⭐
5 августа 2025 г., 21:12
Я не могу сбежать
«Обними меня крепче, детка», —
Написано на моей коже
Seonghwa — Skin
***
Незадолго перед началом концерта в Лос-Анджелесе к Сонхва подбегает взволнованный менеджер и протягивает ему телефон. — Номер неизвестный, но настойчиво просят поговорить. Певец хмурит брови, но, перехватив смартфон, ровным голосом произносит отрывистое «Алло». — Это я, — слышится по ту сторону экрана, и Сонхва вздрагивает. — Нужно встретиться. В моей студии. Сейчас. — Сейчас? — он осекается и, обернувшись, бросает взгляд на менеджера. Потом отходит к дальнему углу гримёрной и чуть тише продолжает: — Но у меня саундчек... Концерт... — Птичка моя, — голос в трубке тягучий, как мёд. — Мы с тобой и так почти не видимся. Придумай что-нибудь. Я жду тебя. — Хорошо, — выдыхает Сонхва и отключается. Времени мало... Начинается саундчек. Bouncy прогоняется легко и быстро, но во время исполнения Fireworks на весь зал раздаётся кашель. Режиссёр останавливает музыку. — Хён, ты в порядке? — Чонхо кажется обеспокоенным, а все взгляды команды устремлены на Сонхва. Тот утвердительно кивает, мол, всё хорошо, и просит начать заново. Куплет пропевается гладко, но на припеве к горлу Сонхва снова подкатывает ком, и он, упав на колени, заходится в раздирающем кашле. — Хватит! — где-то позади кричит Хонджун и уже сам останавливает репетицию. — Тебе нужен врач. — Я же сказал, я в порядке, — хрипит Сонхва, сжимая руки на коленях в кулаки. — Мне нужно на воздух. Прогоню своё соло позже. Хонджун стискивает зубы, но отпускает его в гостиницу — к счастью, она находится недалеко от концертного зала. Как и его студия. — Часа хватит на отдых? — в ответ — уверенный кивок и благодарность в глазах. — Будем ждать. Сонхва на ходу скидывает с себя аппаратуру и набрасывает куртку поверх концертного костюма. Он вызывает такси к служебному входу и диктует водителю адрес, который помнит наизусть. Добравшись до места, он спешно расплачивается и бегом поднимается по лестнице к той самой двери, за которой он ждёт. Студия погружена в полумрак, только слышно жужжание оборудования. Сонхва мотает головой, но никого не видит. — Кристиан? — зовёт он, а внутри всё сжимается. Ещё один шаг в темноту, уже уверенный, — глаза привыкли к мраку — и перед ним возникает мужчина в чёрной рубашке, опирающийся бедром на столешницу. Его ледяной взгляд пробирает до мурашек, и хочется сбежать. Но уже поздно: птичка сама захлопнула клетку. — Пришёл? Хороший мальчик, — он неспешно открывает начатую бутылку виски и наливает янтарный напиток в стакан со льдом. Затем делает глоток из бутылки, а бокал придвигает ближе к Сонхва, приглашая присоединиться. — Будешь? Ах, да... — на губах мелькает усмешка. — У тебя же сегодня концерт. Кристиан погружает пальцы в стакан и цепляет пальцами кубик льда, а затем перемещается в комнату звукозаписи, кивком маня за собой. Сонхва, как заворожённый, наблюдает за каждым его движением, сглатывая слюну. Он слышит, как стучат каблуки по плитке студии, как капли воды падают на пол, и... Подчиняется желанию. — Хороший мальчик, — повторяет Кристиан уже в комнате, приближается к Сонхва и нарочито медленно и тягуче проводит кубиком льда по открытому участку кожи. Тот вздрагивает от резкого холода, но не останавливает: ему нравится эта игра, и он позволяет чуть больше — стягивает с себя куртку и показывает костюм для сольного выступления: кожаный пиджак и полупрозрачную майку. Кристиан с шумом выдыхает, жадно рассматривая тело, за которым долгое время мог наблюдать только на видео с выступлений, и добавляет: — Ты подготовился. — У нас меньше часа, — шепчет Сонхва и тянется к нему за прикосновениями. Тот не торопится: сначала проводит ладонью по полупрозрачной ткани, прикрывающей грудь и подтянутое тело, словно сам его слепил, как скульптор. Рука поднимается выше, задевает сосок, отчего Сонхва едва слышно скулит. Грубые пальцы Кристиана смыкаются на шее, и по коже стекают капли воды, смешиваясь с потом. Сонхва дрожит, прикусывает губу и сам