Когда заговорит металл

      Первый удар всегда отдают в живот. Чтобы сбить дыхание. Чтобы лёгкие перестали работать.       Тайа знала это правило с восьми лет, когда впервые вступила в бои без правил на этом самом проклятом складе. Она выучила его на собственных синяках, переломах, ссадинах. Противники не жалели, не смотрели на возраст, состояние или пол. Они делали лишь то, что умели: били, пока кровь не покрывала землю вокруг.       Сегодня перед ней стоял парень выше её на две головы. Мускулистый, с коротко стриженными волосами и татуировкой китайского дракона на правой руке. Левая была изуродована ожогом — плоть будто расплавилась, покрываясь страшными волдырями.       Он бьёт первым — по лицу, не целясь. Повезёт, если потом не будет отдаваться в челюсти каждый глоток воды.       От удара Тайа отлетает назад, на секунду теряя равновесие. Голова звенит. Кровь уже стекает с затылка, забирается под воротник, холодит кожу. Она игнорирует её.       Рёв толпы гудит фоном, как давящий бас в груди. Крики, ставки, смех. Кто-то зовёт её по имени. Кто-то смеет кричать то глупое прозвище, которое она терпеть не может. Времени думать об этом нет, разберётся после мордобойки.       Она бросается вперёд. Приседает, бьёт в корпус, вкладывая вес в удар. Его дыхание сбивается, он отшатывается, но не падает. Рука хватает её за плечо, из-за чего она едва не теряет равновесие, но тут же разворачивается и бьёт затылком ему в лицо. Хруст. Мат. Плевок крови. Он всё ещё на ногах.       Тайа отскакивает назад. Пятится, пока ноги не упираются в стену из мешков с цементом. Он идёт на неё, как танк. Глаза налиты злостью, губы в крови и замахивается. Предугадав траекторию удара, Тайа пригибается, почти падает, скользит в сторону, и из этой позиции — удар в колено. Раз. Второй. Он заваливается на бок.       Тайа поднимается. Мгновенье. И бьёт в висок, собрав в руках все оставшиеся силы. Его тело дёргается, он остаётся лежать.       Тишина длится полсекунды, после чего зал взрывается. Кто-то свистит. Кто-то аплодирует. Деньги меняют руки. Голоса сливаются в один гул.       Тайа стоит над ним, тяжело дышит, не сводит глаз с его груди. Когда та едва заметно поднимается, она вздыхает, прикрывая тяжёлые веки. Он жив. Этого достаточно.       Через минуту со спины раздался звук шагов. Плечо накрыла мазолистая рука.       —Новый рекорд, бейбик, — усмехнулась женщина с наполовину седыми, наполовину чёрными волосами, — Однорукого безумца впервые уделали за три минуты.       Велта была наставницей Тайи с тех пор, как она попала в эти трущобы. Женщина с характером, заправляющая небольшим районом на западе. На её губах вечно красовалась чёрная помада, деньги на которую она получала от тех же драк, а на бёдрах завязана того же цвета кожаная куртка. Правую часть лица украшал старый шрам, полученный, по словам наставницы, ещё четверть века назад.       —Сколько там давали за победу? — поинтересовалась Тайа, принимая бутылку воды от кого-то из толпы. Губы растянулись в улыбке от предвкушения сегодняшнего ужина, а пальцы всё ещё горели, словно она полчаса держала их в снегу.       —Сегодня были гости из байкерского района, — Велта оглянулась и указала в сторону выхода. Там действительно стояли несколько человек в куртках с шипами и шлемами, изрисованными огнём и искрами, — Они повысили ставки. Тебе повезло, сорок фунтов за бой.       —Всего? — Тайа фыркнула, откинув прядь. — И это ты зовёшь удачей?       —Не зазнавайся, малявка. Будет у тебя ещё момент славы.       Велта усмехается, забирая бутылку и опустошая её до дна, а Тайа продолжила смотреть на наставницу с опущенными бровями. Для лучшего эффекта она даже сложила руки на груди, точно маленький ребёнок, но та проигнорировала её, беспристрастно оглядывая зал и время от времени кивая бородатым мужчинам.       —Мне шестнадцать, я и так самая молодая из бойцов. Не могут пожалеть бедного ребёнка?       —Меньше тело — меньше денег. Уж прости, такие правила.       —Херовые правила! — ворчала девочка, пока не получила слабый удар в затылок.

