Весь мир считает, что мы встречаемся

Чёрно-белые клавиши (3) Спустя несколько мгновений сковывающие его сзади объятия постепенно ослабли. Су Цзянь обернулся и взглянул на него. Глаза человека перед ним слегка покраснели, и всё недавнее недовольство Су Цзяня тут же растаяло, словно дым, оставив в душе одну лишь жалость. Он медленно наклонился вперёд, затем поднял руки и обнял И Тяньшу. Несколько раз погладив его по спине, он тихо проговорил: — Я не сердился, просто подумал, что это ты сердишься. — Брат И, — продолжил Су Цзянь, — ничего страшного, если ты не хочешь говорить или не знаешь, как начать. Тебе нужно знать лишь одно: если однажды ты всё же захочешь высказаться, я всегда буду рядом. Они простояли у двери довольно долго. Лишь когда И Тяньшу случайно коснулся пальцев Су Цзяня, ему пришло в голову, что на улице всё ещё стоит холод, а на Су Цзяне сейчас только тонкий свитер. И Тяньшу с некоторым чувством вины потянул Су Цзяня к дивану, накинул на него тонкое одеяло, а затем снова осторожно дотронулся до его пальцев. Обнаружив, что они по-прежнему ледяные, он тут же отправился в ванную, наполнил грелку горячей водой и сунул её Су Цзяню в руки. На самом деле на кровати лежало электроодеяло, но, что поделать, некий господин И отдавал себе отчёт в нечистоте собственных помыслов, потому так о нём и не заикнулся. Закончив со всем этим, И Тяньшу лишь тогда заметил, что Су Цзянь пристально смотрит на него. — Что такое? — Он несколько неловко потрогал своё лицо. — Брат И, — Су Цзянь смотрел на него с натянутой улыбкой, — будь ты девушкой, я бы точно в тебя влюбился. Он сам ещё не оправился от огорчения, а уже так тщательно заботится о другом. До чего же нежный человек! Произнеся это, он заметил, как выражение лица И Тяньшу стало каким-то странным, и тут же добавил: — Или я буду девушкой, тоже нормально. — А твоя девушка не против? — спросил И Тяньшу, притворяясь равнодушным. — … Откуда ты знаешь? — только через некоторое время ответил Су Цзянь, улыбаясь несколько смущённо. — Мы уже давно расстались, больше полугода прошло. Один Бог знает, какая сложная буря чувств разыгралась в душе И Тяньшу, когда он услышал эти слова. Он отчётливо слышал, как его сердце стучит «тук-тук», и этот стук, кажется, только учащался. Он сказал, что расстался полгода назад. Это означало… что он уже был одинок, когда начались съёмки «Партии»?! Значит… с момента их знакомства рядом с ним никого не было. Дойдя до этой мысли, И Тяньшу слегка опешил. Он медленно перевёл взгляд на лицо Су Цзяня, не в силах поверить. — Эй, не может быть… — Су Цзянь заметил выражение его лица. — Ты что, радуешься моему горю? — … Радуюсь горю? — И Тяньшу ещё не пришёл в себя, голова у него была совершенно пустая. — Да, ты до сих пор улыбаешься. — Я… улыбаюсь? — Да-да, глаза до щёлочек прищурились. С этими словами Су Цзянь схватил телефон, тут же сфотографировал И Тяньшу и показал ему, холодно усмехнувшись: — Я разве не прав? И Тяньшу сосредоточил взгляд на экране телефона. Он и вправду улыбался, более того, улыбался очень глупо. Он вновь поднял глаза на Су Цзяня, а тот в ответ лишь беспомощно вздохнул. И Тяньшу прикрыл рот, кашлянул несколько раз и тут же отрёкся: — Ничего подобного. Он чувствовал, что сегодня вечером его сердце работало с перегрузкой, словно он катался на американских горках, падая с облаков в пропасть, а затем снова взлетая к облакам. Чёрно-белые клавиши (4) И Тяньшу смотрел на Су Цзяня, сидящего рядом с ним в пределах досягаемости, с беспомощной улыбкой на лице. Одна прядь его волос торчала вверх, и И Тяньшу совершенно естественно потянулся, чтобы пригладить её. Но в момент, когда его пальцы коснулись волос, он не удержался и слегка потрепал их. И Тяньшу почувствовал, будто у