подаётся вперёд: хочется большего, и там, внизу живота, чувствуется пульсация. Обычно он никому не позволяет прикасаться к себе без перчаток: только он имеет право ощущать гладкость его кожи. — Мы всё успеем, мой мальчик, — язык проходится по ушной раковине, а от горячего рваного дыхания кружится голова. Сонхва кусает губы, сдерживая стон, когда другая ладонь Кристиана ложится на пах и слегка сжимает его. Тело цепенеет, словно в него ударила молния, из головы напрочь уходят мысли о концерте, фанатах, группе. В висках пульсирует кровь, а сам Сонхва чувствует себя обнажённым даже будучи одетым. Когда-то он мог только мечтать о встрече с человеком, которым восхищался и вдохновлялся при подготовке к выступлениям. И сейчас он здесь, в этой студии, буквально готов продать душу дьяволу за возможность ещё раз ощутить его прикосновения и услышать его дыхание. Кристиан чуть сжимает пальцы на горле, и Сонхва запрокидывает голову, открываясь больше. Его ладонь на паху накрывают дрожащие руки — больше контакта, больше давления. Внутри всё горит огнём, и кажется, что спасения нет. — Не сейчас, — Кристиан ухмыляется нетерпеливости и убирает ладонь с шеи, чтобы залезть в карман джинсов и вынуть оттуда эрекционное кольцо. — Посмотрим, насколько тебя хватит. Он спускает с Сонхва брюки и медленно надевает кольцо на головку, на которой уже проступают капли предэякулита. Тот дёргается от прикосновения, мышцы сводит, а ноги подкашиваются. Кристиан подхватывает его под бёдра и усаживает на стул рядом с микрофоном, а затем становится за спиной и стягивает пиджак, но не до конца: руки остаются наполовину в рукавах, но ему этого достаточно. Сонхва тяжело дышит, когда снова чувствует чужие пальцы на шее и животе: дразнящие, сводящие с ума и такие желанные. Он приоткрывает рот и проводит языком по нижней губе, а затуманенное сознание не представляет ничего, кроме этих пальцев на его изнывающем от боли члене. — П-пожалуйста… — он скулит, пытаясь вскинуть бёдрами. — Я не могу… В ответ — лёгкий укус за мочку уха. Кристиан от шеи перебирается к макушке и, резко дёрнув Сонхва за волосы, шепчет: — Знаешь, я приду, — вторая рука дотрагивается до кольца, а затем проводит ногтем по стволу, чуть царапая чувствительную кожу. У Сонхва перехватывает дыхание так, что он жадно втягивает воздух, а к основанию снова приливает волна жара. — Будешь хорошим мальчиком? — Д-да… — Громче! — Кристиан двигает голову Сонхва ближе к микрофону, затем снимает с его члена кольцо. — Да! — в комнате раздаётся громкий стон, поглощаемый звукоизоляцией. Бёдра Сонхва подёргиваются в конвульсиях, и он чувствует, как по ним стекает тёплая жидкость. Перед глазами всё еще туман, дыхание сбито, а на коже огнём горят чужие прикосновения. Он разбит, расколот на миллиарды осколков. Но ради минутного наслаждения он готов ломать и разбивать себя сколько угодно раз. Кристиан бережно вытирает его бёдра полотенцем и помогает встать. Он удовлетворённо рассматривает тело, одобряюще кивая, затем шепчет что-то на ухо и открывает дверь. — Тебе пора. Они выходят из комнаты, и Сонхва только сейчас чувствует, как румянец заливает его лицо. Он набрасывает пиджак и куртку и возвращается в концертный зал, где продолжается саундчек. Он выходит на сцену в момент, когда группа прогоняет In your fantasy. Мемберы аккуратно интересуются его состоянием, но Сонхва мычит что-то невнятное и включается в репетицию. Голова снова заполнена мыслями о предстоящем концерте, но в сознании навязчиво крутятся слова Кристиана, сказанные напоследок: «Покажи мне всего себя, и будешь вознаграждён». Во время концерта он выкладывается на полную: каждое движение, каждый жест, каждый взгляд. Он видит перед собой сотни тысяч влюблённых взглядов, слышит тысячи голосов, но знает, что в эту самую минуту за ним наблюдает хитро сощуренная пара глаз человека, сжимающего в руке очередной стакан с виски в VIP-ложе. И когда все мероприятия закончатся, он снова отправится в ту самую студию, чтобы снова оказаться во власти своего Люцифера.
