище. Она без зазрения совести убивает людей. Я знаю. Не просто так она не осталась здесь, в Форксе. Ведь они ей предложили, точно ведь предложили. А она уехала в Сиэтл.       Недалеко, но и не с Калленами. Двуличная тварь. Конечно, ей ведь не хочется травиться кровью животных, сдерживать себя она не привыкла. Придумала какую-нибудь очередную легенду, в которую Эдвард поверил.       Ненавижу её! Как же ненавижу. Никогда не думала, что способна на такие чувства, что они во мне вообще есть. А вот как оно всё вышло.       Но я не отступлю, я не дам Виктории всё окончательно разрушить.

***

~ Эсми       Я ухаживала за цветами в нашем доме, нежно протирала листья, давала прикормку, срезала больные побеги и искоса наблюдала за Карлайлом, который работал за ноутбуком и тоже бросал на меня нежные взгляды, и подглядывала за Розали с Эмметом, они сидели на диване и листали журнал с самыми новейшими автомобилями, и я была счастлива в этот момент.       Впервые в жизни так полноценно, по-настоящему счастлива. За Эдварда, да и просто за всю нашу семью.       Мой самый старший сын в последнее время ходил задумчивым и печальным, но я видела, что в нём произошёл сдвиг. Фундаментальные изменения в его вампирской сущности. Каждый из нас это заметил.       Несмотря на всю горечь расставания с Беллой, Эдвард тоже был счастлив. Ещё больше, чем я. Он наконец почувствовал то, что и мы, обретя свою пару. Не отголоски наших мыслей и ощущений, а именно свои, личные, только его одного чувства.       Спустя столетие он обрёл истинного себя. Больше не будет самобичеваний, меланхолии и одиночества. Больше нет просто Эдварда. Есть они, отныне и навсегда. Эдвард и Виктория. Неразделимо. Только вместе.       Я понимала, что, возможно, сын покинет нас. И пусть ощущала грусть от этой мысли, но она была светлой. Ведь он, если действительно этого захочет, уйдет не в одиночество или отшельничество, он уйдёт в любовь. Для меня этого было достаточно. Его счастья.       Мои размышления о будущем семьи прервала Элис. Она появилась в комнате, таща за собой Джаспера и, резко остановившись посередине комнаты, на грани паники, обратилась ко всем нам:       — Наше будущее исчезло! Всех нас!       — Белла? — Джаспер сказал только одно короткое слово, а мы ответили ему целым калейдоскопом эмоций.       Эта нежная маленькая девочка заняла особое место в наших сердцах. Даже Розали, как бы ни отрицала, но и она испытывала к Белле что-то тёплое.       Девушка была той, кто, в отличие от нас, смог открыть Эдварду правду о том, что его можно любить, что он не монстр. Она спасла его от собственной же глупости, кинулась за ним в самое пекло, к Вольтури. Только за одно это мы были должны ей.       Белла стала частью нашей семьи. Каждый из нас принял её. Пусть и с сопротивлением, но и Розали, и Джаспер тоже.       И как же больно было осознать, что после всех её жертв ради Эдварда, нашего сына, брата, мы её предали. Не специально, но всё же.       Вина. Вот то, что Джаспер ощущал от каждого члена семьи больше всего. Нашу вину.       Ещё хуже стало, когда мы поняли, что Белла не хочет никого из нас даже видеть. Не желает разделить свою боль с нами. Со своей семьёй. Мы ведь не бросили её, нет, искренне хотели утешить, поговорить, объяснить.       Но ей это было не нужно. Мы были ей не нужны. Правда всегда ранит. И нас, меня, Элис, Эммета, больше всех ранила правда. Мы никогда не были нужны Белле. Дело всегда было только в Эдварде. Скажи он хоть слово, и она бы ушла с ним, не оборачиваясь и не прощаясь. Обидно, но это можно понять.       Но не то, что подразумевал прямо сейчас Джаспер. Этого я, никто из нас, понять и принять не мог.       Элис предупреждала, но мы до последнего не верили, что Белла так поступит. Попросит помощи у оборотней. Как будто мы не просто семья для неё, как будто мы враги.       Меня словно ударили по лицу. Я чувствовала именно так, не физическую, но эмоциональную пощёчину от девушки, которую считала своей дочерью.       — Нам теперь нужно ждать мохнатых, неприятно пахнущих гостей, верно? — напряжённо спросил Эммет, уже заранее готовясь к бою, отголосок которого мы почувствовали.       — Наверное, да, — если бы могла, Элис бы заплакала, говоря эти слова.       Ей, наверное, было тяжелее всех. Для неё Белла стала совершенно особенным человеком. Подруга и сестра. Не такая, как Розали, которая была для Элис старшей сестрой, защитницей. Наоборот. Белла стала младшей, слабой, той, которую сама Элис должна и была готова, а также хотела защищать.       И которая нас предала.       Мы услышали мягкий, слаженный ритм, с которым к нашему дому приближались волки. На слух их было немного, может 3–4 оборотня, а не вся стая. Это знание немного успокоило нас.       Джаспер сказал остаться нам с Розали и Элис в доме, тогда как он сам, Карлайл и Эммет вышли встречать гостей.       Мы все волновались, но невозможность увидеть будущее почти буквально сводила Элис с ума.       Квилеты спросили моего мужа о Виктории: где она, вернётся ли, уверены ли мы в отсутствии угрозы и, самый последний вопрос, действительно ли мы приняли её в наш клан?       Карлайл не стал лгать. Мой любимый слишком не любил этого, поэтому ответил честно.       — Да. Виктория стала частью нашей семьи, — твёрдо произнёс супруг.       — Хммм… Понятно. Это всё, что мы хотели узнать. — я не видела лица Джейкоба Блека, но чётко уловила его презрительную интонацию.       Оборотни ушли, а Джаспер сразу же позвонил Эдварду и рассказал о произошедшем.       Они пойдут за ней. Снова начнут охоту. Но только теперь это не жестокая кочевница, от которой мы сами хотели избавиться, которая умело сбегала каждый раз, больше нет. Сейчас Виктория — это другая женщина, пара Эдварда.       Неотъемлемая часть семьи, которой Белла, больше не наша Белла, подписала смертный приговор.       Я смотрела в глаза своему любимому мужу и видела там то же, что чувствовала сама. Боль предательства и решимость защитить нашу семью.

