Весь мир считает, что мы встречаемся

Проверка (3) И Тяньшу ясно понимал, что между ним и Су Цзянем стоит не только вопрос пола. Он ни на минуту не забывал, что у Су Цзяня есть девушка. «Я ещё не опустился до того, чтобы стать любовником на стороне», — с горькой самоиронией подумал он. Вместо того, чтобы снова и снова намеренно подпитывать это изначально безнадёжное чувство, позволяя ему бешено и неудержимо разрастаться, куда лучше вырвать его с корнем, пока оно ещё только росток. Поэтому И Тяньшу начал сознательно избегать Су Цзяня. Это оказалось нетрудно, особенно теперь, когда они работали в разных местах, и их обычное общение свелось к редким партиям в игре, да паре фраз в WeChat. К тому же, чаще всего первым писал Су Цзянь. Стоило всего лишь отвечать нехотя и односложно, и дистанция между ними росла сама собой. Да, всё оказалось куда проще, чем он ожидал. И Тяньшу бесчисленное количество раз открывал WeChat, чтобы проверить, не прислал ли Су Цзянь новое сообщение. Но, как он того и желал, и вместе с тем — боялся, уведомления о сообщениях от него больше не приходили. Хорошо. Так даже лучше. Как только закончится рекламная кампания «Партии», у него с ним, наверное, вообще не останется никакой связи… В те дни И Тяньшу постоянно был в подавленном настроении. Даже Цзянь Цзе заметила это и спросила, не сложно ли ему привыкнуть к новой съёмочной группе. Раньше он часто менял съёмочные группы, и ничего. Но почему на этот раз он чувствовал себя таким чужим и одиноким? Он думал, что это чувство, которое и чувством-то назвать трудно, исчезнет само собой. Но стоило ему снова увидеть Су Цзяня, и с таким трудом собранная решимость рассыпалась в одно мгновение. Прошло два месяца. Су Цзянь сбрил щетину и надел кепку, но его улыбка была точно такой же, как прежде. И Тяньшу чувствовал, будто его душа и тело разделились. Душа взывала к нему, чтобы он отвёл взгляд, но глаза, будто подчиняясь мышечной памяти, не желали отрываться, при этом на его лице была улыбка. В этот момент Су Цзянь хлопнул его по плечу: — Это против правил! Ты даже оправдание придумываешь так долго? — … А ты почему перестал мне писать? — спросил И Тяньшу. Его голос звучал немного обиженно. Су Цзянь заметил, что тот выглядит подавленным, и решил, что И Тяньшу расстроился из-за его слов, поэтому поспешил его развеселить: — В то время я был невероятно занят, почти так же, как во время съёмок финала. И всё время сцены, где надо было плакать, из-за чего глаза каждый день были красные. Посмотри, вроде даже меньше стали? С этими словами он наклонился ближе и поморгал, чтобы И Тяньшу увидел. Из-за близкого расстояния тёплое дыхание Су Цзяня коснулось лица И Тяньшу, вызвав лёгкое щекотание. Тот отвёл голову в сторону, и мочки его ушей предательски заалели. — Всё… вроде нормально, — немного запинаясь, сказал И Тяньшу. В этот момент Хуан Тунтун легонько постучала по и без того открытой двери, неловко кашлянула пару раз, сказала, что можно начинать запись, и моментально исчезла. Су Цзянь мгновенно понял, что эта девчонка опять нафантазировала себе всякой ерунды. Он обернулся, встретился взглядом с И Тяньшу, и на их лицах отразилась одна и та же улыбка, полная бессилия. — Она в последнее время постоянно читает какие-то странные романы, — сказал Су Цзянь, будто объясняя. — Что значит «странные»? — Возможно, это лишь показалось Су Цзяню, но тон И Тяньшу внезапно стал резким. — Э-э… не то чтобы… Ну, примерно как «Чёрно-белые клавиши», яой. — Ты против этого жанра? Проверка (4) Су Цзяню почему-то казалось, что И Тяньшу, произнося это, смотрит слишком серьёзно, и тут же возразил: — Я не имею ничего против. — Ты уверен? — спросил И Тяньшу. — М-м, конечно, — ответил Су Цзянь. — Гомосексуальная любовь или гетеросексуальная — это всё равно любовь. Это не преступление, и нам никак не мешает. С чего бы мне быть против? Едва слова сорвались с губ, как он увидел, что лицо И Тяньшу вдруг резко приблизилось к нему. Настолько близко, что Су Цзянь отчётливо разглядел длинные прямые ресницы, услышал дыхание и увидел, как И Тяньшу пристально смотрит ему в глаза. В этих глазах было слишком много того, чего Су Цзянь в тот миг ещё не мог разобрать. Вместе с дыханием И Тяньшу это врезалось ему в память. Су Цзяню показалось, будто его сковало невидимыми путами, не давая сдвинуться ни на йоту. Он видел, как И Тяньшу чуть изменил угол, словно в следующую секунду собирался коснуться его губ, но в тот же миг лицо резко отпрянуло назад, а вместе с ним исчезло и его тёплое дыхание. А следом раздался безудержный смех. Су Цзянь мгновенно сообразил, что произошло, и резко повалил смеющегося И Тяньшу на диван, как следует «разобрался» с ним и остановился только тогда, когда И Тяньшу начал просить пощады. — Ладно, ладно… виноват, — И Тяньшу смеялся так, что сбилось дыхание. — Ты же сам сказал, что не против. — Я… — Су Цзянь уже собрался объяснить, как неожиданно снова вернулась Хуан Тунтун. На этот раз она лишь бросила: «Съёмочный павильон находится справа от выхода», — и тут же поспешно ушла. Глядя на человека, у которого улыбка всё ещё не сошла с лица, Су Цзянь мысленно выругался: такие вещи, если уж делать, то должен делать я… — Ладно, не сердись. Пойдём, не стоит их заставлять ждать, — сказал И Тяньшу, поднимаясь. Он обнял Су Цзяня за плечи и увлёк вперёд. Су Цзянь недоверчиво посмотрел на него. Эти слова прозвучали так, будто это он вёл себя как капризный ребёнок. Но в итоге он лишь бросил на него пару свирепых взглядов и смирился. Перед тем как выйти, он мимоходом прихватил со стола пакет с едой. Кое-кто ведь ещё не ужинал. — Правда? Тунтун, ты точно не ошиблась? Хуан Тунтун, прикрывая ладонью трубку, была так взволнована, что готова была завизжать, но изо всех сил старалась не повышать голос. — Правда! Ты не видела! Когда я зашла их позвать, они стояли так близко! А у брата Тяньшу даже уши покраснели! — А-а-а-а, Тунтун, я тебе так завидую! Я всё ещё снимаюсь в развлекательном шоу и весь день провожу с кучей людей, которых едва знаю. Это так раздражает! — вздохнула с того конца провода Линь Маоэр. Услышав это, Хуан Тунтун инстинктивно понизила голос: — Эй, не говори так. А вдруг кто-нибудь услышит? — Не переживай, сегодня съёмки уже закончились. Мы все сейчас в своих комнатах, и никому не хочется набиваться в гости друг к другу, — Линь Маоэр лежала на спине, уставившись в потолок. — Лучше расскажи подробнее об их взаимодействии. От одного этого все сегодняшние неурядицы развеются. Хе-хе. — Ну хорошо, слушай. Я же сказала, что сразу ушла, — кому захочется остаться там и быть третьим лишним? Но потом вспомнила, что не сказала им, где находится съёмочный павильон, вернулась, и… — на этом месте Хуан Тунтун не смогла сдержать смех. — И что?! — И я увидела, как мой брат прижал брата Тяньшу к дивану. Оба смеялись, их шеи были ярко-красными, и ещё они тяжело дышали. А брат Тяньшу всё повторял: «Виноват, виноват». Боже мой, мне было так неловко на них смотреть. — Господи! Да это же просто верх обожания! Тунтун, ты меня не обманываешь? Они… они… — Линь Маоэр была так взволнована, что почти не могла связно говорить. — Ты думаешь, они в самом деле… — Мне кажется, насчёт моего брата ещё ничего не ясно, но что касается брата Тяньшу, — Хуан Тунтун осторожно огляделась, — Может быть… возможно… наверное... есть намёки в ту сторону. — Неужели это «ИСу»? Хе-хе-хе… — Как мой брат может быть «снизу». Брат Тяньшу явно мягче, я поддерживаю «СуИ». — Ну… может тогда универсалы? — осторожно предложила Линь Маоэр. — Идёт!