Весь мир считает, что мы встречаемся

Слуховая галлюцинация (4) Когда он снова обернулся, Су Цзянь уже подошёл к нему и, вытянув шею, потянулся посмотреть на экран. — Что снимаешь? Су Цзянь, промотав запись назад, увидел, что первым в кадре появился он сам, и тут же почувствовал лёгкое смущение. — А? Брат И, ты что, тайком меня снимал?! Тут вмешался Фэн Бинь: — Ты только взгляни на эту композицию, на этот свет! Ещё хорошо, что Тяньшу с тебя плату за съёмку не потребовал. — Режиссёр Фэн, ваша предвзятость, пожалуй, чересчур уж явная. Су Цзянь снова сосредоточил взгляд на экране. Композиция и правда была удачной: он стоял в точке, делящей кадр в соотношении один к трём, а рядом виднелась слегка обветшалая побелённая стена с осыпавшейся штукатуркой, кое-где на ней пробивался зелёный мох, добавляя немного живости в сумрачное, почти монохромное изображение. — Кажется, и правда неплохо. Брат И, а ты молодец, сколько в тебе талантов. С этими словами Су Цзянь слегка толкнул И Тяньшу в плечо, а тот выдавил улыбку. Будь Су Цзянь внимательнее, он заметил бы, что реакция того была не совсем обычной, но он и сам только что выбрался из странного эмоционального состояния и был поглощён своими мыслями, не в силах думать ни о чём другом. Только что, увидев себя на экране, Су Цзянь неожиданно почувствовал неловкость. Раньше, когда они с Сун Янь ещё были вместе, она постоянно его снимала: были и видео, и фото, занимавшие в компьютере десятки гигабайт. Сун Янь говорила, что не зря нашла себе парня-актёра, — каждое его движение будто источало очарование. Су Цзянь от её поддразниваний смущался, быстро совал ей в рот виноградину, лишь бы та перестала говорить. Картина того времени всё ещё стояла у него перед глазами, а между тем с их расставания уже прошло почти полгода. Только он никак не ожидал, что когда за камерой окажется И Тяньшу, во всём этом появится какой-то невыразимый оттенок. В этот момент Фэн Бинь, не отрывавший взгляда от экрана, вдруг задумчиво произнёс: — Кажется, так даже лучше… — Что? — спросил Су Цзянь. На лице Фэн Биня явно читалось внезапное просветление. — Не будем ждать, пока дождь закончится. Начинаем снимать прямо сейчас! Так гнетущая атмосфера проявится ещё полнее, ярче, к тому же… Он посмотрел на И Тяньшу и Су Цзяня, которым как раз поправляли грим. Возможно, если снимать сейчас, они сыграют ещё лучше. Как оказалось, решение Фэн Биня было верным. На протяжении всей драматичной сцены Су Цзянь и И Тяньшу играли исключительно хорошо, она была одновременно и финалом сериала, и его кульминацией. Это был первый раз, когда Цинь Шань и Лу Суй предстали друг перед другом абсолютно откровенно и без утайки. Одному больше не нужно было осторожничать и подозревать, другому — намеренно скрывать свою истинную сущность. Это был момент их подлинного противостояния и в то же время момент их наибольшей близости. На мониторе Фэн Бинь видел, как Су Цзянь скованно обернулся. Его волосы были усеяны мельчайшими каплями воды, несколько прядей на лбу уже промокли и прилипли, отчего весь он казался измождённым и печальным. Тот, кто пришёл, как обычно, держал в руках чёрный зонт. Он приподнял уголки губ в тёплой и знакомой улыбке, его глаза тоже полукругом изогнулись. Весь он казался спокойным и невозмутимым, хотя правая рука слегка дрожала, когда опускалась. И Тяньшу шагнул вперёд и переместил чёрный зонт так, чтобы тот накрыл голову Су Цзяня. Он мягко сказал: — Разве я тебе не говорил, что зимний дождь вреден для здоровья? В следующий раз не забудь зонт. Су Цзянь не проронил ни слова, он лишь пристально, не отрываясь, смотрел в глаза И Тяньшу, и в его взгляде, казалось, мелькали бесчисленные мысли. И Тяньшу тоже молчал и лишь улыбался, глядя на него. Фэн Бинь в который раз с восхищением отметил про себя, как хорошо эти двое подходят друг другу. Так называемая химия — вещь действительно необъяснимая. Один лишь этот простой взгляд, казалось, позволял увидеть все те бесчисленные переплетения любви и ненависти, что они пережили вместе. Слуховая