2am Knows All Secrets [[REVISION]]

Тревожное ожидание в груди сделало следующий день мучительно долгим для Эйджиро. Он и не ждал, что Бакуго вывалит на него все свои травмы и трагедии разом. Сама возможность помочь делала Киришиму счастливым! И, может, в глубине души, ему было любопытно понять что, чёрт возьми, происходит. А в самой потаённой глубине теплилась надежда, что всё происходящее сблизит их по-настоящему. Эйджиро не любил зацикливаться на воспоминаниях о прошлом, но с тех пор, как он поступил в UA, временами его накрывало...одиночество. Конечно, класс 1-А был замечательным, лучше и не пожелаешь. И со временем, освоившись, он стал чувствовать себя среди одноклассников комфортнее. Но первые дни, когда приходилось выстраивать дружбу с нуля...давались тяжело. Его преследовало ощущение полной изоляции. В младших классах Киришима не был самым популярным, но в начальной и средней школе у него хотя бы была своя компания. Небольшая группа друзей, готовых горой стоять друг за друга. Сколько вечеров они провели, играя вместе в аркадных автоматах, пытаясь побить рекорды друг друга, или в кино на новых боевиках, или на ночёвках, где они шептались друг с другом под одеялами о своих влюблённостях, мечтах и планах на будущее. Были же времена. Эйджиро улыбнулся, предавшись воспоминаниям, параллельно ковыряя рис в столовой во время обеда. Чёрт, как же им было весело. Тогда, когда UA казался несбыточной мечтой, они все подали документы в один и тот же технический колледж. Они проводили время обеда толпясь вокруг уличного стола в школьном дворе, обсуждая, в каких компаниях хотели бы работать, в каких районах осесть, по кусочкам складывая общий план на будущее. Они собирались взрослеть вместе. Но потом случилось неожиданное – Киришиме пришло письмо о зачислении в UA, и все планы пошли к чертям. Хотя Эйджиро и осуществил свою мечту, учёба и тренировки выматывали его до предела, и вскоре связь между друзьями оборвалась. И, чёрт возьми, как же он по ним скучал! По их ночным марафонам в видеоигры, по совместному опустошению холодильника и самым отвратительным спорам на слабо. Но Бакуго – не его старые друзья. Даже не Каминари, Ашидо или Серо. Здесь такие выходки не прокатят. Если Эйджиро начнет запихивать в рот моти, проверяя, сколько их поместится до рвотного рефлекса, Бакуго просто вышвырнет его за дверь! К тому же, его друг, похоже, переживал нелегкие времена. Крайне дерьмовые, если говорить честно. Не самое подходящее время для игры "Кто больше моти в рот затолкает". Как бы Эйджиро ни ждал этой ночёвки, ему следовало об этом помнить. Вечер тянулся мучительно медленно. Эйджиро коротал время в общей гостиной, безуспешно пытаясь продвинуться в летних заданиях, пока болтал с Ашидо, Серо и Каминари. Его так и подмывало проверять телефон каждые пять минут в ожидании какого-то сигнала, подтверждения, чего угодно. Чем ниже опускалось солнце, тем сложнее было сосредоточиться даже на простом разговоре, и иногда он просто отключался от обсуждения, довольствуясь ролью слушателя. И вдруг – вибрация. Рука сама потянулась к телефону. Взгляд скользнул к часам – 20:31, сколько же времени он провел в своих мыслях? – и прочитал уведомление. [054-000-0000:] Ты идёшь или нет? Глаза Эйджиро округлились от неожиданности. Бакуго. Это должно быть он написал, верно? По лицу расплылась довольная ухмылка. Лёгок на помине! Стоп, откуда у Бакуго его номер? Неважно. Киришима отправил короткое "скоро буду" и незаметно улизнул из гостиной, стараясь не привлекать к себе внимания. Быстро ополоснувшись в душе и переодевшись в пижаму он стянул футон с верхней полки шкафа. Схватив тонкий матрас, подушку и одеяло, он высунул голову в коридор, озираясь по сторонам. Никого. Ночёвки не являлись чем-то постыдным. Напротив, Эйджиро был ярым их сторонником в любом возрасте. Кому может не нравится хорошая ночевка?...