него в одно мгновение развилась «болезнь тактильного голода». Ему постоянно, помимо воли, хотелось протянуть руку и к чему-нибудь прикоснуться, словно он стремился высвободить всю накопившуюся тоску и чувства, которые он подавлял в течение всех предыдущих дней. По крайней мере, этот человек свободен, не так ли? Су Цзяню, непривыкшему к такому, хотелось отстраниться, но, увидев, что настроение И Тяньшу явно улучшилось, он заставил себя терпеть. Он обернулся и пристально посмотрел на И Тяньшу: — Брат И, пообещай мне. Что бы в будущем ни случилось, если тебе захочется выговориться, я всегда буду рядом. Поэтому не вздумай опять всё держать в себе. Друзья — на то и друзья, чтобы ими пользовались по полной. В ту раннюю весну, когда холод ещё не отступил, они вдвоём прижались друг к другу на маленьком диванчике отеля. Жёлтый, как утиный пух, ночник на тумбочке излучал тусклый свет, рассеивая холод во всей комнате. Они пристально смотрели друг другу в глаза, словно давая торжественное обещание. — Хорошо, обещаю, — ответил И Тяньшу. — А ты взамен пообещаешь мне то же самое? Услышав это, Су Цзянь улыбнулся, его улыбка была яркой и нежной, как весеннее солнце. — Конечно. На следующее утро Хуан Тунтун долго стучала в дверь Су Цзяня, не получая ответа. И как раз когда она собралась позвонить ему, дверь номера И Тяньшу открылась. И тут, к её полнейшему изумлению, Су Цзянь с невозмутимым видом вышел из номера. Ещё не успев отреагировать, она увидела, как И Тяньшу одной рукой придержал уже начавшую закрываться дверь и спросил: — Потом пойдём в ту лапшичную, которую видели вчера? — Хорошо, но, кажется, она довольно популярна. Надо будет пойти пораньше, — совершенно естественно ответил Су Цзянь. — Ладно, как скажешь. — Сказав это, он с дружелюбной улыбкой кивнул стоящей в стороне в роли декорации Хуан Тунтун: — С добрым утром, Тунтун. — … Доброе утро, брат Тяньшу. Декорация… ой, нет, Хуан Тунтун застыла на месте, пробормотав ответ, и ещё долго не могла прийти в себя. Лишь когда Су Цзянь вошёл в свой номер и уже собирался закрыть дверь, до неё наконец дошло, и она поспешно втиснулась вслед за ним. — Брат! Вы на этот раз… я ведь не ошиблась? Су Цзянь был несколько озадачен. Обернувшись и увидев то неподдающееся описанию выражение лица у некой Тун, он тут же, без колебаний, заявил: — Ты точно всё неправильно поняла… Но полёт фантазии некой Тун ничуть не пострадал. С выражением полного понимания на лице она похлопала Су Цзяня по плечу: — Ничего, брат, не волнуйся. Я обязательно буду охранять вашу любовь. Вы просто встречайтесь, а мы будем бороться со злыми силами снаружи! — Что за чушь, я же говорил тебе: в свободное время не смотреть… — Су Цзянь полностью сдался, доведённый до потери всякого терпения полётом фантазии Хуан Тунтун. — И ещё, что значит «мы»? Неужели тут есть целая банда сообщников? Понимая, что «организация» вот-вот будет разоблачена, Хуан Тунтун решила поспешно ретироваться: — Э-э… это неважно. В любом случае, брат, просто помни: ты не один… ой, я не про то, что вас двое. Я про то, что у вас есть поддержка! За вами стоит надёжный тыл! Вперёд! Сказав это, она со слезами на глазах вышла за дверь, быстро достала телефон и открыла чат с Линь Маоэр. — У-у-у, брат Тяньшу наконец-то не безответно влюблён! — Наша шип-пара настоящая!!! Увидев, как дверь с глухим стуком захлопнулась, Су Цзянь с досадой вздохнул, будто смотрел на железо, что не становится сталью*. — Даже если мы с братом И и впрямь сойдёмся, вы со своими хрупкими тельцами ни черта не выстоите… *П.п. «Досадовать, что железо не становится сталью» — выражает глубокое разочарование и досаду по отношению к кому-то, кто не оправдывает надежд, не использует свой потенциал или ведёт себя глупо, незрело.