State of Grace

«— Почему ты поцеловал меня? — Нахмурился Габриэль, стискивая край своей рубашки.

— Не вспоминай об этом больше, — моментально, не скрывая лёгкой паники в голосе, покачал головой Кевин. — Серьёзно.

Честно говоря, он был не удивлён такой реакции от слова совсем.

Но отчего-то, знать, что Кевин всё это время догадывался о его чувствах, и позволил себе поцеловать его, даже если и глупости ради, ощущалось насмешкой.

— Найтингейл, — вновь позвал тот, с чуть большим страхом в голосе, когда Габриэль попытался уйти. — Ты же не расскажешь никому об этом?

Он почти неверяще рассмеялся.

Такого мнения о нём был Кевин? Что он, его верный годами друг, возьмёт и попытается испортить его жизнь подобным? Он, знающий как никто другой как ужасно и болезненно это было, скрываться от насмешек большинства?

— Нет, — процедил он устало. — Мне и не о чём рассказывать.»

— Из воспоминаний Габриэля Найтингейла.

***

      Просыпаться ранним утром чтобы отправиться школу, когда у тебя в кровати спал Джозеф Кавински, оказалось ещё большей пыткой, чем просыпаться в школу, в целом. Едва будильник выдернул Габриэля из снов сегодняшним утром, как он испытал иррациональное желание заныть и спрятаться под одеяло, навсегда забив на собственное образование. Не то чтобы оно было сильно важным, учитывая, что университет ему всё равно не светил, да?       Однако, злые мысли проиграли. Поцеловав кряхтящего сквозь сон Кавински, которому в школу надо было только со следующей недели, Габриэль нехотя выполз из-под кровати, чтобы собраться на занятия.       Он не слишком долго возился с одеждой, выбрав первый попавшийся под руку набор вещей. Гораздо больше времени потратил на то, чтобы выписать — в кое-то веки — красивую записку с пожеланием хорошего дня, которую он приклеил на самом видном месте, на экран телефона Кавински.       Поцеловав того ещё пару раз в щёку, Габриэль, всё же, вышел из дома.       В школе, кишащей тысячью людей со всех классов, и толпящихся по сторонам неугомонными тварями, на Габриэля почему-то поглядывали многие. Он не особо понимал почему, но роли ради — потому что, конечно, он не забыл ни о чём таком за лето — то и дело останавливался поздороваться и провести короткий диалог о чужом лете. Ожидаемо, всем точно нравилось это.       Что было неплохо.       Но Габриэль утомился, а занятия даже ещё не начались.       И он уже хотел домой.       Тяжело вздохнув, Габриэль, наконец, дошёл до своего шкафчика, чтобы переместить выданные библиотекаршей книги на год, каковых оказалось больше, чем обычно.       — Габриэль-мать-твою-Найтингейл, — раздался громкий, издевательский свист у него за спиной. — Это что такое?       Прежде чем он успел повернуться полноценно, Ариэль — а это была именно она — сначала хлопнула его по плечу в знак приветствия, а затем бесцеремонно скользнула ладонями вдоль его тела, похлопав по чужой узкой футболке и затянутым джинсам.       — Когда я сказала тебе забить на косплей натурального мальчишки, я не имела в виду, чтобы ты выряжался так, чтобы вся школа хотела пойти с тобой на свидание, — она выразительно присвистнула. — Ну вы посмотрите на эти косички и кольца, ну!       Габриэль испуганно зашипел на неё, хлопая в плечо в ответ.       Пару ребят правда повернулись на них, когда проходили мимо, и Габриэль неловко им улыбнулся, прежде чем отлепить от себя Ариэль.       Сама Ариэль за лето стала чуть выше. Непривычно загоревшая и с отстриженными волосами по плечи с редкими, теперь синими, прядями, она выглядела отдохнувшей.       — Я по тебе тоже соскучился, — бормотнул он, чуть более недовольно. — Но серьёзно, будь потише.       — Но я права и ты знаешь это, — Ариэль оперлась плечом о чужой шкафчик, находящийся рядом с габриэлевским. — Все правда смотрят. Ты официально самая горячая девчонка старшей школы Генриетты.       Габриэль закатил глаза.       Конечно, она льстила и привирала — он сомневался, что кому-то был настолько важен его внешний вид. Но отношения к нему явно переменилось в лучшую сторону, что, должно быть, являлось заслугой его методики Деклана Линча.       