Бакуго, вот кому. И последнее, чего хотел Киришима – поставить его в неловкое положение. Судя по всему, его друг проходил через настоящий ад. Убедившись, что в коридоре никого нет, он заковылял к двери Бакуго, волоча за собой развевающиеся края футона. – Йо, – Киришима постучал костяшками в дверь. – Я здесь. Дверь распахнулась мгновенно, будто его ждали. Глаза Бакуго расширились при виде футона, вываливающегося из рук Эйджиро. – Добрый ве-е-ечер!! – сияя, произнёс Киришима. Бакуго тут же закатил глаза и, кивком головы указал ему проходить внутрь. Пока Кацуки удобно усаживался на краю своей постели, Эйджиро расстелил футон на полу между кроватью и столом. Пространства было в обрез, пришлось задвигать стул под стол до упора, но по итогу Киришима справился. – Давненько у меня не было ночевок, – болтал Эйджиро, натягивая чехол на футон. – Ну, онсэн не в счёт, это же учебная поездка. После вступительных и учёбе в UA, выжимающих из меня все соки, кажется, последняя ночевка была...прошлым летом. Чёрт, неужели уже год прошёл? – он с размахом расправил одеяло, затем присел, чтобы взбить подушку. – А у тебя? Ответа не последовало. Эйджиро рискнул взглянуть в сторону Бакуго. Тот сидел, отвернувшись, с явным недовольством на лице, упрямо сжав губы. Руки Эйджиро замерли и сам он застыл с открытым ртом. – Не может быть, – сказал он. – Бакуго. Бро. Скажи, что у тебя хотя бы раз была ночевка. Бакуго цыкнул. – Была. В блядской начальной школе, кретин. – Да брось! Не хорони в себе того мальчишку, что готов был радоваться мелочам по типу ночёвки. Эйджиро поднялся и, уперевшись руками в бока, оценил результат своих трудов. После короткого кивка одобрения самому себе он обернулся к Бакуго с игривой улыбкой. И что теперь? Он плюхнулся на кровать рядом с Бакуго и тут же пожалел. Только что же постелил себе футон, какого черта теперь тут делает? Но возражений не последовало. Ни криков, ни взрыва в лицо – казалось бы, хороший знак, если бы не тот факт, что Бакуго вообще не реагировал на друга. Он был слишком поглощён рассеянным обрыванием катышков с одеяла – словно нервничал. Или сожалел о каждом решении, которое привело его сюда. – Ну, эм… – Эйджиро откинулся назад, упершись руками в кровать, лихорадочно соображая, как подступиться к теме. – Знаешь, – попробовал он, – мы так и не обсудили, но…тебе не обязательно было возвращать мне деньги за очки ночного видения. – Я хотел, ясно? – пробурчал Бакуго. – В последний раз говорю, оставь эти чертовы деньги– – Я знаю, оставлю, просто хотел сказать спасибо. По-человечески. Бакуго фыркнул. – Серьезно! – настаивал Эйджиро. – На эти деньги я угостил всех мясом, как и обещал, и после всего, что случилось с… – ой, может, не стоит это вспоминать. – Ну. Это всем подняло настроение. Так что спасибо. Бакуго на секунду замолчал. Потом пробормотал тихое "забей". Эйджиро снова улыбнулся. Значит, Бакуго все-таки способен на вежливый разговор. – Жаль, что ты не присоединился, – сказал Киришима. – Тогда бы действительно у всех поднялось настроение. Ответа не последовало. – Может, в следующий раз, – закончил он неуверенно. На это Бакуго тоже не отреагировал. Его нога нервно подрагивала, а внимание переключилось на пальцы – он перестал теребить одеяло и теперь обрывал катышки с шорт. Они не сдвинутся с мёртвой точки в диалоге, если такие разговоры будут заводить их в тупик. Что ж, плавный подход явно провалился. Эйджиро снова плюхнулся на кровать, заложив руки под голову, а его ноги всё ещё свешивались с края. Он медленно выпустил воздух сквозь