Весь мир считает, что мы встречаемся

Война, которую он вёл в одиночку (2) — Ты заметила, что в последнее время сестра Цзянь стала очень странной? — спросила ассистентка Сяо Лу. Стилист Ми Фу на мгновение задумалась и ответила: — Действительно… кажется, она стала немного раздражительнее. — Прошу прощения, дамы, вы уверены, что хотите при мне обсуждать моего агента? — поддразнил И Тяньшу, которому в этот момент наносили грим. Услышав это, обе девушки тут же смущённо улыбнулись. Сяо Лу, которая была с И Тяньшу на более короткой ноге, поспешно объяснила: — Я не имела в виду ничего такого! Просто чувствую, что состояние сестры Цзянь в последнее время какое-то ненормальное. Боюсь, не столкнулась ли она с какими-нибудь неприятностями. Хи-хи, брат Тяньшу, ты только не говори ничего плохого обо мне сестре Цзянь. — Брат Тяньшу, ты ведь проводишь с сестрой Цзянь каждый день. Не заметил ли ты чего-нибудь необычного? — спросила Ми Фу, в это время завивая волосы И Тяньшу. Выслушав их, И Тяньшу только теперь с некоторым опозданием осознал, что Цзянь Цзе в последнее время действительно ведёт себя как-то не так. Она всегда ставила работу превыше всего, и её называли «рабочей машиной», но в последнее время И Тяньшу сам несколько раз видел, как она застывала в раздумьях в рабочее время, причём с весьма обеспокоенным видом. «Похоже, нужно найти подходящий момент и поговорить с ней», — подумал он. — На площадке возникли некоторые проблемы, возможно, придётся подождать ещё полчаса. Легка на помине — именно в этот момент Цзянь Цзе распахнула дверь в гримёрную. Голос её звучал устало. П.п. «Легка на помине» — тут используется идиома «Стоило заговорить о Цао Цао, и Цао Цао тут как тут». Сяо Лу, увидев её, поспешно встала, уступая место, и с улыбкой произнесла: — Сестра Цзянь, присаживайтесь. Цзянь Цзе кивнула, села и, потирая переносицу, всем своим видом излучала крайнюю усталость. Увидев это, И Тяньшу сказал: — Сяо Лу, Ми Фу, если вы уже закончили, можете идти. Если понадобитесь, мы вас позовём. Девушки оказались весьма догадливыми и быстро выскользнули наружу, попутно прикрыв за собой дверь. Вокруг мгновенно воцарилась тишина. — Сестра Цзянь, — осторожно начал И Тяньшу, — у тебя в последнее время… что-то случилось? Цзянь Цзе сидела с закрытыми глазами, но, услышав вопрос, медленно открыла их: — Что, при такой занятости в этот период ты даже смог обратить на меня внимание? Заметив её несколько резкий тон, И Тяньшу не рассердился, а, напротив, смягчил голос: — Мы же столько лет партнёры. Если есть что-то, с чем я могу помочь, пожалуйста, не стесняйся. — Хм, что у меня может случиться? — Цзянь Цзе холодно усмехнулась, подняла голову и уставилась на него оценивающим взглядом. — Это у тебя что-то стряслось, не так ли? После этих слов атмосфера вокруг внезапно стала какой-то натянутой. И Тяньшу улыбнулся, скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла. На какое-то время воцарилась тишина. Услышав вопрос, И Тяньшу сразу понял, что она имела в виду, но он продолжал смотреть ей прямо в глаза, не пытаясь уклониться. Спустя мгновение он слегка изогнул губы в улыбке: — У меня тоже всё в порядке. — Тяньшу, я веду тебя с самого твоего дебюта, разве я не знаю твой характер? — Цзянь Цзе выпрямилась и серьёзно произнесла: — Я задам тебе только один вопрос: ты это серьёзно? И Тяньшу не ответил прямо на её вопрос, а задал встречный: — Это зависит от того, что в определении сестры Цзянь считается «серьёзно»? — Ты за ним ухаживаешь? — Не совсем, — И Тяньшу опустил взгляд. — Он не знает. — Но у него же есть девушка! — Цзянь Цзе разволновалась, но всё же постаралась понизить голос. — Они