Впервые за годы, что Габриэль проучился в школе, он проходил мимо, и его сопровождали не косые взгляды и пошлые комментарии, а приветствия и желание провести короткий диалог. Победа на финальном матче прошлого сезона, в купе с изменениями, определённо работала.       …Ну и класс Кевина выпустился, так что, может, это тоже как-то позитивно сказалось на общей статистике.       — Как прошло твоё лето? — Торопливо переменил тему Габриэль. — Выглядишь, в кое-то веке, не трупом.       — Ой, заткнись, — Ариэль вздохнула, поправляя лямку рюкзака. — Тётя вынудила меня поехать с ней на месячную рабочую конференцию в Кали. Она работала, а я торчала на пляже. И знаешь что? Лучшее решение в моей жизни.       — Кали, — восторженно присвистнул Габриэль. — И как тебе там?       Ариэль мечтательно вздохнула, и у него в голове зарисовалась красивая картинка ещё до того как она успела что-то сказать.       — Солнце, бассейны, богатые люди… — Она приблизилась к нему и шепнула с неподдельным восторгом: — Столько лесбиянок, Найтингейл.       Он рассмеялся. Калифорния всегда была более свободной землёй, чем их Вирджиния — там, уже давно признавали отношения между людьми нетрадиционной ориентации, и даже разрешали таковым брать себе детей из приютов. Их штату такое не светило ближайшие лет десять уж точно.       — Не хочу хвастаться, но я была со столькими девочками, — она вновь тоскливо вздохнула, наматывая кончик волос на палец. — Я вообще не хотела возвращаться к нам.       — Я-то думаю, чего ты в таком хорошем настроении, — ухмыльнулся Габриэль, ероша её чёлку. — А ты просто лишилась девственности. Поздравляю, конечно.       Ариэль закатила глаза, стукнув его по руке. Затем, прищурившись, оглядела его с ног до головы, будто ожидала неожиданно обнаружить на нём табличку «у меня был секс этим летом тоже». Не найдя, прямолинейно уточнила:       — Не говори, что вы с твоим Косински—       — Кавински, — поправил он.       — Красински ещё друзья.       Габриэль закатил глаза.       — Ты пропустила вообще всё, — не удержавшись возможности похвастаться, начал Габриэль. — Он устроил для меня самую крупную вечеринку в Генриетте, где поцеловал меня и предложил встречаться! Так что, нет, мы уже не только друзья.       Ариэль присвистнула, хлопнув в ладони.       — Подожди. Четвёртое июля?       — Да, да. Оно самое.       — Твою налево, Найтингейл. Я её, конечно, пропустила, но просто эту бомбу слышали все. Джой писал мне, что его там так вкрутило, что он едва не попался полицейским.       Он довольно ухмыльнулся.       На самом деле, он только сейчас в полной мере начинал осознавать, что вечеринка правда была массивной. Там, наверняка, были вообще все. Его одноклассники, старшеклассники, может, проскользнувшие чудом младшеклассники… Даже сейчас, собравшись в школе все вместе, все припоминали этот вечер, обсуждая произошедшее с ними в процессе события.       И никто из них не подозревал, что эта вечеринка была для него одного!       Ах, теперь он хотел домой теперь ещё больше.       — Только не зазнавайся, — предупредила Ариэль, прежде чем вальяжно отлипнуть от чужого шкафчика.       Габриэль пожал плечами, смотря вслед удаляющейся фигуре девочки, идущей к своему классу:       — Ничего не могу обещать!       И он правда не мог.       Кто знал как Кавински грозился избаловать его в будущем ещё?       Тихо вздохнув, он потянулся за телефоном, чтобы написать ещё одно пожелание хорошего дня, прежде чем окончательно отправиться на занятие.       На его удивление, там уже висело непрочитанное от Джозефа, хоть тот и не имел привычки пробуждаться так рано.       твоя любимая сказка в детстве?       Габриэль немного озадаченно нахмурился, но всё же отписал ответ.       золушка, лол. но мне не нравился ог сюжет. просто нам давали дз в школе переписать одну из популярных сказок, и я написал какую-то хрень в стиле терминатора в золушку. и оно мне понравилось самому. так что в детстве я любил это.       поговори мне тут о самомнении, конечно.       сказка — ожидаемо — была дерьмовой.       к писательству рассказов я больше не возвращался.       а что?       Габриэль выжидающе уставился на телефон, ожидая проливающий свет на вопрос ответ, но получил только.       хршего дня. жду конца.       Габриэль хмыкнул.       Удивлён он не был.