сомкнутые губы. – Так, – сказал Киришима. – Хватит ходить вокруг да около. Говори. Или… не говори, если передумал. Как тебе удобно. Взгляд Эйджиро скользнул по внезапно окаменевшим плечам Бакуго, по рукам, плотно вжавшимся в тело. Друг судорожно вдохнул – и Киришима буквально физически ощутил, как тот зажмуривается, пытаясь подавить бурю внутри. А затем, с тяжёлым выдохом, Бакуго повернулся к окну, смотря в ночную мглу. Долгое время он молчал, но и не прогонял Эйджиро. Казалось, он стал спокойнее, смирившись. Но даже так Эйджиро видел лишь затылок, и это нервировало – не иметь возможности видеть выражение лица Бакуго. Не отпускало чувство, будто он подкрадывается к дикому зверю, где одно неловкое движение – и Бакуго исчезнет. Поэтому, хоть тишина и давила на барабанные перепонки, Эйджиро терпел. Он мог подождать. Наконец Бакуго заговорил. Его голос прозвучал неуверенно, разрезая густую тишину комнаты. – Ты…помнишь того слизня? – спросил он. – Полтора года назад? Эйджиро приподнялся, опершись на ладони. Отлично. Не прошло и пары предложений в их неловком диалоге, а он уже потерялся. – …Слизня? – Которого победил Всемогущий, когда только приехал в город. Помнишь? – …Ага…? – И помнишь, как этот слизняк напал на школьников? Густая тишина снова повисла в воздухе. Затем желудок Эйджиро скрутило тугим, болезненным узлом. – Это был ты. Бакуго резко вдохнул, сжал челюсть. – Боже, – вырвалось у Эйджиро, – это же...Но... Он стиснул зубы. Нельзя было паниковать, нельзя. Это произошло давно, и, возможно, Бакуго уже устал об этом думать. Последнее, чего он хотел – чтобы Бакуго закрылся сейчас. Но, вспоминая тот день, новости, детей его возраста, атакованных, запертых, задыхающихся, почти умирающих, Киришима не смог сдержать слов, вырвавшихся из его рта. – Ты...Это был ты...? Вот же чёрт! – Какого хуя ты не знал? – прошипел Бакуго. Его кулаки сжались на коленях, и слова будто вырывались сквозь стиснутые зубы. – Меня узнавали месяцами. Грёбаными месяцами. Я думал, каждый на этой долбаной планете в курсе, кто я. Эйджиро покачал головой, пребывая все еще в глубоком шоке. – Чувак, это было за год до нашей встречи. – Да ладно, даже ты не настолько тупой. Моя способность – железная подсказка. – Я реально не знал, охренеть, – Эйджиро выдохнул, его голова кружилась. – Охренеть, как ты вообще с этим справился? Я бы до смерти перепугался. В этом он не сомневался. Его собственная встреча с злодеем в средней школе доказала это. По крайней мере, теперь у них с другом было что-то общее. Он задержал взгляд на Бакуго на мгновение, а затем толкнул его локтем – легко, почти нежно. – Похоже, злодеи тебя невзлюбили, да? Это должна была быть шутка, попытка разрядить обстановку, но она провалилась. Бакуго лишь фыркнул, при этом выглядев так, будто еще секунда – и его вырвет. Эйджиро не доверял сам себе, зная, что может ляпнуть еще какую-нибудь глупость, поэтому заткнулся, просто наблюдая и ожидая. – Мне снились кошмары, – наконец сказал Бакуго, глядя в пол. – После нападения. И прошли только через месяцы. Эйджиро промолчал, но после слабо кивнул, опустив глаза, показывая, что слушает. Он не хотел перебивать. Но затем взгляд Бакуго метнулся к нему и тут же отпрянул – словно он уже всё сказал и теперь ждал, когда же до Эйджиро наконец дойдёт. И дошло. Бессонные ночи, взрывы, панические крики– Внезапно всё встало на свои места. Абсолютно всё. Эйджиро закрыл глаза. – Тебе снова снятся кошмары. Да? Рядом с ним Бакуго напрягся – Эйджиро буквально почувствовал это кожей – и он понял, что попал в точку. – На этот раз из-за похищения, – проговорил Бакуго, напряжённый, будто струна. – И Камино. Каждую ночь один и тот же кошмар, и каждый раз я просыпаюсь