***

      Возвращение домой пришлось на позднюю ночь. Вдалеке слышался рёв мотоциклов, смех и редкие драки. На улице, по которой прихрамывая на правую ногу шла Тайа, почти не осталось работающих фонарей. Большинство уже давно перегорели, некоторые же сломаны усердием здешних детей. Единственная лампа периодически мигала, издавая механический скрежет и раздражая и так уставшую девушку.       Районы на окраине Глазго никогда не славились особой безопасностью или красочностью: кругом ошивались всевозможные преступники, мигранты и люди из самых азов общества, тёплая вода и нормальная мебель в домах считалась непостижимой роскошью, а на улицах огромными кучами лежал мусор. Людям, кто здесь находился впервые, приходилось зажимать носы или вовсе надевать маски, чтобы не умереть от вони, прочно засевшей на улицах районов.       Тайа Крейн жила здесь с рождения. Родители покинули её в возрасте шести лет, гоняясь за лучшими условиями, и именно тогда за неё взялась Велта. Юность и взросление Тайи были пропитаны алкоголем, который так любила наставница, кровью и окружением из десятков грозных мужчин с густой бородой.       В прошлом году Велта предоставила ученице отдельное жильё. Напротив собственного, чтобы уменьшить риски непредвиденных ситуаций, но сути это не меняло. С зимы она училась жить одна, избавившись от надобности отдавать часть заработка Велте. Это и радовало и огорчало одновременно, ведь, несмотря на жёсткий характер женщины, за столько лет резкий запах духов и сгоревшая яичница стали слишком родными.       Пиная встречающиеся по пути камни, Тайа строит планы на завтра. Нужно купить еды, последняя упаковка лапши закончилась ещё вчера утром. Стоило бы посетить старика Харди, отблагодарить за подаренный набор инструментов. А ещё...       Размышления прервали крики спереди. Уловив знакомые голоса, Тайа не может сдержать улыбки.       —Огненная бестия вернулась!       —Великая чемпионка Глазго!       —ЕДААА       Целым стадом из шести человек к Тайе на полной скорости неслись её друзья - дети из соседних домов. Такие же сироты, оставленные на произвол судьбы и вынужденные выживать, крадя еду у пьяных бездомных или случайно забрёдших сюда прохожих.       Первым на шею Тайи запрыгнул высокий парень с такими же рыжими волосами, Норман. В карманах его джинс звенели монеты и, скорее всего, излюбленная зажигалка с рисунком собаки. Сразу за ним с двух сторон налетели близнецы Бонни и Бенни, краснолицые и до жути проворные дети. Почти все кражи в компании начинали именно они.       Остальные, понимая, что им места для обнимашек уже не оставили, остановились в шаге от Тайи и смотрели на неё с горящими глазами, так и спрашивающими сколько денег она принесла сегодня. Её ровесница, Рози, уже оглядывала подругу со всех сторон, ища мешочек с выигрышем, что вызвало глупую улыбку на лице.       —Бен, только попробуй стырить мои деньги, — пригрозила Тайа, прищурив глаза и внимательно смотря на также заулыбавшегося приятеля, — Мне и так зажмотили сегодня. Всего сорок фунтов.       —Это же только до следующей недели! — возмутилась Бонни на другом боку и пискнула, когда Норман случайно задел её растрёпанную голову локтём.       Норман, не считая нужным просить прощения, отошёл на пару шагов назад и ещё раз, уже более внимательно, оглядел подругу. Его глаза зацепились за уже потемневший синяк на бедре, который совсем не скрывали джинсовые шорты, и покраснение на лице.       —С кем билась сегодня? — поинтересовался он с нескрываемым волнением.       —Однорукий.       —Однорукий?!       Кто-то в толпе друзей ахнул, кто-то выронил сумку. На минуту воцарилась мёртвая тишина, прерываемая только шорохом от толстовки Тайи, которую до сих пор крепко сжимали близнецы.       