***

~ Эдвард       Я не представлял, как смогу оставить её, если она попросит. Я не хочу. Не хочу оставлять, не хочу уезжать. Не могу. Не стану.       Эти несколько суток, которые мы провели вместе, занимаясь любовью, растворяясь друг в друге, были лучшими в моей смертной и бессмертной жизни. Я был будто в раю, в самом эпицентре Эдема.       Находясь рядом с ней, я чувствовал себя невообразимо цельным. Самим собой. Я Эдвард Каллен, и я вампир.       Но это не значит, что я монстр. Больше нет. Теперь я знаю, теперь понял. Я просто другой.       Но моя эйфория мгновенно развеялась, стоило ответить на звонок брата.       Оборотни. Эти вонючие псы собираются уничтожить Викторию. Мою любовь, мою пару, мою жизнь. Джаспер отчётливо ощутил их решимость, злобу и предвкушение охоты.       Ещё никогда в жизни я не чувствовал такой безграничной ярости и ненависти, даже к Джеймсу я не ощущал подобных эмоций. Меня на минуту зажал в тисках страх, но затем пришла решимость.       Решимость защитить её любой ценой.       Она вышла из душа, кутаясь в полотенце. Такая спокойная, нежная, домашняя, такая моя. И в её мыслях тоже был я.       Виктория ещё не понимала всю подоплёку нашей связи, чувств, которые испытывала ко мне. Она не знала, что вампиры выбирают пару один раз на всю вечность, а я робел перед этим признанием.       Она приняла меня и всё, что произошло между нами. Без сожалений и вопросов.       Я боялся, что если признаюсь, расскажу об истинности нашей связи, именно это оттолкнёт её. Ведь она не хотела быть связанной какими-либо обязательствами, не признавала рамки, которые мы ставили себе сами.       Это был результат её появления здесь, потери памяти. Виктория стремилась заполнить пустоту воспоминаний новыми, узнать себя настоящую, тогда как наша связь могла показаться ей поводком, сдерживающим фактором. Поэтому я решил рассказать ей позже. Дать время нашей связи окрепнуть.       Сейчас я думал о другом. О её же безопасности.       Мне нужно было уговорить Викторию уехать со мной на Аляску. Документы для неё, спасибо Джасперу, были готовы, билеты я заказал, как и собрал немного её вещей, пока она была в ванной. Осталось только объясниться с ней самой.       — Что ты делаешь? — она безмерно удивилась собранной для неё сумке.       — Мы должны покинуть Сиэтл. Прямо сейчас, — как можно спокойнее и увереннее сказал я.       Она смотрела мне в глаза и мысленно просила ответить ей.       Мне так нравилось, как она воспринимала мой дар телепатии. Он ей нравился. Действительно нравился. Я, наверное, никогда не смогу привыкнуть и перестать удивляться этому.       Было безмерно приятно знать, что самая моя сложная черта, которая отталкивала от меня большинство вампиров, так импонировала ей.       — Я должен был сказать тебе раньше, но не пришлось к слову. Прости, пожалуйста, — заранее извинился я, — В тот день, когда я уехал от тебя, в воскресенье, я понял, что наши чувства искренни и взаимны. Они — самое сильное, что я испытывал раньше к кому-либо. Поэтому на следующий день я признался во всём Белле. Не хотел обманывать. Она… не очень хорошо восприняла это. Белла всё ещё думает, что ты прежняя Виктория и просто притворяешься, чтобы отомстить нам. Ей, — я видел, как она удивилась услышанному. Читал её мысли. Виктория не ожидала этого, она не думала, что я оставлю Беллу. Да, хотела этого, хотела, чтобы я был только её, но не верила, что я поставлю точку в отношениях с Беллой так скоро и резко. — Элис и Джаспер предупредили меня сейчас. Оборотни решили, что ты угроза. Белла смогла их убедить. Они придут за тобой. И убьют, — поморщился я и стал почти умолять, — Я прошу тебя, давай уедем. Я всё подготовил. Ты будешь в безопасности, познакомишься с ещё одной, подобной нам, семьёй, а я продолжу наши уроки охоты. И буду рядом. Я всегда буду рядом с тобой, — пока говорил, неотрывно смотрел ей в глаза и считывал каждую мысль.       Я так боялся, что она откажется. Конечно, я бы всё равно увёз её. Применил бы силу, если понадобилось, но она снова меня удивила.       В её мыслях не проскользнуло и тени отторжения или раздражения, только благодарность. Ей было невозможно приятно чувствовать мою заботу о ней, моё беспокойство.       У меня спал огромный груз с плеч. Она согласна. Я чётко это видел. Виктория уедет со мной.       Я подошёл к ней, обнял и нежно поцеловал в сладкие, пухлые, самые любимые мною губы.       — Спасибо за доверие, — прошептал я.       — Спасибо за твою заботу, Эдвард, — также тихо ответила она, безоговорочно принимая мою ласку, мою заботу и меня самого.