от того, что моя способность срабатывает. Рефлекс, наверное? Хрен его знает. И Эйджиро понимал это состояние. Понимал, по крайней мере, отчасти. В ту первую ночь в общежитии он проснулся от взрывов Бакуго, уже успев активировать свою собственную причуду. Но ему никогда не были свойственны кошмары, по крайней мере на постоянной основе, и уж точно не после чего-то настолько травмирующего, и– И тут его начали грызть сомнения. Сжатые кулаки Бакуго теперь дрожали, дыхание стало поверхностным, на грани паники – та ниточка, за которую он держался, истончалась на глазах. Это звучало серьёзно, с таким должен разбираться специалист, а не какой-то школьник! Не взял ли он на себя слишком много? – Ты пробовал поговорить с кем-то об этом? – осторожно спросил Эйджиро. Бакуго усмехнулся. – Типа с психологом? Эйджиро кивнул. Бакуго вздохнул и провёл ладонями по бёдрам, будто пытаясь стряхнуть напряжение. – Мой тупой отец настаивал на этом после инцидента с тем слизнем, но пошёл он нахуй. Теперь в UA нас всех заставляют ходить к нему, но я на встречах молчу. И с какой стати я буду вываливать душу какому-то левому ублюдку? Эти кошмары прекратятся по моей воле, а не потому, что какой-то кретин копается у меня в голове. Эйджиро согласно кивнул. Верно. UA действительно наняла какого-то психолога, чтобы помочь их классу пережить произошедшее. Его собственные сеансы были назначены только через неделю-другую, так как основное внимание уделяли Бакуго и пострадавшим одноклассникам. Но это напоминание вызвало тревогу. Он тоже никогда раньше не ходил к специалисту. Что его ждёт? Впрочем, нетрудно было представить, как проходят сеансы Бакуго. Запертый в импровизированном кабинетике где-то в углу кампуса, он наверняка сидит в развалку на кушетке и часами молча сверлит взглядом какого-нибудь несчастного психотерапевта. Эйджиро одобрительно хмыкнул. Да, звучало очень правдоподобно. – Понимаю, – с надеждой улыбнулся Эйджиро. – И слушай. Если в прошлый раз кошмары прошли сами, то и сейчас пройдут. – Лучше бы блять так и было, – прорычал Бакуго, и его голос ощутимо ослабевал с каждым словом. – Это просто бесит, выматывает, и иногда я просто лежу, тяну время, пытаюсь не уснуть. Боюсь. Знаю, что это неизбежно, и я ничего не могу поделать, и иногда...Иногда я не хочу быть в сознании, потому что тогда приходится иметь дело с этими грёбаными мыслями, они крутятся в голове, как...Как... Бакуго резко замолчал, сглотнув. Он сидел так несколько мгновений, глаза были крепко зажмурены, дыхание прерывистое, нижняя челюсть дрожала. Еще один медленный, осознанный вдох, затем– – Как я могу называть себя героем, когда творится такая хуйня? Бакуго говорил тихо, почти шёпотом, но его голос в конце концов сорвался, последняя иллюзорная нить порвалась, и он резко подался вперёд. Мышцы так напряглись, что он мог лишь сгорбиться, беспомощно дрожа, и слова продолжали вырываться в паузах между прерывистыми вздохами – грубые, резкие, и, начав, он уже не мог остановиться. – Я не мог перестать думать об этом вчера, когда ты был здесь, – выдохнул он, задыхаясь. – И даже сейчас эти мысли не уходят. Это случилось со слизнем, случилось с Лигой Злодеев, случится снова! Если после каждого ублюдка мне будут сниться кошмары, то кто я тогда? Я не могу так жить. Герои так не живут. Он выплёвывал свои слова между слишком поверхностными, слишком частыми вздохами, пока совсем не смог говорить – всё, что ему оставалось, это дышать, дышать и дышать. – Эй – Эйджиро попытался его окликнуть, но замер. Это паническая атака? Должно быть. Боже, что делать при панической атаке? Да какая разница, когда он всё равно сидит как истукан...