Покуда солнце не взойдет

Ночь накрыла море быстро, как падает занавес в театре — только что горизонт ещё тлел багровым, и вот уже вокруг лишь чернильная пустота, пронизанная серебряной дорожкой лунного света. Шхуна шла ровно, рассекая волны мерным гулом старого двигателя. Стивен стоял у штурвала, и его лицо в отблесках приборной панели казалось высеченным из камня — усталым, но сосредоточенным. Каору сидела на носу, скрестив ноги и положив катану на колени. Ветер трепал её волосы, но она оставалась неподвижной, как изваяние божества на алтаре. Только глаза её двигались — обшаривали горизонт, пронзая тьму так, словно видели то, что скрыто от обычных смертных. Я присела на перевёрнутый ящик рядом со Стивеном. Рация молчала, и в этом молчании было что-то гнетущее. Святозар наверняка уже обнаружил трупы на пирсе. Наверняка уже вышел в море. Но где он сейчас? Как близко? Ответа не было, и тишина давила на нервы сильнее, чем крики. — Расскажи, — попросила я, нарушая молчание. — Что с тобой случилось? Как ты выжил? Стивен хмыкнул, не отрывая взгляда от горизонта. Лунный свет блеснул в его треснувших очках. — Долгая история, — повторил он свою фразу с пирса. — Ты точно хочешь слушать? — До острова всё равно ещё несколько часов хода. А мне нужно чем-то занять голову, чтобы не думать о том, что мы потеряли двоих. Он кивнул, помолчал, подбирая слова, а затем заговорил. Голос его звучал глухо, будто из глубины колодца. Когда самолёт начал разваливаться, меня выбросило одним из первых. Помню свист ветра, удар о воду — такой силы, что из лёгких выбило весь воздух. Парашют запутался, жилет не сразу сработал. Меня потащило течением на рифы, и я думал — всё, конец. Но волна выбросила меня в расщелину, между двух скал. Я выполз на камни, исцарапанный до костей, и просто лежал, кашляя морской водой, пока буря не стихла. Костёр развести не удалось — всё было мокрое. Я побрёл вглубь острова и набрёл на пещеру. Думал, просто укрытие. Оказалось — схрон браконьеров. Там были ящики с оружием, канистры с топливом, спальные мешки, сухие пайки. И стол, заваленный картами и старыми свитками. Святозар и его шакалы, видимо, устроили там перевалочную базу. Я порылся в ящиках, нашёл «Ремингтон» и коробку патронов. Сунул за пояс, на всякий случай. А потом увидел камень. Стивен замолчал, и его пальцы машинально коснулись виска, словно отгоняя головную боль. — Какой камень? — тихо спросила я. — Чёрный, гладкий, с красной резьбой. Он лежал отдельно, на куске шёлка, будто его специально оберегали. Я подумал — может, какой-то артефакт, пригодится для отчёта. Взял в руки. И в ту же секунду мир перевернулся. В голову хлынули голоса. Не демонический шёпот, не угрозы — скорее шум, как от плохо настроенного радио. Тысячи голосов одновременно. А потом — тишина. И один-единственный голос, древний, как само море. «Ты пришёл поздно, — сказал он. — Печать почти разрушена. Птица вырвется на свободу до следующего солнцестояния. Но ты ещё можешь помочь той, кто идёт с мечом». Я спросил: «Кто ты?» А он ответил: «Я — память этого острова. Я говорю устами тех, кто жил здесь тысячу лет назад. Я вижу твоими глазами, а ты теперь видишь моими». Когда я очнулся, то понял, что сижу на полу пещеры и сжимаю камень до побелевших пальцев. И вижу… тени. Тени людей, зверей, существ, которых не описать словами. Они проходили сквозь стены, смотрели на меня пустыми глазницами, и я понимал, что это — духи. Все, кто когда-либо умирал на этом острове. Святозар и его люди вернулись в пещеру через пару часов. Я