Первой тишину прервала Рози. Она неловко сминала края испачканной чем-то жирным юбки.       —Ему же уже за двадцать... разве они не нашли тебе кого-то по возрасту?       —А ещё он страшный. Вдруг он заразил тебя страшностью? — добавила Бонни, скрывая лицо в серой толстовке.       Тайе осталось лишь глухо усмехнуться и поблагодарить судьбу за таких заботливых друзей. В тех условиях, в которых росли они, оставить в себе даже каплю человечности казалось невыполнимым заданием.       —На то это и называются бои без правил, — выдыхает, отцепляя от себя близнецов. Бенни в это время успел выхватить из кармана заветный тряпочный мешочек.       —И всё равно, против Однорукого,— возмущения Рози прервал кто-то из толпы, толкая её в сторону.       —Да это же отличный повод отметить!       Вперёд вышел ещё один парнишка, на год старше Тайи — Билл. Главный поставщик сладостей и запрещённых напитков, Билл был задорным подростком с торчащими во все стороны русыми волосами и прыщавым лицом. Хотя, его широкий нос всегда забирал на себя всё внимание.        —Ты видишь состояние Тайи? Да она скоро в обморок грохнется! — обтряхнув место, за которое её держал Билл, Рози снова вышла вперёд и загородила собой Тайю, — Сначала мы подлатаем её, а потом хоть водку приноси!       —Пока ты её подлатаешь, у меня уже борода как у старины Харди вырастит!       Кудрявые тёмные волосы Рози мило подпрыгивали, словно пружина, каждый раз, когда она вертела головой, а шепелявый голос Билла звучал особенно смешно, когда он злился. И Тайа даже на мгновенье забывает о деньгах, которые близнецы с интересом рассматривали.        И всё же, долго игнорировать Бонни с Бенни не удалось. Они, отойдя в сторону, о чём-то шептались между собой. Хотя шептались—громко сказано. Их с лёгкостью могли бы услышать даже Рози с Биллом, не переставая перекрикивать друг-друга.       —На это можно купить несколько батончиков...       —Или лапшу. Но только на неделю.        —На следующей неделе Тайа снова пойдёт драться?       —Тогда она точно умрёт.        —А если Тайа умрёт, мы сможем жить в её доме?       —Эй, Бен, ты уже решил меня похоронить?—в шутку сказала Тайа, складывая руки по бокам. Бен испуганно обернулся. Он открывает рот, чтобы ответить, ноне находит подходящих слов. Его тщетные попытки оправдаться напоминали рыбу, просящую о еде в аквариуме. Стоящая рядом Бонни начинает смеяться, сгибаясь пополам.        Расслабляясь в непринуждённой атмосфере рядом с друзьями, Тайа совсем забыла обо всех проблемах и переживаниях. Боль отходит на второй план, вместо неё — желание поскорее очутиться на кухне собственного дома и отметить эту победу в кругу близких. Она уже приметила пачку чипсов, напитки и даже несколько шоколадок в руках друзей, а значит на ужин её ждало что-то по настоящему классное.        Спор Рози против Билла завершился ещё через пять минут. Тайа в него не вслушивалась, но по чересчур довольному лицу второго поняла, что от ран она сегодня явно не избавится.        —Старший брат Билла купил нам ведро мороженого, прикинь, — радостно сообщил Норман и подошёл ближе.  Его рука быстро нашла своё место на плече Тайи, когда компания начала путь в сторону родного района. Двое подростков шли сзади, наблюдая за тем, как друзья веселятся и напевают разные песни.        —И в честь чего он такой щедрый?        —Захотел поправить свою карму, так сказала Бонни, — усмехнулся Норман, — он недавно сломал машину. А потом ногу. Подумал, наверное, что судьба наказывает его за что-то.        