чёрт, Киришима застыл, беспомощно сжимая кулаки и наблюдая, как Бакуго сжимается ещё сильнее, воздух рвётся из его лёгких резкими, хриплыми рывками, плечи подняты, локти до покраснений впиваются в бёдра, а лицо скрыто в ладонях. Он оставался в таком положении долгое время, почти не реагируя даже на то, что Эйджиро начал тереть его плечо. Это было лучшее, что Киришима мог сделать, и, возможно, это хоть немного помогло. Прошло несколько минут, но дрожь всё ещё не отпускала Бакуго, а дыхание оставалось тяжёлым – хотя бы выровнялось и больше не напоминало панический приступ. – И... – вдох. – И слушай, я знаю, у каждого героя есть слабость, – хрипел Бакуго в ладони. – Я знаю. Но не у меня. Не у меня. Слова повисли в воздухе на мгновение. Затем плечи Бакуго обмякли. С глубоким вдохом он наконец убрал руки от своего лица и выпрямился. Он уставился в пустоту, его глаза были красными и отсутствующими. Потом Кацуки издал последний долгий вздох, затем – резко рассмеялся. – Блять, – сказал он. – Блять. Эйджиро лишь кивнул. Да, полный пиздец, блять. – Я даже не знаю, зачем тебе это рассказываю, – признался Бакуго. – Кошмары не прекратятся, я не высыпаюсь и отстаю по программе еще больше, а теперь ты в курсе всего этого дерьма и знаешь, что я слабак, так что ситуация вообще пиздец. Эйджиро наконец нашёл в себе силы что-то сказать. – Ты не слабак. – Не надо мне твоей жалости, – огрызнулся Бакуго. Эйджиро опустил голову. Конечно, Бакуго воспринял это именно так. – Я говорю не из жалости, – попробовал Киришима снова. – После всего, через что ты прошел...Ты правда не видишь, какой ты храбрый? Какой сильный? Бакуго бросил на него недоверчивый взгляд. – Как скажешь, блять. На этом разговор был окончен. Эйджиро потупил взгляд. Ему так хотелось спросить, как друг себя чувствует, всё ли с ним в порядке. Но в тот момент, когда он уже собрался открыть рот, Бакуго дёрнул одеяло. – Слезай с моей кровати. Я спать. Эйджиро моргнул. – Уже устал? – А ты нет? Я думал, ты всю ночь не спал, показывал свою вовлечённость в мои проблемы или другую хуйню. Бакуго плюхнулся на кровать и повернулся на бок, спиной к Эйджиро. Он начал дёргать одеяло – то самое, на котором сидел Киришима, – заставляя вскочить на ноги. – Но...! – начал было Эйджиро. Веселье ещё даже не началось! Он всё ещё был поглощён эмоциями от разговора, в голове крутились образы Бакуго, сгорбленного и охваченного паникой, с хриплыми, прерывистыми вздохами. Может, перед сном им нужно отвлечься, чтобы прогнать эти мысли. А может, это ему самому нужно отвлечение. Эйджиро проверил телефон. – Но еще даже не десять, – пробурчал он. Бакуго застонал. – Просто выруби свет, блять. – В субботу! – проигнорировал его Эйджиро. – Мы могли бы заняться чем угодно. Игры! О, или боевик посмотреть? У меня еще есть заначка с едой в комнате– Бакуго высунул руку из своего кокона из простыни и одеяла, обрывая Эйджиро. – Я на вот сто-олько близок к тому, чтобы пожалеть обо всём этом, – сказал Бакуго. Он на секунду развёл указательный и большой пальцы, а затем резко и с силой сжал их. Эйджиро фыркнул. Ну, ночевка с Бакуго явно отличалась от тех, что были в средней школе, да? И это нормально! Просто нужно...привыкнуть. Он подошел к выключателю у двери, щелкнул им и на ощупь в темноте вернулся к футону. – Буду тихим, обещаю, – прошептал он, усаживаясь и накрывая ноги одеялом. – Отлично, – донесся с кровати приглушенный голос Бакуго. – Начни прямо сейчас. Эйджиро слабо хмыкнул, и на его губах дрогнула улыбка. Его глаза блуждали по полумраку комнаты, изучая очертания теней на стенах. – Ладно, – сказал он, растянувшись на футоне, – последнее. Знай, мое обещание в силе. Всё, о чем мы говорили, останется между нами. Я не собираюсь разрушать твою репутацию или достоинство. Раздалось шуршание на кровати, затем... – Да усни ты уже, чёрт возьми. Эйджиро закатил глаза. – Ладно, ладно, ясно. Спокойной ночи, Бакуго. – Спокойной ночи, блять, Киришима. Эйджиро думал, что уснёт легко и быстро. С чего бы нет? Он не высыпался с самого переезда в общежитие. Хотя нет...