спрятался в расщелине и подслушал их разговор. Они говорили о «ложном храме», о том, что карта ведёт в никуда, и что Святозар приказал готовить катер для отхода. Потом они ушли, оставив одного часового. Я выбрался, оглушил его прикладом и забрал рацию. С тех пор я двигался за ними по пятам, видя тени, которые подсказывали мне путь. И, кажется, я немного сошёл с ума. Хотя, глядя на твою проводницу душ, я уже не уверен, что такое вообще «сумасшествие». Стивен замолчал. Двигатель шхуны мерно гудел, заполняя паузу. Я переваривала услышанное, чувствуя, как мурашки бегут по спине. — Камень всё ещё у тебя? — спросила Каору, впервые подавая голос с носа шхуны. Она не оборачивалась, но я знала, что она слушала каждое слово. — Да. — Стивен похлопал по нагрудному карману. — Он… тёплый. И иногда пульсирует. — Это фрагмент печати Гухина, — сказала Каору. — Когда-то таких камней было восемь, и они держали демона-ворона запертым в подземном храме. Один из них разрушился, и Гухин начал просыпаться. Другие, вероятно, тоже треснули. Тот, что у тебя, сохранил часть своей силы. Он связывает тебя с духами острова. Не избавляйся от него. Он может понадобиться. — А голос? Голос, который говорил со мной — это дух? — Это ками, — ответила Каору, и в её голосе прозвучало что-то похожее на благоговение. — Дух самого острова. Вы, люди, называете их богами. Но это скорее… хранители памяти. Остров помнит всё, что на нём происходило. И он выбрал тебя, чтобы говорить. Стивен нервно хохотнул. — Остров выбрал меня. Программиста из Сиэтла, который до этого вообще не верил в привидения. Чудесно. — Ты недооцениваешь себя, — сказала Каору. — Тот, кто работает с числами и логикой, часто оказывается самым чувствительным к магии. Магия — это просто иной язык. А ты всю жизнь изучаешь языки. Он хотел что-то ответить, но рация, висевшая у меня на поясе, вдруг захрипела. — Всем постам, приём. — Голос Святозара, искажённый помехами, прорвался сквозь эфир. — Цель на воде. Движется к северо-востоку. Перехват по координатам семь-четыре-девять. Повторяю: семь-четыре-девять. Всем катерам — за мной. — Чёрт! — Стивен рванул штурвал, и шхуна заложила крутой поворот, вздымая веер брызг. — Они засекли нас! Как они нас засекли?! — У них, наверное, радар, — выдохнула я, вцепляясь в поручень. — Или спутник. Или кто-то из их духов-прислужников. Неважно. Главное — они знают, где мы! Я оглянулась. В лунном свете я увидела тень на горизонте — стремительный катер, рассекающий волны. Он был быстрее нашей шхуны, гораздо быстрее, и расстояние сокращалось с каждой секундой. — Идём к рифам, — скомандовал Стивен. — Там, среди скал, у них не будет преимущества в скорости. Если мы успеем… Он не договорил. Пуля ударила в борт шхуны, выбив щепу. За ней вторая, третья. С катера открыли огонь. — Пригнись! — крикнула я, падая на палубу. Каору одним движением вскочила на ноги и встала между нами и катером, выхватив катану. Лезвие вспыхнуло голубым, и в этом свете её лицо казалось маской древней воительницы. — Они стреляют, — произнесла она с холодным спокойствием. — Я не могу отразить пули. Но я могу сделать кое-что другое. — Что ты задумала? — крикнула я, но она уже не слушала. Каору вскинула катану к небу и закрыла глаза. Её губы зашевелились, произнося слова на языке, которого я никогда не слышала — древнем, шипящем, похожем на шум волн. Воздух вокруг неё начал сгущаться, дрожать, словно над раскалённым асфальтом. А потом я почувствовала ветер. Сначала лёгкий — бриз, пахнущий солью и водорослями. Потом сильнее, треплющий