Тайа закатила глаза на подобную глупость. Она не верила в судьбу, а уж мысль о том, что ведро мороженого могло изменить жизнь к лучшему казалась полным бредом. Но раз уж эта самая глупость брата Билла подарила им повод для радости, разве может она жаловаться?       —Кстати, —Норман нахмурился, вспоминая что-то, — Он и машину свою оставил возле дома тётки Велты. Сказал, что эту груду металла уже и починить нельзя. Лох, одним словом.        —Не выражайся, Норман.        Оставшийся путь прошёл в относительной тишине — конечно, если спор о лучшем вкусе чипсов и песня про тако можно считать таковым. Тайа осматривала старые улицы, словно не она проходила по ним десятки раз за день. Выбитые окна, кривые стены, отсутствующие у некоторых домов двери — это всё уже казалось обыденным. Представить жизнь, где у каждого человека был тёплый, светлый дом без дыр и грязи казалось чем-то непосильным. Однако в глубине души Тайа всё ещё теплила надежду когда-нибудь переехать отсюда. Не бросить друзей, не уйти от Велты, нет, этого бы она сделать никогда не смогла. Переехать бы таким образом, чтобы всё дорогое сердцу осталось рядом.        Когда компания подошла к знакомым домам из красного кирпича, Тайе пришлось откинуть грустные мысли в сторону, запереть их в маленький затхлый шкафчик до поры до времени.  Напротив двери в дом Велты, как и говорил Норман, действительно стояла старая машина. Без номеров, одно колесо полностью отсутствовало, два сдулись и лишь одно переднее выглядело нормально. Оба зеркальца потресканы, на дверцах машины проглядывало множество царапин и вмятин. Тайа невольно задумалась о том, каким образом можно было довести машину до такого плачевного состояния. Если её продать, денег не хватило бы даже на месячную оплату квартиры.        Обойдя машину стороной, Билл открыл дверь в квартиру Тайи. Та не запиралась на замок из-за отсутствия скважины, и воры избегали этот дом лишь из-за страха перед соседкой Велтой.  Один за другим, все начали заходить в квартиру. Когда очередь дошла до неё, она на секунду останавливается у порога. Со спины раздался едва слышимый, хриплый голос.       —Подходящий... возраст....       Тайа обернулась. На узкой улице не было ни души. Только старая машина, уродливая груда металла с отсутствующей фарой и треснутыми стёклами, стояла напротив дома Велты.       Она нахмурилась и сделала шаг назад. Голос не мог быть воображением — он прозвучал слишком близко, прямо у уха, хриплый, будто простуженный. И старый. Очень старый.       Тайа осмотрела окна двухэтажек, заглянула за мусорный контейнер. Пусто. Только уцелевшая фара, что смотрела на неё как зрачок, будто подмигнула отблеском уличного света.       Глупости. Видимо, кулак Однорукого слишком сильно врезал ей в голову.       —Тай, ты идёшь? — позвал Билл из двери. Она выдохнула и отвернулась от машины.       Внутри уже царил хаос. Бонни рылась в верхних шкафах, Бенни успел занять единственное место на диване, где не торчали пружины, и уже пытался включить дребезжащий телевизор.       Норман с Рози что-то бормотали у плиты, неловко держа в руках пачку гречки, найденную бог весть где. Билл, предвещающий великую вечеринку, расставлял на столе мини-пиццы, ведро мороженого и банку соуса. Все уже забыли, чья это квартира. И, кажется, даже о том, кто победил в бою.       Тайа задержала взгляд на холодильнике, где с магнитиком висела старая выцветшая фотография с Велтой. Она делает шаг внутрь.       Уже через полчаса все сидели за круглым столом, одна ножка которого короче других трёх. Истории сливаются друг с другом, создавая лёгкий гул. Где-то разливался апельсиновый сок, где-то звенели тарелки. До носа доносился приятный аромат яблочного сока, контрастирующий с резким запахом острых чипсов.        