Ещё до похищения Бакуго? Нет, погодите, раньше. Точно до учебного лагеря. Честно, может, даже до промежуточных экзаменов. Неважно. Прошла целая вечность. Ранее, когда он предлагал посмотреть фильм, он прекрасно понимал, что, скорее всего, отключится на середине просмотра. Но через несколько минут безуспешных попыток его охватила ужасная мысль: а что, если он вообще не сможет уснуть? Точно не тогда, когда мысли носятся в голове с такой скоростью. И ради чего? Он сделал то, зачем пришёл. Никакого больше гнетущего любопытства или изматывающих раздумий. Теперь он знал, в чём дело. Он даже почти пожалел, что узнал. Если это повторится – когда это повторится – то действительно ли Бакуго хочет, чтобы Эйджиро видел всё своими глазами? Киришима мысленно покачал головой. Ни за что. Ни за что на свете. И, возможно, Эйджиро тоже не хотел быть свидетелем. Это казалось слишком личным. Слишком реальным. Он перевернулся, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь игнорировать тревожную тяжесть. Расслабься. Расслабься. Чем дольше он лежал в тёмной тихой комнате, слушая, как дыхание Бакуго выравнивается, тем дальше уносилось его сознание, пока наконец он не провалился в сон.

☆

Бум. Бум-бум. Глаза Эйджиро медленно открылись в темноте, и он ощутил гнетущую тяжесть на душе. Что-то было не так. Что-то было точно не так. Комната была не той, кровать была не той, тени на стенах лежали неправильно, а поблизости слышался шорох и прерывистые всхлипы– Эйджиро резко поднялся, широко раскрыв глаза. – Бакуго? Кацуки дёрнулся, повернулся на бок, его лицо теперь было в метре от Эйджиро – лицо, искаженное болью, жадно ловящее воздух. – Бакуго, – повторил Эйджиро, но уже громче. – Проснись. Воздух затрещал от взрывов, и Эйджиро поморщился, комната озарялась вспышками от небольших разрядов в ладонях Бакуго. Неужели это те самые оглушительные взрывы, что будили его через стену? Не может быть. Это ведь было только началом. Эйджиро смотрел, ошеломлённый, как Бакуго стонал, мотая головой из стороны в сторону, а вспышки на его ладонях становились всё больше, ярче и громче, чёрт, чёрт, чёрт– Эйджиро вскочил на ноги и забрался на кровать к Бакуго, активировал свою причуду и крепко обнял его. Во сне Бакуго попытался оттолкнуть его с испуганным стоном, его взрывы попадали прямо в грудь Эйджиро, оставляя опалённые следы на пижаме, но не причиняя вреда его закалённой коже. – Тш-ш, успокойся, Бакуго, это я. Просто я. Бакуго издал сдавленный крик, но взрывы прекратились, когда он услышал голос Эйджиро. – Тш-ш, тш-ш, тебе это просто снится, всё хорошо, всё хорошо... Он поднял руку, чтобы растереть спину Бакуго, как он уже делал несколько часов назад. Может, это принесёт облегчение, даже сквозь сон. – Все хорошо. Ты в порядке. Ты в безопасности. Киришима надеялся, что он слышал слова, слетающие с его губ, чувствовал это, но все равно вся ситуация казалась нереальной. – Что бы тебе ни снилось, с кем бы ты ни сражался, ты победишь, я знаю. Тш-ш… Эйджиро выводил медленные круги на дрожащей спине Бакуго, ожидая, пока неровные, горячие выдохи у его ключицы не стали более спокойными. – Тш-ш, ты потрясающий герой, тш-ш-ш… Его губы продолжали шептать утешения, пока тело Бакуго не обмякло, а дыхание не выровнялось, и кошмары отступили, уступив место покою. Лишь тогда сердце Эйджиро начало биться медленнее, медленнее, медленнее, пока сознание снова не уплыло в сон.