волосы. Потом — ураганный. Небо затянуло тучами в считанные секунды. Луна исчезла, поглощённая чёрной пеленой. Волны, которые до этого были просто высокими, вздыбились, как живые, и швырнули шхуну вперёд, прочь от катера. С палубы врага донеслись крики — не боевые, а панические. Их катер завертело на месте, ударило бортом о невидимую стену воды. — ДЕРЖИТЕСЬ! — заорал Стивен, вцепившись в штурвал. — Я не контролирую! Я НИЧЕГО НЕ КОНТРОЛИРУЮ! Каору стояла на носу, и её катана горела уже не голубым, а ослепительно-белым. Ветер закручивался вокруг неё спиралью, поднимая в воздух пену и брызги. Она была похожа на дирижёра, управляющего оркестром стихий, и от этого зрелища захватывало дух. — КАМИКАДЗЭ! — выкрикнула она, и её голос прокатился над морем, как раскат грома. Шхуну подбросило на гребне волны и швырнуло вперёд, в узкий проход между рифами. Я видела, как острые скалы проносятся в нескольких метрах от бортов, как пена разбивается о камни, и только безумная скорость и воля Каору не давали нам разбиться вдребезги. Сзади раздался взрыв. Я обернулась и увидела, как катер Святозара налетел на риф. Корпус разворотило, и в небо взметнулся столб огня и дыма. Крики людей, грохот ломающегося металла, шипение пара — всё смешалось в адскую какофонию. А потом волна накрыла обломки, и наступила тишина. Шторм стих так же внезапно, как и начался. Тучи рассеялись, и на небо снова высыпали звёзды. Ветер улёгся до лёгкого бриза. Каору опустила катану и пошатнулась, хватаясь за борт. Её лицо стало серым, как пепел, и впервые с момента нашей встречи я увидела в её глазах не холодную отстранённость, а глубокую, изматывающую усталость. — Каору! — я бросилась к ней, подхватила под руку. Она была лёгкой, почти невесомой, но кожа её горела, как в лихорадке. — Я в порядке, — прошептала она, но голос дрожал. — Призыв камикадзе… это запретное искусство. Я нарушила ещё одно правило. Старейшины будут недовольны. — К чёрту старейшин! — выдохнула я, помогая ей сесть. — Ты спасла нас. Снова. — Святозар жив, — произнесла она, закрывая глаза. — Я чувствую его. Он силён, и Гухин даёт ему силы. Он выплывет. Он не остановится. — Но сейчас у нас есть фора, — сказал Стивен, вытирая пот со лба. Он всё ещё сжимал штурвал, и его руки дрожали. — Я не знаю, как мы прошли через эти рифы, но мы прошли. И кажется, я вижу что-то впереди. Я подняла голову и посмотрела за борт. На горизонте, в предрассветных сумерках, темнел силуэт. Остров. Не просто остров — его очертания напоминали гигантского кита, застывшего в камне. Огромная спина, плавно уходящая в воду, массивная голова, приподнятая над волнами, и хвост, раскинувшийся двумя скальными грядами. — Спящий кит, — прошептала я, и сердце забилось быстрее. — Мы нашли его. Стивен прибавил ходу. Шхуна, потрёпанная штормом, но всё ещё на плаву, двинулась к острову. Каору сидела, привалившись к моему плечу, и её дыхание постепенно выравнивалось. — Затонувший город — под его брюхом, — произнесла она, не открывая глаз. — Там, где вода темнее всего. Вход в чертоги Аматэрасу скрыт в подводном гроте. Но добраться туда непросто. Древние не строили дорог для живых. — Мы справимся, — сказала я, сжимая её холодную ладонь. — Вместе. Ты, я и Стивен. Мы уже зашли слишком далеко, чтобы отступать. Рассвет пробился сквозь тучи, и первый луч солнца упал на голову каменного кита, заставив её засиять золотом. Я смотрела на это и думала о том, что сказала Каору. Покуда солнце не взойдёт, тьма правит миром. Солнце взошло. И мы всё ещё были живы. Это что-то да значило.