Тайа делила стул с Рози, так как мест для целой компании в маленьком домике не хватало.        —И всё же, мы должны обработать твои раны, — бормотала между делом подруга, кидая в рот дольку мандарина, — У тебя вон, всё ещё царапина кровоточит.       Рози указала пальцем на плечо Тайи. Она успела снять толстовку, оставшись сидеть в одной зелёной майке, так что её многочисленные раны на теле стали ещё более заметными.        —Да ладно тебе, — трёт плечо тыльной стороной ладони, — само заживёт. Не нужно тратиться на меня.        Она встретилась взглядом с серьёзными глазами Рози. Гляделки длились около пяти секунд, прежде чем Рози, тяжело вздохнув, сдалась. Подруга оглянула стол и взяла последнюю оставшуюся мини-пиццу, разделяя её надвое. Вторую половинку получила Тайа.       —А подстричься ты не думала? — Рози решила перевести тему, понимая, что желаемого не добьётся.        —Подстричься?       Следуя за взглядом подруги, девушка потянулась руками к волосам. Она была у парикмахера в прошлом году, не так уж и давно. Ярко рыжие волосы спереди отросли ниже ушей и никак не поддавались укладке, торча во все стороны. Заднюю часть волос она и вовсе, по ощущениям, не трогала с десяти лет — волосы отрасли почти до колен и всегда собраны в одну тугую косу, которая к концу переходит в две косички потоньше. Причёска, которую ей придумала сама Велта.       —Эм. Не хочу тратить единственные деньги на волосы... — отмахнулась Тайа, проведя рукой в воздухе.       —Такими темпами Тай скоро и метла не понадобится, — влез в разговор Бенни, до этого уплетавший вторую чашку мороженого.       —Волосы Тай слишком тонкие. Ими скорее пыль протирать можно, — добавила Бонни, заставляя фыркнуть и кинуть в сторону близнецов ложку. Та попала прямо в лоб Бена, и, отскочив, упала в сок Бонни.       —Ай, мой лоб!       —Мой сок!       Сидящие рядом усмехнулись, ненадолго прекращая разговоры. Между близнецами началась нешуточная драка, которая, если бы не вмешался вовремя подоспевший Норман, превратилась бы в злобное перекидывание едой.       Прикрывая рот, чтобы не рассмеяться в голос, Тайа предупреждает Рози о том, что хочет освежиться. Хоть посиделки с друзьями и были любимой частью дня девушки, она не могла слишком долго сидеть в маленький душной кухне. После того, как неделю назад чей-то мяч выбил ей окно и его пришлось перекрыть досками, проветривать комнату стало невозможным.       Чувствуя на затылке несколько пар заинтересованных глаз, Тайа вышла из дома, прикрывая дверь. Полоска света всё же просвечивала из нижней части двери, являясь единственным источником света на улице.       Дом Велты пустовал, что не было удивительным — она, вероятнее всего, осталась на следующие бои или уехала кататься с друзьями байкерами. Свет в её доме горел разве что по выходным, когда она с самыми близкими людьми из её круга собирались отдыхать или обсуждать насущные вопросы района. Когда-то с ними сидела и маленькая Тайа, болтая ногами на высоком стуле. Тогда суровые байкеры и члены банды превращались в милых дядей, которые всеми силами пытались вызвать улыбку на лице 8-ми летней племянницы.       Несколько воспоминаний прилетели в голову. На крыше дома наставницы лежали три розовых медведя, пыльных и грязных. Одним днём, взбесившись на друзей Велты, тогда ещё 9-ти летняя Тайа закинула эти игрушки подальше. Розовый цвет — последнее, что хотелось увидеть в своей комнате.       Воспоминания вызвали на лице ностальгическую улыбку. Теперь на все праздники ей дарили одежду или кассеты с фильмами. Обувь, которой она сегодня и победила Однорукого, была подарена лучшим другом Велты со словами «чтоб бить тупых мужиков». И, конечно, первым, на ком она испытала эту обувь, был сам мужчина пару месяцев назад.       