расстались полгода назад. — Но он… всё-таки встречался с девушкой. Откуда ты знаешь, что он точно сможет принять… — Я не знаю, — с лёгкой самокритичной усмешкой ответил И Тяньшу. Война, которую он вёл в одиночку (3) — Я никогда не думал о том, что он обязательно должен это принять, но есть вещи… которые ты просто не в силах контролировать. Раньше я пытался отдалиться от него и в тот период чувствовал, как меня буквально разрывает на части. С одной стороны я желал, чтобы мы с ним всё больше отдалялись друг от друга, а с другой — постоянно открывал телефон, проверяя, нет ли среди непрочитанных сообщений хоть одного от него. Цзянь Цзе вспомнила, что состояние И Тяньшу в то время действительно было ужасным, но тогда она лишь списала это на новую рабочую обстановку и на то, что он не смог привыкнуть. Она никак не ожидала… — В то время мне казалось, что я перестал быть самим собой, — продолжил И Тяньшу. — До тех пор, пока мы не встретились снова на записи заглавной песни. Он улыбался мне точно так же, как и всегда, и только тогда я почувствовал, что именно такая жизнь — правильная. Если ты хочешь, чтобы я держался от него на расстоянии, то могу сказать тебе лишь одно: я не смогу. Возможно, потому что она никогда раньше не слышала от И Тяньшу подобных речей, Цзянь Цзе на миг даже не нашлась, что ответить. Только сейчас она поняла, что, возможно, никогда по-настоящему не понимала человека перед собой. В её представлении И Тяньшу всегда был человеком мягким и неизменно учтивым. Она помнила, как однажды роль, которую он с таким трудом добивался, в итоге отдали популярному молодому актёру. Цзянь Цзе изо всех сил пыталась наладить связи, но ничего не вышло. В конце концов, это он с улыбкой утешал её, говоря, что таковы правила этой индустрии. Цзянь Цзе всегда считала, что И Тяньшу подобен необработанному нефриту: он был хорош во всём, просто его ещё не разглядели. И этот «нефрит», казалось, сам не имел ни желаний, ни стремлений. Кроме актёрского мастерства, она никогда не видела, чтобы он проявлял подобное упорство в чём-либо ещё. Но в этот раз… Глубоко вдохнув, Цзянь Цзе серьёзно посмотрела на него: — Хотя в шоу-бизнесе гомосексуальность не является чем-то из ряда вон выходящим, ты должен понимать: без капитала за спиной этот путь всё равно будет очень трудным. — Я вовсе не обязательно должен идти именно этим путём, — И Тяньшу поджал губы, на его лице появилась привлекательная улыбка. — Но я хочу, чтобы на моём пути был он. По крайней мере, сейчас это так. После этих слов Цзянь Цзе в изумлении раскрыла рот, спустя мгновение всё вылилось лишь в один тяжёлый вздох: — Если бы не услышала это своими ушами, ни за что бы не поверила, что такие слова могут сойти с твоих губ. Она поднялась и оглянулась на него со сложным выражением в глазах: — Веди себя осмотрительнее, слишком не увлекайся. Раз я смогла это разглядеть, то и те, у кого дурные намерения, тоже сумеют. Если в будущем тебе понадобится моя помощь — только скажи. — Большое спасибо, сестра Цзянь. Глядя на её удаляющуюся фигуру, И Тяньшу понял, что это испытание он прошёл. Внезапно его охватило желание рассмеяться. Это была война, которую он вёл в одиночку. Самое печальное было не в том, что он сражался один, а в том, что человек, рядом с которым он так жаждал стоять плечом к плечу, с самого начала даже не подозревал о том, что война вообще шла. Ещё до того, как этот человек что-либо узнал, он уже в одиночку провозгласил свою клятву. — Действительно, человеческая жадность не знает границ… П.п. «Человек, чьё сердце не преисполнено удовольствия, подобен змее, пытающейся проглотить слона» — идиома об очень жадном человеке.