***

      Уроки длились так мучительно долго, как могла идти только средневековая пытка.       Ожидаемо, они заполучили новое расписание с упором на алгебру в этом году, кучу предупреждений, что им всем уже надо было готовиться к выпускным, до которых оставалось ещё два года, а под конец Габриэля задержали ещё для пересчёта обязанностей старосты, которые он в большинстве своём игнорировал, предпочитая тратить крупицы свободного времени на что-то другое.       Благо, хоть футбольные тренировки начинались со следующей недели, а Мондего дал ему мотивационную речь ещё в субботу, когда они охотились. Это сильно сэкономило ему время.       В общем-то, впечатления от первого дня в школе были никакими, и он просто был рад выйти уже из школы и двинуться к автобусной остановке.       Впрочем, едва он вышел наружу как он осознал, что во внутреннем дворе стоял какой-то переполох.       Он не сразу увидел что именно происходило. Просто натолкнулся на кучу спин, открыв дверь, и услышал переплетающиеся в непонятную смесь шёпотки и вопросы. Честно говоря, Габриэль прошёл бы мимо — по чём ему школьная драма? — если бы переполох не перегораживал ему путь к автобусной остановке. Поэтому ему пришлось попытаться протиснуться сквозь толпу зевак тоже.       Тогда-то он и понял, что в эпицентре происходящего оказался никто иной как Кавински.       Он стоял у припаркованной Мицубиши как ни в чём не бывало, с локтем на крыше, и со солнечными очками на макушке. Его лицо ничего толком не выражало, пока он не поймал взгляд Габриэля, передвигающегося вдоль толпы. Его глаза моментально сверкнули нездоровым огоньком, а уголки губ изогнулись в кривой ухмылке.       Внезапно, он вскрикнул:       — Детка, иди сюда!       Толпа тут же разразилась заинтересованным улюлюканьем. Не зная до конца кого именно позвал Кавински, их глаза заскакали по совершенно разным девочкам в толпе.       Габриэль, признаться, растерялся тоже.       Он, само собой, понимал, что Кавински звал его — они смотрели друг на друга, в конце концов — но что с этим надо было делать, он не понимал.       С одной стороны, логичным было просто пройти вперёд, поздороваться и сесть в машину. Звали ведь в действительности его, и что в этом было такого?       Но с другой стороны…       Насколько безопасно вообще это было, признавать свои отношения с Кавински на всю школу, а не одному лишь списку знакомых?       Его репутация в школе только начала налаживаться. И одно дело было оправляться от роли сына своей мамы, другое — от самого себя, ещё и в гомофобном штате?       …Но, по всей видимости, Кавински добивался именно этого.       Проверял его, степень серьёзности их отношений, что ли?       Неужели это беспокоило его последние недели лета? Что теперь они одна большая тайна, и Габриэль планирует прятаться от него греха подальше весь школьный год?       Габриэль не планировал, конечно.       Он знал как неприятно это может быть — постоянно ощущать нужду прятаться от взоров остальных, то и дело спрашивать самого себя, а было ли это движение или фраза слишком слишком, и нужно было отойти куда подальше?       Последнее, что он хотел, чтобы Джозеф Кавински чувствовал себя секретом.       А это значило, что даже если он и чувствовал странный, детский страх от понимания, что ему надо было выйти сейчас вперёд и признать, что он был тем, кем он был, он всё равно должен был сделать это.       Репутация настраивалась. Вещи забывались.       Любовные отношения — нет.       Выдохнув, Габриэль двинулся вперёд, вон из толпы, и по направлению к Кавински. Кавински прищурился, но заднюю давать не стал — наоборот, ещё громче свистнул:       — Сюда, милый. Я по тебе так соскучился!       Габриэль почти подорвался уйти, когда взгляды тут же обратились к нему.       Почти.       