Минуту ностальгии прервал кряхтящий звук. Тайа оторвала взгляд от трёх розовых медведей и перевела его ниже, на улицу. Свет из дома падал как раз на фару синей машины.       Смотря на неё в полном одиночестве, Тайа ощущала неприятные мурашки по всему телу. Не те, которые появляются при волнении перед боями или предвкушении вечеринок. Что-то глубокое, непостижимое её подростковому уму. Что-то сковывающее движение и заставляющее концы пальцев неметь.       Склонив голову набок и обняв себя руками — ведь на улице уже похолодало — Тайа продолжала пристально смотреть на машину. Ничего, казалось бы, необычного, она видела сотни таких за годы жизни здесь. Такие же потрепанные жизнью, отражающие бедственные положения своих владельцев. Но именно эта ощущалась иначе.       Интерес(или глупость) берёт вверх, ноги сами вели вперёд, медленно приближаясь к машине. Зелёные глаза неотрывно смотрели на единственную фару, словно она вот-вот засияет и машина заведётся сама по себе.       Когда Тайю от капота отделяло всего пол шага, она остановилась. Ждёт.       Минута.       Две минуты.       Ничего не произошло.       Мысленно упрекнув себя за странные мысли, Тайа уже собиралась вернуться в тёплое помещение, но застыла на месте.       Фара действительно включается. Из мотора раздаётся глухой рёв, сопровождаемый дрожащим механическим голосом.       —Холодно ведь... замёрзнешь...       Крик застрял в горле. Тайа смотрела на синий капот с широкими глазами, не зная, бежать или кричать.       Говорящая машина. Машина, говорящая с ней.       Однорукий ударил слишком сильно? Вместо газировок был алкоголь? Она уснула и это сон?       Тайа не знала о чём думать. Фара всё продолжала гореть, изредка мигая, пока она стояла как вкопанная.       —У меня тоже... холодно... — продолжал голос, исходящий, по ощущениям, прямо в голове, — Окно разбито... воздух холодный... заходит...       Пересилив страх и сухость во рту, девушка пыталась вернуть себе контроль над телом. Не может быть, чтобы машина с ней говорила. Скорее всего, это какой-то розыгрыш. Билл выглядел слишком счастливым сегодня — возможно, его рук дело. Если это так, она просто не может упасть в грязь лицом.       —А мне... мне не холодно! — уверенно заявила Тайа, скрестив руки на груди. Надеялась, что её трясущихся зубов и пальцев не видно.       Одинокая фара ещё раз мигнула, и Тайе показалось, словно машина усмехнулась. Но это, естественно, ей просто показалось.       Билл стал намного лучше в розыгрышах. Она почти поверила.       —Тайа... сильный ребёнок... Веспасиан любит...       —Откуда ты знаешь моё имя?       Голос на какое-то время утих, задумавшись. Затем девушка слышит щелчок. Машина открылась.       —Розетки любят разговаривать... громкие... голоса громкие...       Правый глаз Тайи дёрнулся. Она едва сдерживала истерический смешок, который пришёл на замену желанию закричать. Даже для розыгрыша это звучало слишком тупо.       Прикрыв глаза и помассировав виски, она заново осмотрела на синий капот с поступающим раздражением. Ей не нравится, когда она чего-то не понимает. А эта машина делает всё, чтобы она не понимала даже того, что понимала.       Зубы дрожали, почти не смыкаясь, но внутреннее желание выяснить правду оттеснило желание поскорее вернуться в тепло.       —Розетки? — огрызнулась она, — Ещё скажи, что по вечерам разговариваешь с уличными столбами.       —Столбы... спят... не хотят... спят...       Сотни мыслей проносились в голове, пытаясь прийти к единому выводу. Для розыгрыша — слишком тупо. Для галлюцинаций —слишком реально. Для реальности — слишком нереально.       