галлюцинация (5) — Я полицейский. — Голос Су Цзяня звучал тяжело, словно на сердце у него лежала каменная глыба. — Ты сказал мне это ещё во время нашей первой встречи, — на лице И Тяньшу по-прежнему была улыбка. — Я не могу позволить ни одному виновному в этом мире остаться безнаказанным. — И это ты тоже говорил. Лишь заметив непреклонный взгляд Су Цзяня, И Тяньшу наконец убрал улыбку. — Значит, ты хочешь арестовать меня? Су Цзянь долго молчал, а затем медленно произнёс: — … Я надеюсь, ты добровольно сдашься. — Сдаться? — И Тяньшу расхохотался и отступил на несколько шагов к самому краю крыши. Весь его вид излучал безумие и отчаяние. — Смертная казнь или пожизненное? Ты правда думаешь, что я соглашусь провести остаток жизни в тюрьме? Не смеши меня. После этих слов Су Цзянь, словно не в силах больше сдерживаться, закрыл лицо руками, присел на корточки и издал душераздирающий рёв. Подняв голову, он уставился на И Тяньшу глазами, налитыми кровью: — Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал? Почему, сотворив столько зла, и зная, что я полицейский, всё равно вовлёк меня в это? В тот же миг вокруг, казалось, воцарилась тишина. Волнение Фэн Биня нарастало — эти двое молодых актёров определённо подавали большие надежды. Такую естественную и при этом раздирающую душу игру без настоящего мастерства не сыграть. Услышав эти слова, И Тяньшу стал серьёзнее: — … Разве не ты первым пришёл ко мне? Су Цзянь не ответил. Он почти отчаянно смотрел на И Тяньшу, и слёзы тут же хлынули из его глаз. Глаза И Тяньшу покраснели, однако на его лице появилась улыбка. Он медленно произнёс: — Цинь Шань, помнишь наше пари в прошлый раз? Пришло время раскрыть ответ. Как думаешь… кто же в итоге проиграл, а кто выиграл? И Тяньшу подошёл к Су Цзяню, присел перед ним на корточки, наклонил голову и продолжил: — Я знаю, что здание уже окружено. Сегодня мне не уйти, даже если бы у меня выросли крылья. Но победителем… разве будешь ты? — Не я, — голос Су Цзяня слегка дрогнул, — но и не ты. И Тяньшу поднялся и отступил на два шага. Хотя слёзы уже текли по его лицу, он всё равно улыбался. — Верно. Я ещё не завершил свою месть, и тебе в эти дни тоже было нелегко. Мы оба не выиграли. — Но… если я не могу уйти отсюда, значит ли это, что вы меня обязательно поймаете? — Улыбка И Тяньшу стала ещё ослепительнее. Но чем теплее и прекраснее становилась его улыбка, тем страшнее звучали его слова: — Скажи, если я сейчас умру… ты ведь никогда меня не забудешь? — Что? — Су Цзянь, не веря собственным ушам, медленно поднялся на ноги. — Скажи, будешь ли ты постоянно думать о том, как я умер, — голос И Тяньшу становился всё громче. Он продолжал отступать назад, а выражение его лица становилось всё более необузданным и вызывающим. — Моё тело рухнет вниз и превратится в кровавое месиво, а кровь медленно потечёт из затылка, растекаясь огромным пятном… — Скажи, если ты и вправду никогда не сможешь меня забыть… разве это не значит, что выиграл я? Су Цзянь с недоверием широко распахнул глаза. — Лу Суй… К этому моменту И Тяньшу уже дошёл до самого края крыши. Он снова улыбнулся той улыбкой, что всегда, при любых обстоятельствах, оставалась нежной. — Подойди, — он поманил Су Цзяня рукой. Су Цзянь, пошатываясь, подошёл и замер перед ним. Он вцепился в руку И Тяньшу так сильно, что его собственная рука дрожала от усилия. Тот поднял руку, нежно коснувшись уголка глаза Су Цзяня, затем снял свои очки в золотой оправе и надел их ему на переносицу. На линзах висели крошечные капельки воды, и Су Цзянь видел всё расплывчато. Он изо всех сил распахнул глаза, пытаясь разглядеть выражение лица И Тяньшу в этот момент, и вдруг почувствовал на лице тёплое дыхание, словно лёгкое перо скользнуло по коже, вызывая лёгкий зуд. Губы И Тяньшу слегка коснулись его щеки, почти неощутимым прикосновением. После этого у самого уха прозвучал шёпот. Голос был так тих, что его можно было принять за слуховую галлюцинацию, но Су Цзянь всё равно разобрал слова: — Ты меня любишь? Вокруг мгновенно воцарилась тишина.