Не стал, потому что понимал, что как бы ублюдски происходящее не выглядело, Кавински со своим тревожным мозгом, делал это не потому что был последней тварью — ну, это тоже в какой-то степени — а потому что считал, что их отношения суждены закончиться, и то и дело искал способы ускорить необратимое.       Но Габриэль отказывался считать, что их разрыв являлся чем-то необратимым.       Его сердце выбрало Кавински, и всё в этом выборе говорило о том, что оно было серьёзным — что пройдут годы, и Габриэль всё ещё будет выбирать его, и что даже произойди с ними что-то ужасное, то Габриэль без колебаний будет искать способы его вернуть.       Их.       — Привет, Джозеф, — поправив лямку на плече, улыбнулся Габриэль, стараясь успокоить нервы. — Я по тебе тоже соскучился.       Кавински открыл рот, чтобы что-то сказать, но Габриэль не позволил ему — перехватил за подбородок, осторожно прижавшись к его губам. Позади моментально разнеслись вздохи и вскрики, и Габриэль был более чем уверен, что увидел пару вспышек от сделанных фотографий. Но обращать на это внимание не стал.       Кавински выдохнул в поцелуй, и вся его бравада вдруг испарилась, сменившись подрагивающими руками на его плечах. Он слегка отстранился.       — Ты с дубу рухнул? — Шепнул Кавински почти осуждающе. — Что ты творишь? Тебя же видят остальные.       Будто не он начал это первым, честное слово.       — Целую своего парня, по которому я очень соскучился, — помычал он в ответ, потянувшись за ещё одним поцелуем.       Если Кавински и пытался спрятать улыбку, рвущуюся наружу, то получалось это у него не очень — он буквально почти засиял, охотно утянув его ближе.       В конце концов, они всё же отстранились, и Габриэль нашёл в себе силы покоситься назад, на толпу одноклассников. Все выглядели, как минимум, удивлёнными. Пару девчонок отчего-то улыбались, держа при себе телефоны, но реакция остальных была смешанной.       Габриэль уже думал вежливо прогнать их подальше, когда из толпы вдруг резко свистнул Джой.       — Чё пялим-то?! Никогда не видели как люди целуются???       — Реально! — Поддакнула Чарли. — Кыш-кыш!!!       Удивительно, но это сработало. Джой, поймав его взгляд, вытянул большой палец вверх, и заговорщицки ему подмигнул. Чарли удовлетворённо закивала. Габриэль криво улыбнулся им в ответ.       Он вдруг осознал, что ему со своей командой ещё пересекаться на постоянной основе весь год, и эти ребята были неплохими, но они определённо планировали неловко его поздравлять и притворяться поддерживающими, что было крайне позорной картинкой в его голове.       Но уж точно лучше того, что произошло бы, будь то старый состав команды.       — Пошли, — Кавински подхватил его сумку с плеча, чтобы закинуть её внутрь машины.       — Пошли, — согласился Габриэль, обходя сторону машиной, и усаживаясь на пассажирское сидение.       Отъехали они спокойно, без происшествий.       Габриэль лично не планировал особо обсуждать произошедшее, но Кавински отчего-то поторопился прокашляться и сообщить:       — Ты не должен был меня целовать.       — Ага, — ухмыльнулся Габриэль, хватая его ладонь, лежащую на переключатели скорости. — Почему нет?       Кавински не ответил, но щёки его слегка покраснели.       Всякие сомнения, что, возможно, не стоило так открыто выставлять их отношения общей безопасности ради, окончательно отпали, сменившись триумфом. Такая реакция стоила абсолютно всех проблем, которые могли выпасть по его душу в последствии.       — Надеюсь, ты планируешь сделать это традицией, — выдал он с удовлетворённым выражением лица.       — Что? — Рассеянно уточнил Джозеф.       — Приезжать за мной в школу после занятий, конечно же.       Было бы неплохо. Так и посещать занятия захотелось бы чуть с большей охотой.       — Куда я денусь, — обречённо вздохнул Кавински, прикрывая глаза, и сжимая его ладонь в ответ.       Возможно, он наконец-то смирился, что их отношения были не одноразовой реакцией.       А если нет…       То у Габриэля было припрятано ещё много карт в рукаве.