Больше, чем в карму, Тайа не верила только в мистику. Именно поэтому вариант о неожиданно ожившей машине она даже не рассматривала, отложив его в самую дальнюю часть своего сознания. Туда же, где она обычно оставляла мысли о будущем и родителях.       —Тайа... академия... — вновь прокряхтела машина, щёлкнув одной из кнопок внутри.       —...Академия? - нехотя спросила девушка, продолжая массировать виски.       —Академия... Веспасиан... академия Веспасиана... — с каждой секундой голос становился всё более механическим и менее различимым. Приходилось напрячься, чтобы услышать следующие слова.       —Подходящий возраст... учёба в... Веспасиан...       Звук окончательно ушёл, превращаясь в неразборчивую мешанину из скрежета металла и проводов.       Свет потух. Фара медленно угасла, как и любые другие звуки в салоне. Наступила тишина, которую прерывали далёкие голоса друзей внутри дома.       Секунда — и ещё один звук разрезал молчание. Тайа вскинула голову выше чтобы увидеть открывшийся багажник.       Возможно, сейчас самый подходящий момент, чтобы побежать домой и рассказать всё друзьям. Сердце стучало в бешеном темпе от одной только мысли, что могло там скрываться. Если бы только Норман был рядом, обнимая её как обычно, или если бы близнецы строили свои нелепые теории, ей было бы не так страшно.       Да, Тайа впервые призналась себе, что ей страшно. Перед неизведанным, перед будущим, которое может настигнуть, если она сделает несколько шагов вперёд.       А друзья. Они тоже всего в нескольких шагах. Стоит ей обернуться и пройти до двери. Даже остановившись у порога и крикнув чье-то имя, она уверена, они услышат и выбегут на помощь.       Сомнения наряду со страхом сковали сердце и лёгкие, затрудняя дыхание. Дрожащие руки с силой сжимали бока, скорее всего завтра там останутся красные следы от ногтей. Глаза метались от машины до двери и обратно.       Тайа в последний раз крупно вздрогнула, когда услышала со стороны багажника глухие звуки. Точно различались множество голосов, скрип колёс о дорогу и свист ветра.       Это стало последней каплей на чаше весов в голове девушки. Интерес снова пересилил здравый смысл. Самый главный, по мнению Велты, её недостаток вновь сыграл своё. И Тайа, собрав все остатки мужества в кулак, с тяжестью в теле шагнула вперёд. Сейчас, видя перед собой лишь этот злополучный багажник, она отчётливо ощущала каждую рану на теле. Синяк на бедре неприятно ныл от хождения. Из-за слабого ветра царапина на плече щипала. Ушиб на скуле болел всё сильнее от каждой эмоции. Однако Тайа успешно всё игнорировала, как делала все года до этого. Когда перед ней вставала цель — интерес или необходимость, не столь важно — она игнорировала весь остальной мир.       Шаг за шагом. Всего несколько секунд и она уже предстала перед багажником с разинутым ртом.       Это было чем-то, что не поддавалось объяснению. Вместо квадратного отсека перед Тайей открылась улица неизвестного ей тёмного города, где всё освещалось неоном. Она отчётливо видела невысокие, 4-5 этажные дома, сделанные из металлических пластин и красных кирпичей, и выглядящих в сотни раз приличнее тех, в которых выросла она. Такие, должно быть, стоят баснословных денег. Ни у кого во всём Глазго не было столько денег, чтобы даже подумать о покупке такого жилья. Сама улица тоже раза в два шире здешней.       Крепко схватившись за края багажника, Тайа смотрела внутрь него с нескрываемым восторгом и совсем забыла об осторожности. Её взгляд зацепился за людей, таких же подростков как она, в серых одеяниях. И их одежды, ахнула Тайа, тоже светились!       Казалось, эта ночь не могла быть ещё удивительнее.       Думала Тайа, пока нога не споткнулась об камень под машиной. Она полетела вниз.